» в начало

Вальтер Скотт - Сент-Ронанские воды

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Сент-Ронанские воды
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Сент-Ронанские воды

Он поблагодарил мистера Уинтерблоссома за приглашение и сделал это так, что тому понадобилось припомнить всю свою воспитанность, чтобы не отстать от гостя. Затем, не желая оставаться в неловком положении человека, на которого обращено всеобщее внимание, он постарался незаметно смешаться с толпой гостей. При этом он вовсе не напоминал ни сову, которой хочется забиться в чащу, ни увальня, отвыкшего от людей и робеющего в обществе, куда он попал против своей воли, - наоборот, он и тут сохранял вид джентльмена, который умеет оставаться самим собой и в кругу более высоком, чем его собственный. К леди Пенелопе он обратился в стиле романтического послания мистера Четтерли, о котором ему пришлось упомянуть. Он опасается, сказал он, что должен принести Юноне жалобу на небрежность Ириды, ибо по своей нерасторопности та не вручила ему вовремя некий верховный приказ, на который он не осмелился бы ответить иначе, как безмолвным повиновением, если, разумеется, это приглашение (как могло показаться по содержанию письма) не предназначалось иному, гораздо более одаренному смертному, чем тот, кому доставил его случай.
    Леди Пенелопа уверила его собственными устами - а многие молодые дамы сделали то же, пользуясь своими очами, - что никакой ошибки не случилось, что он и есть тот музами одаренный смертный, коего нимфы решили призвать пред свое лицо, и что всем им прекрасно известны его таланты как стихотворца и живописца. Тиррел строго и твердо отвел обвинение в стихотворстве и заявил, что не только никогда не брался сам за это искусство, но и читает-то стихи неохотно, разве что произведения самых первоклассных поэтов, да и то иные - как ему ни страшно вымолвить, - наверно, понравились бы ему больше, будь они написаны смиренной прозой.
    - Теперь вам надо отречься еще от умения рисовать, - сказала леди Пенелопа, - и мистера Тиррела придется счесть самым ужасным притворщиком и обманщиком из всей мужской половины рода человеческого, ибо он намерен лишить нас счастливого случая насладиться плодами его несравненных дарований. Будьте уверены, я постараюсь предостеречь против вас моих молодых подружек: у такого притворства, вероятно, есть особая цель.
    - А я, - сказал мистер Уинтерблоссом, - могу предъявить преступнику улики.
    С этими словами он развернул набросок, похищенный им у Нелли Топ-топ. Он уже подчистил и подклеил его, а в этом искусстве он был выдающимся мастером, выровнял сгибы, залатал протертые места и подправил рисунок не хуже, чем мой старый друг миссис Уир подправила бы какой-нибудь потерпевший от времени шекспировский том первого издания.
    - Вот и corpus delicti <Сдержанности (франц.).> налицо, - ухмыляясь и потирая руки, вставил стряпчий.
    - Если вам угодно называть эту пачкотню рисунком - сказал Тиррел, - то мне придется признаться, что здесь повинен я. Я всегда рисовал для собственного удовольствия, но раз моя хозяйка миссис Додз раскрыла, что я зарабатываю этим себе на пропитание то зачем мне отказываться от этого листка?
    Такое признание, сделанное без малейшего следа неловкости или retenue <Состав преступления (лат.).>, видимо, чрезвычайно поразило все общество. Председатель дрогнувшей рукой торопливо запрятал рисунок в портфель, несомненно опасаясь, как бы художник не востребовал его или же не назначил за него платы. Миледи растерялась, как неученая лошадь, которой надо сменить ногу в галопе. Леди Пенелопе теперь приходилось оставить то уважительное и простое обращение, к которому ее принуждала манера Тиррела, и впредь держаться с ним покровительственного тона, как с человеком зависимым. Такой переход не проделаешь в один миг.
    - Вот они, "обстоятельства", так я и думал! - пробормотал законник.
    А сэр Бинго тихонько сказал на ухо своему другу сквайру:
    - Видно, запарился, сбился с ноги и прочь с дорожки! А жаль, славный, поди, был конек, черт его побери!
    - Кляча из кляч! - шепнул в ответ Моубрей. - Я его сразу раскусил!
    - Спорю и ставлю двадцать пять фунтов, дружище, и сам спрошу его, кем он был прежде.
    - Согласен, иду на двадцать пять, но с условием - вы с ним переговорите не позже, чем через десять минут, - сказал сквайр. - Да, впрочем, вы не осмелитесь, Бинги: он глядит строго и, видно, не робкого десятка, при всей его учтивости.
