» в начало

Вальтер Скотт - Певерил Пик

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Певерил Пик
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Певерил Пик


    Изящные искусства - я с горечью должен в этом признаться - также послали своих представителей в это нечистое сообщество. Бедный поэт, стыдясь, вопреки привычке, той роли, которую ему предстоит здесь играть, смущенный и низостью своих побуждений и своим черным потертым костюмом, держится незаметно в сторонке, дожидаясь благоприятной минуты для того, чтобы поднести герцогу пышное посвящение. Одетый много лучше архитектор, красуясь перед присутствующими, кажет им свою великолепную персону с фасада и с боков и делится с ними планом нового дворца, постройка которого может довести его заказчика до долговой тюрьмы. Но главное место среди всех занимает взысканный герцогскими милостями музыкант или певец; он пришел получить звонкую монету за сладкие звуки, коими пленял гостей на пиру минувшей ночью.
    Такого рода люди в большом числе собирались по утрам у герцога Бакингема: истинные пиявки, знавшие только одно - высасывать деньги.
    Но пробуждения герцога дожидались и иного рода личности, столь же разнообразные, как его собственные склонности и мнения. Кроме множества молодых людей из высшей знати и богатого дворянства, для которых герцог был зеркалом, указывающим, какой наряд лучше всего избрать на этот день, и которые учились у него, как, неустанно совершенствуя изящество своего костюма, следовать путем разорения, тут присутствовали и люди посерьезнее: государственные деятели, впавшие в немилость, Политические шпионы, ораторы оппозиции, услужливые орудия правительства; люди эти нигде больше не встречались друг с другом, но считали жилище герцога чем-то вроде нейтральной почвы и являлись сюда в уверенности, что он, не согласный с их мнениями сегодня, скорее всего согласится с ними завтра. Даже пуритане считали для себя позволительным не чуждаться такого человека, который, и не имей он высокого звания и огромного богатства, уже одними дарованиями своими был бы опасен. Несколько мрачных фигур в черном платье и коротких плащах с воротником строгого покроя стояли здесь так же, как ныне развешаны их портреты в картинной галерее, вперемежку с модными щеголями, разодетыми в шелка и золотое шитье. Впрочем, никто не утверждал, что они относятся к числу близких друзей герцога; все были уверены, что они ходят к нему только по денежным делам. Никто не мог сказать наверно, примешивают ли эти важные и набожные люди из числа богатых горожан к заимодателвству политический интерес; но давно было замечено, что евреи-ростовщики, которых обычно не занимает ничто, кроме денег, с некоторых пор стали весьма часто наведываться во дворец ко времени пробуждения герцога.
    Толпа дожидалась в приемной уже целый час; наконец дворянин, состоящий при особе герцога, осмелился войти в его спальню, тщательно затемненную для того, чтобы полдень превратить в полночь, и тихим голосом осведомился, не соизволит ли его светлость встать. Резкий голос отвечал отрывисто:
    - Кто тут? Который час?
    - Это я, Джернингем, ваша светлость, - ответил услужающий. - Уже час дня, а вы назначили многим прийти к одиннадцати.
    - Кто такие? Что им нужно?
    - Нарочный из Уайтхолла, ваша светлость.
    - Подождет. Те, кто заставляет ждать других, должны и сами уметь дожидаться. Уж если быть неучтивым, так лучше с королем, чем с нищим.
    - Джентльмены из города, сэр.
    - Они мне надоели. Наскучило их ханжество без веры, любовь к протестантскому учению без любви к ближнему. Вели им идти к Шафтсбери на Олдерсгейт-стрит: этот рынок - по их товару.
    - Жокей из Ньюмаркета, милорд.
    - Пусть едет к дьяволу: лошадь у него моя, а свои - только шпоры. Еще кто?
    - Передняя переполнена, ваша светлость: рыцари, сквайры, лекари и игроки...
