» в начало

Роберт Льюис Стивенсон - Потерпевшие кораблекрушение

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Роберт Льюис Стивенсон - Потерпевшие кораблекрушение
   Юмор
вернуться

Роберт Льюис Стивенсон

Потерпевшие кораблекрушение

ПРОЛОГ. НА МАРКИЗСКИХ ОСТРОВАХ

    Было три часа зимнего дня в Таиохаэ, французской столице и главном порту Маркизских островов. Дул сильный шквалистый пассат, грохочущий прибой разбивался на крупной гальке пологого берега, и пятидесятитонная шхуна -- военный корабль, олицетворяющий достоинство и влияние Франции на этом каннибальском архипелаге, -- прыгала на волнах у своего причала под Тюремным Холмом. Низкие, черные тучи закрывали вершины поднимающихся амфитеатром гор; около полудня прошел сильный дождь -- настоящий тропический ливень, когда вода падает с неба сплошной стеной, -- и по темно-зеленым склонам все еще вились серебристые нити потоков.
    На этих островах с жарким и здоровым климатом зима -- только пустое название. Дождь не освежил жителей Таиохаэ, и ветер не принес им бодрости. Правда, на одной из окраин комендант лично наблюдал за работами, производившимися в его саду, и садовники -- все до одного каторжники -- волей-неволей продолжали трудиться, но все прочие обитатели городка предавались послеобеденному отдыху и сну: Вайкеху, туземная королева, почивала в своем прелестном домике под сенью шелестящих пальм, комиссар с Таити -- в своей осененной флагами официальной резиденции, торговцы -- в своих опустевших лавках, и даже клубный слуга крепко спал в помещении клуба, уронив голову на буфетную стойку, над которой были прибиты визитные карточки морских офицеров и карта мира. На протянувшейся вдоль берега единственной улице городка, где в благодатной тени пальм и в густых зарослях пурао прятались дощатые домики, не было видно ни души. Только на конце рассохшегося причала, который некогда (в дни краткого процветания восставших Южных Штатов) стонал под тяжестью тюков хлопка, на куче мусора примостился знаменитый татуированный европеец -- живая диковинка Таиохаэ.
    Он не спал -- его взгляд был устремлен на бухту. Он смотрел на горный отрог, переходящий у горловины бухты в цепь невысоких утесов, на белую кипящую полосу прибоя у двух островков, между которыми в узком просвете виднелись на синем горизонте туманные вершины крутых гор острова Хуапу. Однако внимание его не задерживалось на этих давно знакомых чертах ландшафта. Он был погружен в то дремотное состояние, когда сон граничит с явью, и в памяти его всплывали разрозненные картины прошлого: лица туземцев и белых -- шкиперов, старших помощников, местных царьков и вождей проходили перед его глазами и снова исчезали в небытии; он вспоминал старые путешествия, забытые пейзажи, освещенные первыми лучами зари; он снова слышал грохот барабанов, сзывающих на каннибальское пиршество; быть может, он вспоминал темнокожую принцессу, из любви к которой подвергся мучительной пытке татуирования, а теперь сидел на мусорной куче в конце причала порта Таиохаэ -- бездомный бродяга-европеец. А быть может, на память ему приходило еще более далекое прошлое, и он снова слышал звуки и ощущал запахи родной Англии, своего детства: веселый перезвон соборных колоколов, аромат цветущего вереска, нежную песню реки у плотины.
    У входа в бухту -- опасные воды, и корабль можно провести только совсем рядом с островками, так что с него легко добросить до берега сухарь. И вот, пока татуированный европеец дремал и грезил о прошлом, изза оконечности западного островка выдвинулся надутый ветром кливер -- зрелище, которое мгновенно заставило его очнуться. Затем показались два стакселя, и, прежде чем татуированный европеец успел вскочить на ноги, топсельная шхуна круто легла к ветру и, обогнув островок, курсом бейдевинд вошла в бухту.
