» в начало

Вальтер Скотт - Певерил Пик

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Вальтер Скотт - Певерил Пик
   Юмор
вернуться

Вальтер Скотт

Певерил Пик


    - Аминь, Кэт, - отозвался Чиффинч, - и позволь мне сказать тебе, что столь же надежно полагаться на искусные руки другого, сколько и на собственную голову. Но мне нужно распорядиться насчет лодок. Если ты поедешь на баркасе, - то можешь взять из часовни парчовые подушки и покрыть ими скамейки. Они там никому не нужны, поэтому делай с ними что хочешь.
    Итак, баркас миссис Чиффинч появился на Темзе в составе флотилии, сопровождавшей короля на пути в Тауэр, Здесь была и королева в окружении первых дам ее двора. Маленькая пухлая Клеопатра, разряженная в пух и прах, восседала на шитых золотом подушках, как Венера в своей раковине; она пустила в ход все бесстыдство и кокетство, на какие была способна, чтобы привлечь к себе взоры короля, но Карл был не в настроении и не обращал на нее ни малейшего внимания до тех пор, пока ее баркас не подошел к яхте королевы ближе положенного этикетом расстояния, после чего гребцам строго приказали повернуть назад и ехать прочь. Миссис Чиффинч залилась слезами с досады и вопреки Соломонову предостережению в душе прокляла короля. Но делать было нечего, - пришлось возвратиться в Уэстминстер и приняться вместе с Шобером за приготовление к вечеру.
    Между тем королевская яхта пристала к Тауэру. Король вышел, сопровождаемый шумною толпою придворных, и тюремное эхо повторило веселые возгласы и смех, столь необычные в этом мрачном месте. Поднимаясь с пристани в самую крепость, где над внешними сооружениями возвышается построенная Вильгельмом Завоевателем старинная Белая башня, придворные насочиняли бог знает сколько глупых и умных острот, сравнивая государственную тюрьму его величества с храмом Купидона, а крепостные пунши - с глазами красавиц. Дамы, разумеется, благосклонно принимали такие комплименты, высказанные смело и красиво, - такова была светская болтовня того времени.
    Веселый рой придворных, однако, не следовал по пятам за королем, хотя они и составляли его свиту на Темзе. Карл, часто принимавший мудрые и достойные решения, несмотря на то, что его слишком легко было отвлечь от дел праздностью и весельем, на сей раз захотел ознакомиться с состоянием боевых припасов и оружия, хранилищем которых Тауэр был тогда, как, впрочем, и теперь. И хотя он вез с собою свою обычную свиту, лишь трое или четверо придворных сопровождали его при осмотре. В то время как все остальные забавлялись, как могли, в других частях Тауэра, король в сопровождении герцогов Бакингема, Ормонда и еще двоих придворных прошел через знаменитую залу, где и сейчас хранится лучшее в мире оружие и которая даже в те времена, хотя и была весьма далека от нынешнего великолепия, тем не менее уже была арсеналом, достойным великой нации, которой принадлежала.
    Герцога Ормонда, известного своими заслугами во время великой гражданской войны, теперь принимали при дворе, как мы уже упоминали, довольно холодно, несмотря на то, что король нередко советовался с ним по важным делам. Теперь Карл тоже попросил его совета, ибо боялся, как бы парламент в религиозном рвении не вздумал захватить в свое распоряжение боевые припасы и оружие. И пока Карл с горечью говорил об этом возможном результате всеобщего недоверия и подозрительности и обсуждал с Ормондом средства воспрепятствовать этому, Бакингем, отстав на несколько шагов, забавлялся старомодным видом и робостью сопровождавшего их старика смотрителя, который оказался тем самым, что отвел Джулиана Певерила к месту его заключения. Герцог с еще большей охотой предался своей склонности к насмешкам, заметив, что старик старается сдерживаться в присутствии короля, но по природе вспыльчив и способен на резкость. Старинное оружие, которым были увешаны стены, дало Бакингему повод к остротам: он требовал, чтобы старик рассказал ему историю различных видов оружия - ибо он достаточно стар, чтобы помнить это, - со времен короля Артура и до нынешних дней и подробности сражений, где оно использовалось. Старик с явным неудовольствием принужден был отвечать на бесконечные вопросы герцога и рассказывать легенды (иногда нелепые), с которыми обычно связывали те или иные реликвии. Он делал это нехотя и говорил таким равнодушным голосом, что совсем не был похож на воинственных чичероне; уж те-то в подобном случае не преминули бы пустить в ход все свое красноречие.
