» в начало

Вальтер Скотт - Сент-Ронанские воды

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Сент-Ронанские воды
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Сент-Ронанские воды

.? - с волнением спросил священник. - Как это вы назвали молодого человека в испанском костюме?
    - Ого! - сказал путешественник. - Выходит, я обнаружил домового, который вас напугал? Пойдемте-ка, пойдемте, я вас с ним познакомлю!
    С этими словами он потащил его к лорду Этерингтону и, прежде чем духовное лицо успело членораздельно выразить протест, церемония представления состоялась:
    - Милорд Этерингтон, позвольте мне представить вам мистера Каргила, пастора здешнего прихода, ученого джентльмена, у которого голова частенько пребывает в Святой земле, хотя друзьям его в это время кажется, будто он среди них. Он жестоко казнится, милорд, из-за того, что принял вашу милость бог знает за кого. Но, познакомившись с ним, вы убедитесь, что он способен наделать немало еще более странных ошибок, а потому мы надеемся, что ваша милость не примет оплошность за оскорбление.
    - Где не было желания оскорбить, там не может быть никакого оскорбления, - весьма учтиво ответил лорд Этерингтон. - Это мне надо просить у достопочтенного джентльмена прощения за то, что я убежал от него, не дав ему как следует объясниться. Прошу его извинить меня за резкость, неизбежную, если принять во внимание место и обстоятельства: я в это время провожал даму.
    Мистер Каргил не спускал глаз с молодого аристократа, пока тот говорил все это с равнодушным спокойствием человека, извиняющегося перед нижестоящим для того, чтобы его не могли счесть невежей, но с полнейшим безразличием к тому, будет ли его извинение сочтено удовлетворительным. И пока священник смотрел на лорда, его столь твердое убеждение, что граф Этерингтон и юный Вэлентайн Балмер - одно лицо, таяло, как иней в лучах утреннего солнца, и под конец рассеялось совсем, так что он сам начал удивляться, как оно могло прийти ему в голову. Несомненно, в чертах лица имелось какое-то разительное сходство, иначе он не впал бы в подобное заблуждение. Но весь облик, интонация, манера говорить были совершенно несхожи, и так как внимание мистера Каргила приковывали теперь именно эти особенности, он склонен был считать, что оба лица не имеют между собой ничего общего.
    Священнику оставалось теперь только, в свою очередь, извиниться, отойти от почетного места за столом и устроиться где-нибудь среди людей более простого звания, которые он, несомненно, предпочел бы при своей скромности. Но внезапно им завладела леди Пенелопа Пенфезер: задержав его самым изящным и любезным образом, она настояла на том, чтобы мистер Моубрей представил их друг другу и чтобы мистер Каргил сел за стол рядом с ней. Она столько наслышалась о его учености и его достоинствах, ей так хотелось свести с ним знакомство, что она и помыслить не может о том, чтобы упустить такую возможность, исключительно редкую из-за ученых занятий мистера Каргила и его затворнической жизни. Словом, ее милость устремилась на охоту за интересным и уклоняющимся от общества гостем и, захватив свою добычу, вскоре с торжеством усадила ее подле себя.
    Таким образом, Тачвуд и его друг снова разлучились: первого из них леди Пенелопа не пригласила и даже попросту вовсе не заметила, так что ему пришлось сесть на одно из менее почетных мест, где он вызвал у своих соседей немалое изумление быстротой, с которой отправлял себе в рот вареный рис с помощью струганных палочек.