    Сонный городок пробудился, как по волшебству. Со всех сторон высыпали туземцы, приветствуя друг друга радостным криком "эхиппи" -- корабль; королева вышла на веранду и стала вглядываться в бухту, прикрыв глаза рукой, являвшей собою чудо высокого искусства татуировки; комендант, забыв о своих садовниках, бросился в дом за подзорной трубой; семнадцать бронзовых канаков, во главе с боцманом-французом составлявшие команду военной шхуны, столпились на ее баке, а все англичане, американцы, немцы, поляки, корсиканцы и шотландцы -- торговцы и правительственные чиновники в Таиохаэ, -- оставив свои лавки и конторы, по обычаю начали собираться на улице перед клубом.
    Расстояния в городке были так малы, и вся дюжина его белых обитателей собралась поэтому так быстро, что они успели уже обменяться догадками относительно национальности и цели плавания неизвестной шхуны, прежде чем она продвинулась на полкабельтова по направлению к якорной стоянке. Через мгновение на клотике ее грот-мачты взвился английский флаг.
    -- Я же говорил, что это англичане -- сразу узнал по стакселям! -- воскликнул старый, но еще бодрый моряк, который с полным на то правом (если бы ему удалось найти незнакомых с его биографией судовладельцев) мог бы опять украсить своей персоной еще один капитанский мостик и разбить еще один корабль.
    -- Но ее корпус американской формы, этого вы отрицать не станете, -- заметил проницательный шотландец -- механик с хлопкоочистительной фабрики. -- Помоему, это яхта.
    -- Вот-вот, -- сказал старый моряк, -- именно яхта.
    Поглядите-ка на ее шлюпбалки и гичку, подвешенную за кормой.
    -- Яхта, как бы не так! -- отозвался голос, несомненно, принадлежавшей уроженцу Глазго. -- Она же несет флаг английского торгового флота! Яхта! Еще чего!
    -- Во всяком случае, вы можете запереть лавку, Том, -- заметил холеный немец и добавил, обращаясь к проезжавшему мимо на красивой гнедой лошади туземцу с тонким и умным лицом: -- Bonjour, mon Prince! Vouz allez boire une verre de biere? [1].
    Однако принц Станилас Моанатини -- единственный по-настоящему занятый человек на острове -- торопился осмотреть оползень, заваливший утром горную дорогу. Солнце уже клонилось к закату, скоро должны были спуститься сумерки, и если он хотел избежать опасностей, которые таят в себе мрак и невидимые пропасти, и страха перед призраками, населяющими джунгли, то не мог принять любезное приглашение. Впрочем, если он даже и собирался спешиться, тут же выяснилось, что угостить его будет нечем.
    -- Пива! -- вскричал уроженец Глазго. -- Как бы не так! В клубе осталось всего восемь бутылок! А я еще ни разу не видел в этом порту судна под английским флагом! Его капитан и должен выпить это пиво.
    Это предложение показалось всем присутствующим вполне справедливым, хотя и не вызвало особого восторга: вот уже несколько дней самое слово "пиво" наводило тоску на членов клуба, которые каждый вечер уныло подсчитывали оставшиеся бутылки.
    -- А вот и Хэвенс! -- сказал кто-то, словно обрадовавшись возможности переменить тему. -- Ну-ка, Хэвенс, что вы думаете об этом корабле?
    -- Я не думаю, -- ответил Хэвенс, высокий, невозмутимый, медлительный, облаченный в белоснежный полотняный костюм англичанин, закуривая папиросу, -- я знаю. Он должен доставить мне груз от оклэндской фирмы "Дональд и Эденборо". Я как раз собираюсь отправиться на него.
    -- А что это за корабль? -- спросил старый морской волк.
    -- Не имею ни малейшего представления. Какойнибудь трамп [2], который они зафрахтовали.
    С этими словами Хэвенс прошествовал дальше и скоро уже сидел на корме вельбота, там, где он был в безопасности от брызг, грозивших испортить безупречную свежесть его костюма, и отдавал команды буйным канакам негромким, вежливым голосом, что не помешало им подойти к борту шхуны с большой лихостью и точностью.