    - Игроки, наверное, с "лекарями" <"Лекарь" - лицемерно-иносказательное обозначение фальшивой игральной кости. (Прим. автора.)>в карманах?
    - Каперы, капитаны и капелланы...
    - У тебя склонность к аллитерациям, Джернингем, - сказал герцог. - Приготовь мне письменные принадлежности.
    Спустив ноги с постели, сунув одну руку в парчовый халат, подбитый соболями, и одну ногу в бархатную туфлю, тогда как другая, оставаясь в природной наготе, попирала превосходный ковер, герцог, и не помышляя об ожидающих его людях, набросал несколько строк сатирического стихотворения, но уже через минуту бросил перо в камин, воскликнув, что минута вдохновения прошла, и потребовал почту. Джернингем подал ему огромный пакет.
    - Черт побери, - сказал герцог, - ты думаешь, я стану все это читать? Я словно Кларенс, который попросил чашу вина и был утоплен в бочке хереса. Есть ли тут что-либо нужное?
    - Это письмо, ваша светлость, - ответил Джернингем, - касается закладной на ваше имение в графстве Йоркшир.
    - Разве я не приказал тебе отдать его старому Гэзеролу, моему управляющему?
    - Я исполнил ваше приказание, милорд; но для Гэзерола тут возникли какие-то затруднения.
    - Ну так пусть ростовщики заберут имение, тогда и затруднений не будет. Я и не замечу, что одно из ста поместий исчезнет. Подай мне шоколад.
    - Нет, милорд, Гэзерол не говорит, что это невозможно; он говорит, что трудно.
    - А какой мне от него толк, если он не умеет сделать трудное легким? Все вы созданы словно нарочно для того, чтобы досаждать мне, - ответил герцог.
    - Если ваша светлость одобрит условия, изложенные в этом договоре, и соблаговолит подписать его, то Гэзерол берется это устроить, - сказал Джернингем.
    - И ты не мог сказать мне это с самого начала, болван? - вскричал герцог, подписывая бумагу, и даже не взглянув на нее. - Как! Еще письма? Ты же знаешь, я не люблю, когда мне докучают делами.
    - Любовные записки, милорд, их пять или шесть. Вот эту отдала привратнику женщина в маске.
    - Чепуха! - сказал герцог, бросая записку через плечо, в то время как Джернингем помогал ему одеваться. - Я уж давно забыл о ней.
    - А эту отдала одному из ваших пажей камеристка леди...
    - Ах, чтоб ее! Опять об измене и вероломстве - старая песня на новый лад! - сказал герцог, пробегая взглядом записку. - Так и есть: "Жестокий человек", "нарушенные клятвы", "справедливое мщение неба". Эта женщина думает об убийстве, а не о любви. О таком старом и пошлом предмете надобно писать по крайней мере в новых выражениях... "Отчаявшаяся Араминта..." Прощай, отчаявшаяся красавица!.. А это от кого?
    - Ее бросил в окно залы какой-то человек, в ту же минуту удравший со всех ног, - ответил Джернингем.
    - Получше написана, - заметил герцог, - но все старо: трехнедельная давность! У маленькой графини ревнивый муж, и я не дал бы за нее и фартинга, если бы не этот ревнивый лорд. Чтоб ему пусто было, он уехал в деревню "нынче вечером... тихо и безопасно... написано пером из Купидонова крыла...".Ваша милость оставили ему Достаточно перьев, чтобы он мог улететь. Лучше бы вам повыщипать их все, когда вы его поймали... И "так уверена в постоянстве моего Бакингема...". Терпеть не могу уверенности в молодой женщине... Ее следует проучить... Я не пойду.
    - Ваша светлость, не будьте так жестоки! - воззвал Джернингем.
    - Ты жалостлив, Джернингем, но самонадеянность должна быть наказана.
    - А если вашей светлости опять захочется ее увидеть?