    Мистер Каргил, оказавшийся без всякой дружеской поддержки под огнем леди Пенелопы, вскоре нашел этот обстрел настолько быстрым и частым, что его любезность, в течение уже многих лет редко подвергавшаяся испытанию светской болтовней, быстро испарилась. Леди Пенелопа начала с того, что попросила мистера Каргила подсесть поближе, ибо инстинктивный страх перед светскими дамами заставил его отодвинуться подальше. В то же самое время она выразила надежду, что он не очень опасается ее, как сторонницы епископальной церкви: ее отец принадлежал к этому исповеданию; "правда, - продолжала она, изобразив на лице то, что считала лукавой улыбкой, - мы вели себя не очень примерно в сорок пятом году, как вы, наверно, слышали, но все это уже давно кончилось", и она уверена, что мистер Каргил достаточно либерален, чтобы не проявлять из-за этого неприязненных чувств или отчужденности. Пусть он не сомневается, что она далека от неодобрительного отношения к пресвитерианской службе; она, право же, часто хотела послушать ее там, где она могла бы пленить ее и просветить (любезная улыбка), то есть в сент-ронанской церкви, и надеется это сделать, как только мистер Моубрей получит заказанную им в Эдинбурге печь, которая должна просушить для нее церковные скамьи.
    Все эти речи, сопровождавшиеся широкими улыбками и всяческими ужимками, и любезность, простиравшаяся до напоминаний о том, что священнику надо допить чашку чая, переслащенного, дабы скрыть недостаток крепости и аромата, - все это не требовало и не получало в ответ ничего, кроме любезных взглядов и утвердительных кивков.
    - Ах, мистер Каргил, - продолжала неистощимая леди Пенелопа, - профессия ваша так много требует и от сердца человека и от его разумения, она так связана со всем, что есть доброго и милосердного в нашем существе, с нашими самыми лучшими и чистыми чувствами, мистер Каргил! Вы знаете слова Голдсмита:
    Всегда готов он долг свой исполнять -
    За всех молиться, чувствовать, рыдать.
    Драйден тоже создал неподражаемый образ приходского священника, хотя время от времени мы узнаем, что есть и живой человек, вполне способный соревноваться с ним (тут еще одна многозначительная ужимочка и выразительная улыбка),
    Душе он подчинил свои желанья,
    Почти грехом в нем стало воздержанье,
    Но все-таки к другим он не был строг,
    Суровостью облечь себя не мог:
    Лицо его светилось добротой
    И искренностью ясной и святой.
    Пока ее милость декламировала, блуждающий взор священника свидетельствовал о том, что мысли : его где-то далеко: может быть, он обдумывал, как устроить перемирие между Саладином и Конрадом Монсерратским, а возможно, его занимали и какие-либо! события текущего дня. Во всяком случае, леди Пенелопа принуждена была одернуть своего рассеянного слушателя, задав ему наводящий вопрос:
    - Вы ведь хорошо знаете Драйдена, мистер Каргил?
    - Не имел чести быть ему представленным, сударыня, - ответил Каргил, выведенный из задумчивости, но лишь наполовину уразумевший, что именно у него спросили.
    - Как так, сэр? - изумленно воскликнула дама.
    - Сударыня!.. Миледи!.. - растерянно забормотал мистер Каргил.
    - Я спросила, нравится ли вам Драйден. Но вы, ученые, так рассеяны, - может быть, вам послышалось - Лейден.
    - Преждевременно угасший светильник, сударыня, - сказал мистер Каргил. - Я хорошо его знал.
    - Я тоже, - живо ответил небесно-голубой чулочек. - Он говорил на десяти языках. Какое унижение для меня, бедняжки: я ведь могу похвалиться только пятью! Но с того времени я кое-чему научилась. Вы должны помочь мне учиться дальше, мистер Каргил, - это было бы человеколюбиво с вашей стороны. Но, может быть, вы боитесь обучать особу женского пола?
    То, что при этих словах вспомнилось мистеру Каргилу, пронзило сознание его такой же острой болью, как если бы в тело его вошла рапира. Невозможно не отметить здесь, что неугомонный болтун в обществе подобен торопливому прохожему в уличной толпе: помимо прочих доставляемых им неприятностей, он обязательно наступает кому-нибудь на мозоль и задевает чьи-либо чувства, не зная и не замечая этого.