    У трапа его встретил загорелый, обветренный капитан.
    -- По-моему, ваш груз адресован нам, -- сказал англичанин. -- Моя фамилия Хэвенс.
    -- Совершенно справедливо, сэр, -- ответил капитан, обмениваясь с ним -- рукопожатием. -- Владелец, мистер Додд, ждет вас в каюте... Осторожнее, рубка только что окрашена.
    Хэвенс вступил в узкий проход между рубкой и бортом и спустился по трапу в салон.
    -- Мистер Додд, если не ошибаюсь? -- сказал он, обращаясь к невысокому бородатому человеку, который что-то писал за столом. И тут же воскликнул: -- Да это же Лауден Додд!
    -- Он самый, милый друг, -- радостно ответил мистер Додд, вскакивая на ноги. -- Прочитав вашу фамилию во фрахтовых документах, я так и надеялся, что это будете вы! Ну, в вас не заметно никаких перемен: все тот же невозмутимый, подтянутый британец.
    -- Зато вы переменились, -- ответил Хэвенс. -- Вы, кажется, сами стали британцем?
    -- О нет, -- возразил Додд. -- Красная скатерть на верхушке мачты -- это флаг моего компаньона. Но сам он в делах не участвует. Вот он. -- И Додд указал на бюст, составлявший одно из многочисленных и весьма необычных украшений этой оригинальной каюты.
    -- Прекрасный бюст! -- заметил Хэвенс, бросив на него вежливый взгляд. -- Судя по лицу, ваш компаньон -- приятный человек.
    -- И даже очень, -- отозвался Додд. -- Собственно, он глава нашего предприятия. Это он его финансирует.
    -- И, кажется, он в деньгах особенно не стеснен, -- сказал его собеседник, со все возрастающим изумлением осматривая каюту.
    -- Его деньги, мой вкус, -- объяснил Додд. -- Книжный шкаф из черного ореха -- антикварная редкость; книги все мои -- в основном это писатели французского Возрождения. Видели бы вы, как отскакивают от них скучающие жители здешних островов, когда подходят к шкафу, рассчитывая поживиться чем-нибудь получше библиотечных романов! Зеркала настоящие венецианские; вон то в углу -- очень недурной образчикМазня -- моя и его, лепка -- только моя.
    -- Лепка? А что это такое? -- спросил Хэвенс.
    -- Вот эти бюсты, -- ответил Додд. -- В молодости я ведь был скульптором.
    -- Да, я -- об этом слышал. А кроме того, вы, помоему, упоминали, что интересовались недвижимостью в Калифорнии.
    -- Неужели я утверждал что-либо подобное? -- удивился Додд. -- "Интересовался" -- это не то слово. "Был втянут в спекуляции" -- гораздо ближе к истине. Как бы то ни было, я прирожденный художник: меня никогда ничто, кроме искусства, не интересовало. Если бы я завтра разбил эту посудину, -- добавил он помолчав, -- я, пожалуй, опять занялся бы искусством!
    -- Ваш корабль застрахован? -- осведомился Хэвенс.
    -- Да, -- ответил Додд. -- Есть во Фриско дурак, который согласился застраховать его и забирает львиную долю наших прибылей, но мы с ним еще посчитаемся.
    -- Груз, я полагаю, в полном порядке? -- заметил Хэвенс.
    -- Да, наверное, -- ответил Додд. -- Займемся документами?
    -- У нас для этого будет весь завтрашний день, -- сказал Хэвенс. -- А пока вас ждут не дождутся в нашем клубе. C'est l'heure de l'absinthe [3]. А потом, Лауден, вы, разумеется, пообедаете у меня?
    Мистер Додд охотно выразил согласие, надел белую куртку -- не без некоторого труда, потому что он был уже в годах и довольно толст, -- расчесал бороду и усы перед одним из венецианских зеркал и, взяв фетровую шляпу с большими полями, вывел своего посетителя через помещение конторы на шкафут.
    У борта их ждала кормовая шлюпка, очень изящная, с мягкими сиденьями и отделкой из полированного красного дерева.
    -- Садитесь за руль, -- предложил Лауден
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667