» в начало

Вальтер Скотт - Певерил Пик

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Певерил Пик
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Певерил Пик

    - Я принимаю ваше предложение, сэр, хотя, доверяясь вам, по всей вероятности, поступаю легкомысленно и опрометчиво.
    - Но ведь и я доверяюсь вам, - возразил незнакомец. - Разве наше доверие не взаимно?
    - Нет, совсем напротив. Я вас совершенно не знаю, тогда как вы, зная, что я Джулиан Певерил, уверены, что можете путешествовать со мною в полной безопасности.
    - Черта с два! - воскликнул его спутник. - Путешествовать с вами так же безопасно, как стоять рядом с зажженной петардой, которая каждую секунду может взорваться. Разве вы не сын Певерила Пика, с именем которого прелаты и папизм связаны так тесно, что в Дербишире все старые бабы обоего пола кончают свои молитвы просьбой об избавлении их от этих трех зол? Разве вы едете не от католички графини Дерби и разве в карманах у вас не сидит вся армия острова Мэн, вооруженная до зубов, с военными припасами, обозом и с целым парком полевой артиллерии?
    - Надо полагать, что, если бы у меня был такой груз, я, наверно, не ехал бы на этой кляче, - засмеялся Джулиан. - Что ж, ведите меня, сэр. Я вижу, мне придется подождать, пока вы не удостоите меня своим доверием, ибо вам уже так хорошо известны мои дела, что в моем доверии вы не нуждаетесь.
    - В таком случае allons <Едем (франц.).>, - сказал его спутник. - Пришпорьте свою лошадь и натяните повод, чтобы она не тыкалась носом в землю. Нам осталось не больше четверти мили до харчевни.
    Всадники прибавили шагу и скоро доехали до маленькой уединенной таверны, о которой говорил Гэнлесс. Когда перед ними мелькнул огонек, незнакомец, словно вспомнив что-то, заметил:
    - Кстати, вам надо придумать себе имя; путешествовать под вашим именем небезопасно, ибо хозяин этой таверны - старинный приверженец Кромвеля. Как же вы себя назовете? Мое имя теперь будет Гэнлес...
    - Я не вижу нужды ни в каком имени, - возразил Джулиан. - Мне не хочется скрываться под чужим именем, тем более что я могу встретить людей, которые меня знают.
    - Тогда я буду называть вас Джулианом, - сказал Гэнлесс, - потому что, услышав имя Певерила, хозяин ночует запах идолопоклонства, заговора, костра в Смитфилде, рыбы по пятницам, убийства сэра Эдмондсбери Годфри и адского пламени.
    Беседуя таким образом, они спешились под большим развесистым дубом, в виде балдахина осенявшим скамью, на которой пили пиво и которая в более ранний час стонала под тяжестью ежедневного сборища деревенских политиков. Соскочив с седла, Гэнлесс свистнул особенным образом, и из дома ответили таким же пронзительным свистом.
    Глава XXII
    Он по одежде был простой крестьянин,
    Однако пережаренного мяса
    И в рот не брал - разборчив, что твой граф!
    "Харчевня"
    Человек, который вышел из дверей маленькой таверны навстречу Гэнлессу, пропел следующую строфу из старинной баллады:
    - Здорово, друг Диккон!
    Как время провел?
    Привел ли невесту
    За свадебный стол?
    Гэнлесс отвечал ему на тот же лад:
    - Недаром, друг Робин,
    Потратил я день -
    В силки для зайчихи
    Попался олень!
    - Стало быть, ты промахнулся? - спросил хозяин.
    - Да нет же, - отвечал Гэнлесс, - но ты только и думаешь что о своем процветающем ремесле - разрази его чума, хоть оно и вывело тебя в люди.
    - Человеку надо чем промышлять, Дик Гэнлесс.
    - Ладно, ладно, - сказал Гэнлесс. - Прими получше моего друга. Ужин готов?