    - В таком случае ты поклянешься, что записка была утеряна, - ответил герцог. - Постой! Мне пришло в голову... Надобно, чтобы эта записка не просто потерялась, а с шумом. Послушай, этот стихотворец... Как бишь его?.. Он здесь?
    - Я насчитал с полдюжины джентльменов, милорд, которые, судя по бумажным свиткам, торчащим из карманов, и по продранным локтям, все носят ливрею муз.
    - Опять поэзия, Джернингем! Я говорю о том, который написал последнюю сатиру, - сказал герцог.
    - И которому ваша светлость обещали пять золотых и палки? - спросил Джернингем.
    - Деньги за сатиру, а палки за похвалы. Отыщи его, отдай ему пять золотых и любовное письмо графини. Постой! Возьми и письмо Араминты, сунь ему в портфель их все. Вот тогда в кофейне, где собираются поэты, все и откроется, и если сплетника не отколотят так, что он засияет всеми цветами радуги, то в женщинах уже нет злорадства, в дикой яблоне - крепости, в сердцевине дуба - силы. Ярости одной Араминты, вероятно, достаточно, чтобы плечи простого смертного согнулись!
    - Но, милорд, - заметил слуга, - этот Сеттл <Элкана Сеттл, недостойный писака, которого зависть Рочестера и других пыталась сделать во мнении общества соперником Драйдена, благодаря чему он возвысился до бессмертия, весьма, впрочем, незавидного. (Прим. автора.)> так непроходимо глуп, что не сможет написать ничего интересного.
    - Тогда, раз уж мы дали ему металл для его стрел, - ответил герцог, - дадим ему для них и оперенье, а дерева, чтобы выточить их, у него и у самого достаточно. Подай-ка мне мой незаконченный памфлет... Вот, отдашь ему вместе с письмами... Пусть смастерит что-нибудь.
    - Прошу прощения, милорд, ваш слог узнают, и, хотя ваши красавицы не подписали своих имен, они непременно станут известны.
    - Болван! Мне только того и надо! Столько времени служишь у меня и не знаешь, что в любовных делах шум и молва мне всего дороже.
    - Но ведь это опасно, милорд! - воскликнул Джернингем. - У этих дам есть мужья, братья, друзья; в них может пробудиться жажда мщения.
    - Ничего, она легко уснет снова, - надменно ответил Бакингем. - У меня есть Черный Уил с его палкою для дерзких простолюдинов, а с людьми высшего сословия я могу справиться и сам. Последнее время я живу как-то скучно и мало двигаюсь.
    - Однако, ваша светлость...
    - Молчи, глупец! Твой скудный ум не в силах измерить величие моих мыслей. Говорю тебе, я хочу, чтобы жизнь моя текла бурным потоком. Мне наскучили легкие победы. Я хочу препятствий, хочу сокрушать их моей непреодолимой силой.
    В эту минуту в спальне появился еще один дворянин из свиты.
    - Покорнейше прошу прощения, ваша светлость, - сказал он, - господин Кристиан так настоятельно требует немедленного свидания с вами, что я вынужден доложить о нем.
    - Скажи ему, чтобы пришел через три часа. Черт побери этого политического сумасброда! Хочет, чтобы весь свет плясал под его дудку.
    - Благодарю за комплимент, милорд герцог, - сказал Кристиан, входя в комнату. Он был одет несколько более по-придворному, но сохранял тот же беззаботный вид, ту же непринужденную повадку и спокойное равнодушие, которые наблюдал в нем Джулиан Певерил во время своих встреч с ним по пути в Лондон. - Вы отгадали, милорд, - добавил он, - я явился сюда с дудкой для вас, и под ее мелодию вы, коли пожелаете, спляшете для собственной же пользы.
    - По чести говоря, мистер Кристиан, - надменно заметил герцог, - ваше дело должно быть чрезвычайно важным, коль скоро вы решились на такую фамильярность со мной. Если оно касается нашего последнего разговора, то прошу отложить дальнейшее объяснение до более подходящего времени
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107