» в начало

Вальтер Скотт - Певерил Пик

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Певерил Пик
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Певерил Пик

Но виновен ли я в том, что мои люди сочли необходимым вмешаться ради вашей безопасности и, зная, что я не могу не принять в вас участие, задержать вас до моего возвращения, чтобы я самолично мог исполнить ваши приказания?
    - Вы не слишком торопились, милорд, - ответила дама. - Я уже два дня здесь, в плену, забыта и оставлена под надзором слуг.
    - Что вы говорите? Забыта? - воскликнул герцог. - Клянусь небом, если кто-нибудь из моих лучших слуг забыл о своих обязанностях, я тотчас выгоню его.
    - Я не жалуюсь на недостаток учтивости со стороны ваших слуг, милорд, - ответила дама. - но, мне кажется, сам герцог должен был бы сразу же объяснить, почему он осмелился задержать меня, как государственную преступницу?
    - Может ли божественная Алиса сомневаться, -сказал Бакингем, -что если бы не время и расстояние, эти злейшие враги любви и страсти, то в ту минуту, когда вы переступили порог дома вашего покорного слуги, он лежал бы у ваших ног, ибо с тех пор, как он увидел вас у Чиффинча в то роковое утро, он не способен был думать ни о ком другом, кроме вас?
    - Значит, милорд, - сказала дама, - мне следует полагать, что вы были в отсутствии и что со мною так поступили без вашего согласия?
    - Я уезжал по приказанию короля, - без запинки ответил Бакингем. - А что я мог сделать? В ту самую минуту, когда вы ушли от Чиффинча, его величество так поспешно приказал мне сесть в седло, что я не успел даже сменить своих атласных туфель на сапоги <Подобный случай действительно имел место. По настоянию охваченного подозрениями и страхом Долгого парламента один из королевских агентов вынужден был отправиться во Францию столь незамедлительно, что у него не было даже времени сменить свой придворный туалет, а именно белые туфли и черные шелковые панталоны, на более подходящий в дорожных условиях костюм. (Прим. автора.)>. Если мое отсутствие причинило вам хоть малейшие неудобства, вините в том необдуманное рвение людей, которые, видя, что я уезжаю из Лондона, обезумевший от разлуки с вами, поспешили, и с самыми лучшими намерениями, приложить все усилия, чтобы, доставив ко мне в дом прекрасную Алису, избавить своего господина от отчаяния. И кому им было доверить вас? Выбранный вами покровитель - в тюрьме или бежал, отца вашего нет в Лондоне, дядя уехал на север. К дому Чиффинча вы выразили вполне понятное отвращение. Чье жилище могло быть для вас приличнее дома вашего преданного раба, где вы можете навсегда остаться королевой?
    - Запертой на замок? - заметила дама. - Такая корона мне не но вкусу.
    - Вы не хотите попять меня! - ответил герцог, опускаясь перед нею на колено. - Может ли жаловаться на короткое заточение дама, обрекающая на вечный плен столько сердец? Сжальтесь же и откиньте это ревнивое покрывало: только жестокие божества вещают свои пророчества во мраке. Позвольте хотя бы моей руке...
    - Я избавлю вас от недостойного труда, ваша светлость, - надменно сказала пленница и, встав, откинула вуаль. - Посмотрите на меня, милорд герцог, и подумайте, разве эти черты произвели на вас столь глубокое впечатление?
    Бакингем взглянул и был так поражен, что вскочил на ноги и словно окаменел. Перед ним стояла женщина, не похожая на Алису Бриджнорт ни ростом, ни сложением: маленькая, почти ребенок, и стройная, как статуэтка, она была одета в несколько коротких жилеток из вышитого атласа, надетых одна на другую. Жилетки эти были разных цветов или, скорее, разных оттенков одного и того же цвета, во избежание яркого контраста. Они были открыты спереди, являя взору шею, прикрытую превосходными кружевами. Поверх всего была наброшена накидка из пышного меха. Из-под маленького, но величественного тюрбана, небрежно надетого, рассыпались по плечам угольно-черные локоны, которым могла бы позавидовать сама Клеопатра. Изысканность и великолепие этого восточного наряда соответствовали смуглому лицу незнакомки, которую можно было принять за уроженку Индии.