    - Благоухает, словно жертва. Шобер превзошел самого себя. Этот парень - просто клад! Дайте ему свечку ценой в один фартинг, и он приготовит вам отличный ужин. Милости просим, сэр. Друзья наших друзей наши друзья, как говорят у нас на родине.
    - Сперва надо позаботиться о лошадях, - сказал Певерил, который не знал, что и думать о своих собеседниках, - после чего я к вашим услугам.
    Гэнлесс свистнул еще раз; явился конюх, который занялся лошадьми, а путешественники вошли в таверну.
    Общая зала бедной таверны была обставлена так, чтобы приспособить ее для приема постояльцев познатнее.
    Здесь стояли буфет, софа и еще кое-какая мебель, более приличная, чем можно было ожидать по виду дома. На столе была постлана скатерть из тончайшего камчатного полотна и лежали серебряные ложки и вилки. С удивлением заметив все это, Джулиан внимательно посмотрел на своего спутника и еще раз убедился (быть может, но без помощи воображения), что Гэнлесе, хоть и весьма неказистый на вид и бедно одетый, обладал тою неуловимой легкостью в обращении, которая свойственна лишь людям благородным или привыкшим вращаться в лучшем обществе. Его товарищ, которого он называл Уилом Смитом, был высок ростом, недурен и гораздо лучше одет, но не отличался такой непринужденностью манер и должен был восполнять этот недостаток чрезмерной самоуверенностью. Кем могли быть эти двое, Певерил даже не пытался угадать. Ему оставалось только следить за их поступками и разговором.
    Пошептавшись с Гэнлессом, Смит сказал:
    - Теперь мне надо пойти присмотреть за лошадьми и дать Шоберу минут десять, чтоб он мог окончить свое дело.
    - Разве он не придет нам прислуживать? - спросил Гэнлесе.
    - Кто? Он? Подавать тарелки? Наполнять стаканы? Нет, ты забыл, о ком говоришь. Такое приказание заставило бы его проткнуть себя шпагой. Он и так уже в отчаянии от того, что не удалось достать раков.
    - Неужто? - вскричал Гэнлесе- Не дан бог, чтоб я усугубил это несчастье. Итак, в конюшню; пойдем посмотрим, как лошади поедают свой ужин, пока наш готовится на кухне.
    Они отправились в маленькую конюшню, которую спешно снабдили всем необходимым для четырех превосходных лошадей. Конюх, о котором мы говорили, при свете толстой восковой свечи чистил лошадь Гэнлесса.
    - Я по этой части католик, - засмеялся Гэнлесе, заметив, что Певерил удивлен этим странным обстоятельством, - лошадь - мой ангел-хранитель, и потому я ставлю ей свечку.
    - Я не требую таких же почестей для моей лошаденки; но седло и уздечку снять с нее все же нужно. Схожу-ка сделаю это - она, я вижу, стоит вон там, за старым курятником, - сказал Певерил.
    Предоставьте это дело мальчишке - ваша лошадь не стоит того, чтобы ею занимался кто-либо другой, - отозвался Смит. - Если вы отстегнете хоть одну пряжку, то так пропахнете конюшней, что не сможете отличить рагу от ростбифа.
    - Я всегда любил ростбиф так же, как рагу, - отозвался Певерил, отправляясь заняться делом, которое в случае нужды должно оказаться по плечу каждому молодому человеку, - и пусть моя кляча лучше жует сено и овес, чем железные удила.
    Расседлывая лошадь и кладя ей подстилку, он услышал, как Смит сказал Гэнлессу:
    - Клянусь честью, Дик, ты ошибся так же, как бедняга Слендер: прозевал Анну Пейдж и привез к нам неуклюжего верзилу почтальона.
    - Тс-с, он тебя услышит, - зашикал Гэнлесс. - Всему есть свои причины, и все идет хорошо. Но прошу тебя, вели своему конюху помочь ему.