    - Идет, - сказал сэр Бинго уже не так самоуверенно и, вероятно, решив действовать осторожно, - У меня наверху есть стопка золотых, а заклады мы передадим Уинтерблоссому.
    - Золотых у меня нет, но я выпишу чек на Миклема, - ответил сквайр.
    - Надеюсь, не так, как в прошлый раз: я не собираюсь снова оставаться в дураках, Джек, друг мой, вы влопались!
    - Сначала выиграйте заклад. Ох, Бинги, я еще увижу, как этот бродячий щеголь проломит вам голову, - ответил Моубрей. - Уж лучше вы сразу сговаривайтесь с капитаном. Ну и попадете вы в переделку! Я могу еще освободить вас, Бинги, от этого пари. Платите мне гинею штрафу, да поспешите, пока я не выписал чек!
    - Ну и черт с ним, выписывайте! - сказал сэр Бинго. - Вы проиграли, Джек, могу вас уверить.
    Он зашаркал к Тиррелу, поклонился и представился в качестве сэра Бинго Бинкса.
    - Имел честь.., писать.., сэр... - Это все, что протиснулось сквозь его горло, вернее - сквозь туго затянутый шейный платок.
    "Проклятый олух! - подумал Моубрей. - Он совсем от рук отобьется, если станет действовать так быстро. И дважды будь проклят этот бродяга, который невесть откуда взялся и невесть почему портит мои дела!"
    Пока его друг с вытянутым от таких размышлений лицом стоял, поглядывая на свои карманные часы, сэр Бинго, с инстинктивным приливом тактичности, которую чувство самосохранения пробудило в его не чересчур сообразительной и не чересчур догадливой голове, начал свои расспросы с общих замечаний о рыбной ловле, стрельбе и охоте. Оказалось, что в этой области Тиррел мог похвалиться далеко не поверхностными познаниями. В частности, о рыбной ловле и стрельбе он говорил даже с горячностью, так что сэр Бинго начал проникаться к нему изрядным уважением и почти уверился, что молодой приезжий не мог быть бродячим художником, за которого выдавал себя, и что, во всяком случае, по рождению не был предназначен для этой цели. Поэтому сэр Бинго решил тут же, без дальних проволочек задать ему свой вопрос.
    - Осмелюсь заметить, мистер Тиррел, вы ведь нашего поля ягода.., осмелюсь заметить...
    - Если вы хотите сказать, сэр Бинго, что я охотник то вы правы. Я охочусь издавна и довольно искусен в этом деле, - ответил Тиррел.
    - Значит, вы раньше этими штуками не занимались.
    - О чем вы говорите, сэр Бинго? - сказал Тиррел. - К сожалению, я не понимаю вас.
    - Да этими самыми картинками, - сказал сэр Бинго. - Я вам сделаю заказ на целый ворох, если вы ответите мне, честное слово!
    - А вас так интересуют мои дела, сэр Бинго? - спросил Тиррел.
    - Да нет.., разумеется.., не так уж... - проговорил сэр Бинго, запинаясь, потому что сухой тон Тиррела пришелся ему далеко не так по вкусу, как пришелся бы бокал сухого хереса. - Только, черт дери, я говорил про вас, что вы свойский парень.., и я побился об заклад, что вы не всегда занимались этим ремеслом. Вот и все.
    - Спор ведется с мистером Моубреем, я полагаю? - спросил Тиррел.
    - Да, с Джеком, - ответил баронет. - Вы попали прямо в точку. Ну что, переспорил я его?
    Тиррел нахмурился и посмотрел сначала на мистера Моубрея, потом на баронета и, пораздумав мгновение, обратился к последнему.
    - Вы, сэр Бинго, остры в суждении и умеете изящно вести расспросы. Вы совершенно правы - я не готовился с детства к профессии художника и не всегда занимался рисованием, хотя сейчас и занимаюсь им. Вот ответ на ваш вопрос.
    - Значит, Джек продулся! - воскликнул баронет в восторге, хлопая себя по ляжке и с торжествующей улыбкой оглядываясь то на сквайра, то на своего судью в споре.
    - Погодите-ка минутку, сэр Бинго, - произнес Тиррел, - мне нужно сказать вам еще два слова.
    Биться об заклад - дело почтенное. Исконное право и привилегия каждого англичанина - ставить ставки на что ему вздумается и учинять допрос, не разбирая пути, словно он скачет на лихом скакуне по широкому полю. Но я уже дважды своими ответами помогал разрешать ваши споры и этим отдал дань обычаям страны. А потому прошу вас впредь не превращать меня и мои дела в предмет ваших закладов.
    "И не стану, будь я проклят!" - решил про себя сэр Бинго. Вслух он пробормотал какие-то извинения и искренне обрадовался, что прозвучавший в это время звонок к обеду предоставил ему законный предлог, волоча ноги, отойти в сторону.