    На ее лице, неправильность черт которого искупалась живостью и одушевлением, горящие, как бриллианты, глаза, и белые, как жемчуг, зубы сразу привлекли внимание герцога Бакингема, отличного знатока женских прелестей. Одним словом, у странного и необыкновенного существа, так внезапно появившегося перед ним, было лицо, которое не может не произвести впечатления, которое невозможно забыть и которое заставляет нас на досуге придумывать сотни историй, способных представить нашему воображению эти черты во власти самых различных чувств. Каждый, вероятно, помнит такие лица: своей захватывающей оригинальностью и выразительностью они запоминаются гораздо лучше и дают воображению значительно большую пищу, чем правильность и красота черт.
    - Милорд герцог, - сказала незнакомка, - мое лицо, кажется, произвело обыкновенное действие на вашу светлость. О, несчастная пленная принцесса, рабом которой вы готовы были стать! Боюсь, что вы хотите выгнать ее вон, подобно Золушке, и отправить искать счастья среди лакеев и слуг?
    - Не могу опомниться! - вскричал герцог. - Этот бездельник Джернингем... Я с ним разделаюсь!
    - Не гневайтесь на Джернингема, - возразила дама, - вините в том свое долгое отсутствие. Пока вы, милорд, по приказу короля скакали на север в своих белых атласных туфлях, законная принцесса проливала слезы, сидя здесь в Трауре, безутешная и одинокая. Целых два дня она предавалась отчаянию. На третий день явилась африканская волшебница, чтобы увести отсюда вашу пленницу и заменить ее другой. Думаю, милорд, что это происшествие принесет вам дурную славу, когда какой-нибудь верный оруженосец будет пересказывать любовные приключения второго герцога Бакингема.
    - Разбит в пух и прах! - вскричал герцог. - Но клянусь, у этой обезьянки есть склонность к юмору. Скажи мне, прелестная принцесса, как ты осмелилась сыграть со мной такую шутку?
    - Осмелилась, милорд? - спросила незнакомка. - Спрашивайте об этом других, а не меня, я ничего не боюсь!
    - Клянусь честью, я верю, ибо чело твое смугло от природы. Но скажи мне, кто ты и как тебя зовут?
    - Кто я, вы уже знаете: я волшебница из Мавритании. Имя мое Зара.
    - Но мне кажется, это лицо, эти глаза, эта фигура... Скажи мне, - продолжал герцог, - не та ли ты танцовщица... не тебя ли я видел несколько дней тому назад?
    - Может быть, вы видели мою сестру, мы с ней близнецы, но не меня, милорд, - ответила Зара.
    - Да. но твоя сестрица, если только это была не ты, столь же нема, сколь ты разговорчива. Нет, я все же думаю, что это была ты и что сатана, который так хорошо умеет властвовать над женщинами, заставил тебя в прошлый раз притвориться немой.
    - Думайте как вам угодно, милорд, - сказала Зара. - Истина от этого не изменится. А теперь позвольте мне проститься с вами. Не угодно ли вам передать какие-нибудь приказания в Мавританию?
    - Погоди немного, принцесса, - сказал герцог. - Вспомни, что ты добровольно заняла место моей пленницы и что теперь от меня зависит казнить тебя или миловать. Еще никто безнаказанно не бросал вызова Бакингему.
    - Я не слишком тороплюсь и могу выслушать любое приказание вашей светлости.
    - Значит, ты не боишься, прелестная Зара, ни моего гнева, ни моей любви?
    - Нет, - ответила Зара. - Гнев, обращенный на такое беспомощное существо, как я, для вас унизителен, а любовь ваша... о, боже!
