» в начало

Вальтер Скотт - Сент-Ронанские воды

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Сент-Ронанские воды
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Сент-Ронанские воды


    Первый был, как обычно, весь - изящество, улыбчивость, приветливость. Однако на этот раз, вместо того чтобы сказать по своему обыкновению несколько любезных слов всем гостям и немедленно отойти к леди Бинкс, граф держался подальше от той части комнаты, где пребывал его прекрасный, но мрачный кумир. Теперь он не отходил от леди Пенелопы Пенфезер, стойко перенося всю диковинную, бессвязную, жеманную bavardage <Болтовню (франц.).>, которую эта дама, блистая своими дарованиями и благоприобретенной эрудицией, исключительно обильно низвергала на своих гостей.
    Некоему достойному язычнику, если не ошибаюсь - одному из героев Плутарха, привиделся ночью во сне образ Прозерпины, которой он долгое время поклонялся. Лик богини искажен был гневным возмущением и угрожал ему возмездием за то, что он со свойственным политеисту непостоянством стал избегать ее алтарей ради поклонения какому-то более модному божеству. Но и сама богиня преисподней не могла бы принять более надменного и негодующего вида, чем тот, с которым леди Бинкс время от времени поглядывала на лорда Этерингтона, словно предупреждая его о последствиях забвения вассальной верности, которую молодой граф всегда проявлял в отношении нее и которую он теперь, неизвестно почему - не иначе как с целью нанести ей публичное оскорбление, - свидетельствовал ее сопернице. Но сколь убийственны ни были эти взгляды, какая в них ни сверкала угроза, лорду Этерингтону важнее было улестить леди Пенелопу, чтобы она молчала насчет исповеди больной женщины, и он не мог особенно усердно умиротворять леди Бинкс. Первое было делом неотложной необходимости, второе, даже если оно и волновало его сколько-нибудь, можно было, пожалуй, на время отложить. Если бы обе дамы продолжали более или менее терпимо относиться друг к другу, он мог бы сделать попытку примирить их. Но их скрытая взаимная вражда сильно обострилась именно теперь, когда конец сезона должен был разлучить их, по всей вероятности, навсегда, так что у леди Пенелопы не имелось уже причин быть любезной с леди Бинкс, а у супруги сэра Бинго - домогаться ее любезности. Богатство и мотовство одной из них не могло уже бросать яркого отблеска на общество, окружавшее ее высокочтимую приятельницу, а общение с леди Пенелопой - быть полезным или необходимым леди Бинкс. Поэтому ни одна из этих дам уже не стремилась скрывать взаимное презрение и враждебность, которые они давно питали друг к другу. И каждый, кто в этот решающий момент становился на сторону одной из них, не мог, разумеется, ожидать дружелюбного отношения от ее соперницы. До нас не дошло определенных сведений о том, имелись ли у леди Бинкс какие-либо особые причины гневаться на измену лорда Этерингтона, но передавалось, что между ними произошло очень резкое объяснение, когда распространились слухи, что посещения его милостью Шоуз-касла вызваны были желанием обрести там подругу жизни.
    Говорят, что женский ум умеет быстро находить самое верное средство отомстить за действительное или кажущееся пренебрежение. Пока леди Бинкс кусала свои красивые губки и перебирала в уме лучшие способы мщения, судьба послала ей молодого Моубрея сент-ронанского. Она взглянула на него и попыталась привлечь его внимание кивком и любезной улыбкой: в обычном своем состоянии он при этом тотчас же устремился бы к ней. Получив в ответ лишь рассеянный взгляд и поклон, она стала внимательнее наблюдать за ним и по его блуждающему взору, беспрерывно меняющемуся цвету лица и нетвердой походке заключила, что он выпил значительно больше обычного. Однако выражение его лица и взгляд свидетельствовали не столько об опьянении, сколько о тревоге и отчаянии человека, подавленного размышлениями столь глубокими и тягостными, что он уже не отдает себе отчета в окружающем.