    - Что ж я, по-твоему, спятил? - вскричал Смит. - Приказать Тому Бикону, Тому из Ньюмаркета, Тому, которому цены нет, дотронуться до такой мерзкой животины? Клянусь честью, он тотчас же меня бросит! Скажи спасибо, что он согласился почистить твою лошадь, а если ты не будешь обходиться с ним уважительно, завтра тебе придется стать конюхом самому.
    - Должен сказать тебе, Уил, - отозвался Гэнлесс, - что нет на свете другого такого бедного джентльмена, которого бы объедала подобная шайка никчемных, дерзких и гнусных негодяев и бездельников.
    - Никчемных? Вот уж неправда, - возразил Смит. - Каждый из моих молодцов делает свое дело так хорошо, что было бы грешно заставлять его делать что-либо другое; не то что твои мастера на все руки, от которых нет никакого толку. Однако я слышу сигнал Шобера. Этот щеголь играет на лютне песню "Eveillez vous, belle endormie" <"Проснитесь, спящая красавица" (франц.),>. Эй, мистер Как-вас-там, - обратился он к Певерилу, - возьмите воды и смойте с ваших рук этого грязного свидетеля, как говорит Беттертон в пьесе, ибо стряпня Шобера подобна голове брата Бейкона - время есть, время было, времени скоро не будет.
    С этими словами он потащил Джулиана из конюшни в столовую с такой поспешностью, что тот едва успел окунуть руки в ведро с водой и вытереть их попоной.
    Здесь все было приготовлено к ужину с эпикурейской изысканностью, которая гораздо более подходила бы дворцу, чем бедной хижине. На столе дымились четыре серебряных блюда с крышками из того же металла; три стула ожидали гостей. Сбоку был накрыт небольшой столик, вроде употребляемой в нынешнее время открытой этажерки для закусок, на котором несколько высоких сосудов гордо выгибали свои лебединые шеи над рюмками и бокалами. Рядом были приготовлены чистые приборы, а в дорожной сафьяновой сумке, отделанной серебром, стояли флаконы с наилучшими приправами, какие только может изобрести кулинарный гений.
    Смит сел с краю, как видно намереваясь исполнять роль председателя пира, и подал знак путешественникам занимать свои места и приниматься за дело.
    - Я не стал бы дожидаться, пока прочтут застольную молитву, хотя бы от этого зависело спасение всего народа, - сказал он. - Нам ни к чему жаровни, ибо даже сам Шобер ничего не стоит, если не есть его кушанья в ту минуту, когда их подают. Снимем крышки и посмотрим, что он нам приготовил. Гм... ага... молодые голуби с начинкой, бекасы, фрикасе из цыплят, телячьи котлеты... а посередине... Увы! Я вижу увлажненное горячей слезой Шобера пустое место, которое предназначалось для soupe aux ecrevisses <Ракового супа (франц.).>. Десяток луидоров в месяц - ничтожная награда за усердие этого бедняги.
    - Сущая безделица, - сказал Гэнлесс. - Впрочем, он, как и ты, служит великодушному господину.
    Ужин начался, и хотя Джулиан наблюдал у своего юного друга графа Дерби и других светских молодых людей живой интерес к поварскому искусству и глубокие познания в нем и хотя сам он тоже любил хороший стол, тут ему пришлось убедиться, что он еще новичок в этом деле. Оба его товарища, а особенно Смит, казалось, считали это занятие истинной, единственною целью жизни и с необыкновенным тщанием входили во все его подробности. Разрезать кусок самым искусным способом, смешать приправы с точностью аптекаря, строго соблюдать порядок, в котором одно блюдо следует за другим, и щедро воздать должное каждому, - этой науке Джулиан до сих пор был совершенно чужд. Смит поэтому обходился с ним как с новообращенным эпикурейцем, уговаривал его есть суп до говядины и бросить мэнскую привычку глотать вареное мясо перед бульоном, как будто Рубака Мак-Куллок со всеми своими головорезами уже стоит у дверей. Певерил ничуть не обиделся и с восторгом наслаждался ужином.
    Наконец Глнлесс остановился и, объявив, что ужин отменный, спросил у Смита:
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107