    - Почему же моя любовь заслуживает такого презрительного тона? - спросил герцог, невольно уязвленный ее словами. - Не думаешь ли ты, что Бакингем не может любить и быть любимым?
    - Он мог считать себя любимым, но кем? - ответила девушка. - Ничтожными женщинами, которым можно вскружить голову пошлыми тирадами из глупой комедии, атласными туфлями, красными каблуками и для которых неотразим блеск золота и бриллиантов.
    - А разве в твоем отечестве нет легкомысленных красавиц, надменная принцесса?
    - Есть, - ответила Зара, - но их, наравне с попугаями и обезьянами, считают существами без разума и без сердца. В нашей стране солнце ближе, оно очищает и углубляет наши страсти. Скорее ледышками вашей холодной страны можно будет, как молотками, выковывать из раскаленных железных брусков лемехи для плугов, нежели фатовство и безрассудство вашей притворной любезности смогут произвести хоть мгновенное впечатление на душу, подобную моей.
    - Ты говоришь так, будто знаешь, что такое любовь, - заметил герцог. - Садись, прекрасное создание, и не огорчайся, что я удерживаю тебя. Как можно расстаться с таким мелодичным голосом, с таким пламенно красноречивым взором! Итак, ты знаешь любовь?
    - Знаю - по опыту или с чужих слов, но знаю, что любить так, как любила бы я, - значит забыть все: деньги, выгоду, честолюбие, положение в свете, отказаться от всего ради верности сердца и взаимной привязанности.
    - А много ли найдется женщин, способных на такое всепоглощающее и бескорыстное чувство?
    - В тысячу раз более, чем мужчин, его достойных! - воскликнула Зара. - Как часто можно видеть женщину - измученную, жалкую и несчастную, терпеливо и верно следующую за своим тираном. Она переносит все его несправедливые укоры с выносливостью верной собаки, живущей в пренебрежении, но благодарной своему ХОЗЯИНУ за один его взгляд больше, чем за все радости, какие может ей дать мир, хотя хозяин этот, может быть, самый отъявленный негодяй на свете. Вообразите же, как могла бы такая женщина любить человека достойного и проданного ей.
    - Быть может, и наоборот, - сказал герцог. - Сравнение же твое неверно. Мои собаки никогда мне не изменяют, но мои любовницы... Признаться, мне приходится чертовски спешить, чтобы ухитриться сменить их раньше, чем они бросят меня.
    - Что ж, они поступают с вами так, как вы заслуживаете, милорд, - заметила Зара. - Не хмурьтесь, надо же вам хоть раз услышать правду. Природа сделала свое дело - дала вам привлекательную наружность, а придворное воспитание довершило остальное. Вы благородны - по происхождению; хороши собой - по капризу природы; щедры - потому что легче давать, чем отказывать; хорошо одеваетесь - по милости вашего искусного портного; добродушны - потому что еще молоды и здоровы; храбры- потому что боитесь прослыть трусом; остроумны - потому что иным вы быть не можете.
    Герцог бросил взгляд в одно из огромных зеркал.
    - Благороден, хорош собою, любезен, щедр, хорошо одет, добродушен, храбр и остроумен! Сударыня, вы приписываете мне больше достоинств, нежели я имею, но и этого, кажется, довольно для снискания женской благосклонности.
    - Вы забыли голову и сердце, - спокойно продолжала Зара. - Не краснейте, милорд, и не смотрите такими глазами, как будто хотите наброситься на меня. Я не отрицаю, что природа наградила вас и головой и сердцем. Однако легкомыслие вскружило вам голову, а эгоизм испортил сердце. Человек тогда достоин называться человеком, когда его мысли и поступки направлены на благо других, когда он избрал себе высокую цель, основанную на справедливых принципах, и не отказывается от этой цели, пока небо и земля дают ему средства к ее осуществлению. Он не будет думать о побочной выгоде и не пойдет окольными путями во имя достижения благородной цели
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107