    - Вы заметили, как плохо выглядит мистер Моубрей? - спросила она громким шепотом. - Надеюсь, он не слышал того, что леди Пенелопа сказала только что о его семье?
    - Разве что от вас услышит, миледи, - отозвался мистер Тачвуд, который при появлении Моубрея прекратил спор с Мак-Терком. - Думаю, что он вряд ли может услышать это от кого-либо другого.
    - В чем дело? - отрывисто спросил Моубрей, обращаясь к Четтерли и Уинтерблоссому. Но первый несколько растерянно уклонился от прямого ответа, заявив, что не прислушивался к разговору, который вели между собой дамы, а Уинтерблоссом вышел из положения со своей обычной хладнокровной и осторожной учтивостью, - он, видите ли, не обращал особого внимания на то, что говорилось, так как вел с миссис Джонс переговоры о дополнительном куске сахара в кофе, "что представляло собой нелегкую дипломатическую задачу", - добавил он, понизив голос. - "Сдается мне, что ее милость взвешивает вест-индские товары на граны и скрупулы".
    Если этот саркастический выпад имел целью вызвать у Моубрея улыбку, то его постигла неудача. Моубрей, всегда державшийся довольно натянуто, приблизился с еще более чопорным видом, чем обычно, и обратился к леди Бинкс:
    - Могу я спросить у вашей милости, что именно, касающееся моей семьи, имело честь привлечь внимание общества?
    - Я ведь только слушала, мистер Моубрей, - ответила леди Бинкс, явно наслаждаясь нарастающим гневом, отражавшимся на лице Моубрея, - я не являюсь королевой вечера и потому никак не расположена отвечать за принятие беседой направление.
    Моубрей, которому было не до шуток, но который в то же время не хотел обращать на себя всеобщее внимание настойчивыми расспросами у всех на глазах, бросил яростный взгляд на леди Пенелопу, занятую оживленным разговором с лордом Этерингтоном, двинулся было по направлению к ним, но затем, словно сделав над собой усилие, резко повернулся и вышел из комнаты. Через несколько минут, когда собравшиеся стали с насмешливым видом кивать и подмигивать друг другу, вошел один из слуг гостиницы и незаметно сунул какую-то записку миссис Джонс, которая, быстро пробежав ее глазами, собралась было выйти из комнаты.
    - Джонс! Джонс! - вскричала леди Пенелопа с удивлением и недовольством.
    - Тут понадобился ключ от чайного ящика, ваша милость, - ответила Джонс, - я сию минуту вернусь.
    - Джонс! Джонс! - снова возопила хозяйка. - Да нам вполне хватит... - Она хотела добавить - "чая", но лорд Этерингтон сидел так близко, что ей неловко было докончить фразу, и она возложила все надежды на то, что Джонс сама хорошо сообразит, что хотела сказать хозяйка, и не найдет требуемого ключа.
    Тем временем Джонс проворно проскользнула в комнату, представлявшую собой нечто вроде помещения для экономки - на этот вечер камеристка являлась locum tenens <Исполняющей обязанности (лат.).> таковой, чтобы иметь возможность поскорее подавать все, что могло понадобиться для так называемого вечера леди Пенелопы. Здесь она обнаружила мистера Моубрея сент-ронанского и с места в карьер обрушилась на него.
    - Ну boi, мистер Моубрей, разве джентльмены так поступают? Я убеждена, что из-за вас потеряю место. Что это за спешка такая, неужто нельзя было часок подождать?
    - Я хочу знать, Джонс, - ответил Моубрей тоном, которого горничная от него, может быть, не ожидала, - что именно ваша хозяйка говорила сейчас насчет моей семьи?
    - Фи! Вы звали меня лишь за этим? - ответила миссис Джонс. - Да что она могла сказать? Вздор какой-нибудь. Кто обращает внимание на ее слова? Уж во всяком случае, не я.
    - Нет, милейшая Джонс, - сказал Моубрей, - я настаиваю, чтобы вы мне это сказали: я должен узнать и узнаю.
    - Как же это, мистер Моубрей? Да разве я смею передавать? Ей-богу же, сюда идут. А если обнаружится, что вы тут со мной говорите... Право же, кто-то идет.