Глава 6

ЗАСТОЛЬНАЯ БЕСЕДА

    "И если, сэр, иные толки верны,
    С голландцами-то будут шутки скверны.
    Австрийцы же..." - "Фасоль я обожаю.
    И зелени другой ее предпочитаю!"
    Здесь веселей гостей не отыскать...
    "Ах, вы, мадам, хотите в вист сыграть?"
    "Застольная беседа"
    Поднявшись, чтобы идти в столовую, леди Пенелопа завладела рукой Тиррела со снисходительной и ласковой улыбкой, которая должна была внушить удостоенному такой чести гостю, насколько велика оказанная ему милость. Однако безрассудный художник не только не проявил никакого смущения при столь незаслуженном внимании, но, по-видимому, счел эту любезность вполне естественной по отношению к человеку, знакомство с которым только что состоялось. Усадив леди Пенелопу во главе стола рядом с председателем и поместившись сам между ее милостью и леди Бинкс, несчастный, очевидно, вовсе не понимал, насколько он тем самым вознесен над своим истинным положением в обществе, и держал себя так уверенно, словно его посадили на нижнем конце стола рядом с почтенной миссис Блоуэр с Баухед, которая прибыла на Сент-Ронанские воды, чтобы избавиться от последствий обжорства, или, как она предпочитала выражаться, "инфленцы".
    Равнодушие Тиррела совершенно спутало карты леди Пенелопы и еще больше подстрекнуло ее желание разгадать его тайну - будь у него эта тайна - и привлечь его на свою сторону. Читатель, если вы бывали на каких-нибудь водах, вы знаете, что хотя их завсегдатаи не всегда слишком учтивы с рядовыми людьми, появление неизвестного красного зверя вызывает у всех чрезвычайное и еле сдерживаемое приличиями любопытство. Амазонки, возглавляющие отдельные партии, словно охотники Буэнос-Айреса, готовят свои лассо и изо всех сил маневрируют, стараясь заарканить ничего не подозревающую диковинку и затащить ее в свой зверинец. Мы можем в нескольких словах разъяснить, почему леди Пенелопа Пенфезер так рьяно занималась этой охотой.
    Она была дочерью графа и обладала привлекательной наружностью. Черты ее лица в молодости можно было назвать даже красивыми, хотя теперь они, пожалуй, стали слишком резкими, чтобы мы были вправе утверждать это по-прежнему. Нос заострился, и щеки потеряли свою девическую округлость. Пятнадцать лет она в качестве признанной красавицы правила обществом и задавала тон, но так как жених за этот срок не появился или, во всяком случае, не появился в подходящий момент, ее светлость, сделавшись независимой благодаря наследству после смерти, старой тетки, начала восхвалять дружбу, разлюбила проводить летний сезон в городе и стала вздыхать о зеленых полях и лужайках
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283848586878889909192