    - Кроме того, теперь, когда мы с вами так хорошо познакомились, вы непременно должны помочь мне с моей скромной благотворительности, мистер Каргил. Есть тут эта Энн Хегги... Я ей вчера кое-что послала, но говорят - мне бы не следовало упоминать об этом, но ведь никому не приятно, когда то немногое, что ты можешь дать, попадает в недостойные руки, - говорят, она не совсем порядочная особа, короче говоря - невенчанная мать, мистер Каргил, а мне совсем не годится потакать распутству.
    - Я полагаю, сударыня, - серьезным тоном возразил священник, - что бедственное положение этой несчастной женщины вполне оправдывает щедрость вашей милости, даже если поведение ее неблаговидно.
    - О, я не какая-нибудь ханжа, уверяю вас, мистер Каргил, - ответила леди Пенелопа. - Если уж я лишаю кого-либо своей поддержки, то по самой уважительной причине, никак не иначе. Я могла бы рассказать вам об одной своей близкой приятельнице, которую поддерживала наперекор всему общественному мнению тут на водах, потому что в глубине души не сомневаюсь - она лишь немного безрассудна, и больше ничего, просто безрассудна. О, мистер Каргил, как можно так многозначительно глядеть туда, напротив нас, - кто бы мог подумать, что вы на это способны? Фи, как это можно - сразу показывать, о ком именно идет речь!
    - Даю честное слово, сударыня, я совершенно не понимаю...
    - Фи, фи, мистер Каргил, - продолжала она со всем возмущением и удивлением, какие только можно было высказать конфиденциальным шепотом, - вы поглядели на миледи Бинкс... Я знаю, что вы подумали, но это ошибка, уверяю вас, вы совершенно заблуждаетесь. Конечно, я предпочла бы, чтобы она не так откровенно флиртовала с молодым лордом Этерингтоном, мистер Каргил, - ведь ее положение особенно щекотливо. Мне кажется, она ему самому наскучила: смотрите, мы еще не успели сесть за стол, как он уже уходит - вот удивительно! И, кроме того, не кажется ли вам странным, что мисс Моубрей не присоединилась к нам?
    - Мисс Моубрей? Что вы сказали о мисс Моубрей? Разве она не здесь? - вздрогнув, спросил мистер Каргил, и лицо его выразило живой интерес, которого он дотоле отнюдь не проявлял к словообильным излияниям ее милости.
    - Ах, бедняжечка мисс Моубрей, - сказала леди Пенелопа, понизив голос и качая головой, - она еще не появлялась, и брат ее как раз пошел наверх, чтобы привести ее сюда, так что пока нам остается только смотреть друг на друга. Как все это странно! Но вы знаете Клару Моубрей?
    - Я, сударыня? - переспросил мистер Каргил, проявляя теперь вполне достаточно внимания. - Да, правда, я знаю мисс Моубрей, то есть знал ее несколько лет тому назад... Но вашей милости ведь известно, что она долго болела... Во всяком случае, здоровье ее было расстроено, и я давно не встречался с этой юной леди.
    - Знаю, дорогой мистер Каргил, знаю, - продолжала леди Пенелопа все тем же глубоко сочувственным тоном, - знаю. Весьма, весьма прискорбные обстоятельства лишили ее вашего руководства и дружеского совета. Все это мне хорошо известно, и, сказать по правде, я беспокою вас и навязываю вам свое знакомство главным образом ради бедной Клары. Вместе с вами, мистер Каргил, мы могли бы сделать чудеса для излечения ее больной души, уверена, что могли бы.., конечно, если бы вы отнеслись ко мне с полным доверием.
    - А мисс Моубрей выражала желание, чтобы ваша милость беседовали со мной о вещах, касающихся ее? - спросил священник, выказывая гораздо больше осторожной проницательности, чем могла предав положить за ним леди Пенелопа. - В таком случае я был бы счастлив услышать, что именно она вам сказала, и ваша милость может располагать всем не многим, на что я способен
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283848586878889909192