    - Пусть сам черт является, если ему угодно! - сказал Моубрей. - Но я не отстану от вас, моя красавица, пока вы мне не расскажете того, что я хочу знать.
    - Господи, сэр, вы меня просто пугаете! - ответила Джонс. - Ведь все в комнате слышали так же хорошо, как и я. Миледи говорила насчет мисс Моубрей.., что теперь она будет избегать ее общества, так как мисс Моубрей.., мисс Моубрей...
    - Так как моя сестра - что? - резким голосом вскричал Моубрей, хватая Джонс за руку.
    - Господи, сэр, господи, я боюсь, - чуть не плача произнесла Джонс, - ведь не я же это говорила, а леди Пенелопа.
    - А что эта сумасшедшая, эта старая ядовитая гадюка осмелилась сказать о Кларе Моубрей? Говорите все без обиняков, не то, клянусь богом, я вам покажу!
    - Пустите, сэр! Пустите, ради бога, вы мне руку сломаете! - кричала перепуганная горничная. - Право же, я не могу сказать о мисс Моубрей ничего худого. Только миледи о ней говорила так, словно она не такая, какой ей бы следовало быть. Господи, сэр, пас кто-то подслушивает за дверью! - И Джонс, высвободившись внезапным рывком, устремилась в гостиную.
    Моубрей стоял на месте, словно окаменев от услышанного. Он не понимал, чем могла быть вызвана столь гнусная клевета, и недоумевал, как ему поступить, чтобы воспрепятствовать распространению скандальных слухов. К вящему своему смущению он теперь убедился в правоте миссис Джонс - их действительно подслушивали, ибо, выходя из комнаты, он столкнулся с мистером Тачвудом.
    - Что вы тут делаете, сэр? - суровым тоном спросил Моубрей.
    - Ну, ну, ну, - ответил путешественник, - если уж на то пошло, что вы сами тут делаете, сударь мой?
    Клянусь богом, леди Пенелопа очень уж боялась за свой запас чая, и я решил заглянуть сюда, чтобы она сама не пошла разыскивать миссис Джонс: ведь ее вторжение было бы, вероятно, куда неприятнее моего.
    - Вздор все это, сэр, - сказал Моубрей, - в гостиной, где пьют чай, такая адская жара, что я решил немного посидеть здесь, а потом вошла эта юная особа.
    - И теперь, когда вместо нее явился старик, вы убегаете? - сказал Тачвуд. - Послушайте, сэр, я вам больше друг, чем вы думаете.
    - Сэр, вы вмешиваетесь не в свое дело. Мне от вас ничего не нужно, - ответил Моубрей.
    - Тут-то вы и ошибаетесь, - ответил старый джентльмен, - ибо я могу снабдить вас тем, в чем так нуждается большинство молодых людей - деньгами и добрым советом.
    - Держите и то и другое при себе, пока у вас не попросят, - сказал Моубрей.
    - Да я бы так и сделал, сударь мой, но у меня возникло какое-то пристрастие к вашей семье. А в ней, видимо, поколения два, а то и три, нуждаются и в том и в другом.
    - Сэр, - сердито произнес Моубрей, - вы слишком пожилой человек для того, чтобы изображать шута и получать то, чего заслуживают шуты.
    - Или, как я полагаю, обезьяны, то есть больше тычков, чем монет. Ладно, во всяком случае, я не так молод, чтобы ссориться с дерзкими мальчишками. Однако я могу доказать вам, мистер Моубрей, что о ваших делах мне известно больше, чем вы думаете.
    - Весьма возможно, - ответил Моубрей, - но я был бы вам крайне обязан, если бы вы больше занимались своими.
    - Возможно. Однако же ваш сегодняшний проигрыш лорду Этерингтону не пустяк и ни для кого не секрет.
    - Мистер Тачвуд, я желаю знать, откуда вы по лучили эти сведения.
    - Это совсем не важно по сравнению с тем - верны они или не верны, мистер Моубрей, - ответил старый джентльмен
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283848586878889909192