    - Знаешь, любезный, - сказал ему наконец герцог, - я начинаю менять свое мнение о тебе. Я думал, что ты был дворцовым стражем еще со времен добродушного короля Генриха, и хотел было расспросить тебя о "Поле Золотого Сукна" да надеялся узнать, какого цвета был бант на груди Анны Болейн, который стоил папе трех королевств. Но я вижу, что ты понятия не имеешь об этих рыцарских и любовных похождениях. Не попал ли ты на теперешнее место из какой-нибудь лавчонки в окрестностях Тауэра и не превратил ли ты свой аршин в эту славную алебарду? Я уверен, ты даже не знаешь, кому принадлежали эти старинные доспехи.
    Герцог наугад ткнул в одну кирасу, висевшую среди других, но вычищенную с особенным старанием.
    - Кому, как не мне, это знать, - ответил надзиратель резко, и голос его дрогнул, - ибо я знал человека, который носил ее и который в свое время не стерпел бы и половины дерзостей, выслушанных мною сегодня.
    Слова и голос старика привлекли внимание короля и герцога Ормонда, стоявших от него в двух шагах. Они оба обернулись к нему, и Карл спросил:
    - Что это значит? Разве так отвечают? О ком ты говоришь?
    - Я говорил о человеке, который, кем бы он ни был прежде, теперь превратился в ничто, - ответил старик.
    - Он, верно, говорит о себе, - подхватил герцог Ормонд, вглядываясь в лицо надзирателя, хотя тот упорно старался отвернуться. - Уверен, что его лицо мне знакомо. Не вас ли я вижу, мой старый друг, майор Коулби?..
    - Я желал бы, чтобы ваша светлость обладали худшей памятью, - сказал старик, густо краснея и опуская глаза.
    Король был потрясен.
    - Боже мой!-воскликнул он. - Отважный майор Коулби, который присоединился к нам в Уоррингтоне с четырьмя сыновьями и ста пятьюдесятью воинами! И это все, что мы сделали для нашего старого вустерского друга?
    На глазах старика выступили слезы, и он сказал прерывающимся голосом:
    - Не беспокойтесь, государь. Здесь мое место - старый солдат ржавеет среди старого оружия. Найдутся десятки старых кавалеров, которые более меня достойны сожаления. Мне очень жаль, что ваше величество узнали об этом и это вас огорчило.
    Пока старик говорил, Карл, доброе сердце которого искупало все его недостатки, взял из его рук алебарду и, передавая ее Бакингему, сказал:
    - То, к чему прикасался Коулби, не обесчестит ни вашей, ни моей руки. Вы перед ним виноваты. Было время, когда и за меньшее оскорбление вам бы не сносить головы.
    Герцог низко поклонился, но покраснел с досады и не преминул воспользоваться первым же случаем, чтобы освободиться от алебарды, бросив ее в кучу оружия. Королю, вероятно, не понравилось бы такое пренебрежение. но он ничего не заметил, ибо все его внимание было поглощено почтенным ветераном. Он заставил его опереться на свою руку и сам довел старика до скамьи, не позволяя никому другому помочь ему.
    - Отдохни здесь, мой храбрый старый друг. И если ты останешься в этом платье хоть час, то Карл Стюарт, должно быть, очень беден. Ты побледнел, любезный Коулби, а ведь еще минуту назад лицо твое горело. Забудь слова Бакингема; на его безумные выходки никто не обращает внимания. Ты все больше бледнеешь. Успокойся, ты слишком взволнован нашей встречей. Сиди... Не вставай... Не благодари меня. Я приказываю тебе сидеть, пока я обойду эти помещения.
    В знак покорности своему государю старик склонил голову и уже не поднял ее. Необычное оживление и волнение слишком потрясли его дух, так долго угнетаемый, и расстроенное здоровье. Возвратись обратно через полчаса со своими провожатыми, король нашел мертвое, уже остывшее тело Коулби; казалось, он спал глубоким сном. Король был потрясен. Прерывающимся голосом он приказал с честью похоронить ветерана в часовне Тауэра <Подобного рода историю можно найти среди легенд Тауэра. Трогательные обстоятельства ее изложены, как я полагаю, в одном из тех маленьких путеводителей, что выдаются посетителям, но в более поздних изданиях они отсутствуют. (Прим. автора.)> в хранил молчание до самого выхода из арсенала, где собралась вся его свита, к которой, привлеченные любопытством, присоединились еще несколько особ почтенной наружности.
    - Это ужасно, - сказал наконец король. - Мы должны найти средство избавить от нужды и наградить верных наших слуг, иначе потомство нас проклянет.
    - Об этом вы, ваше величество, несколько раз уже говорили в совете, - заметил Бакингем.
    - Правда, Джордж, - ответил король. - Я смело могу сказать, что ни в чем не повинен, ибо уже много лет думаю об этом.
    - Этот предмет достоин глубокого раздумья, - сказал Бакингем, - по, правда, с каждым годом задача становится все легче.
    - Конечно, - заметил герцог Ормонд, - потому что число обездоленных уменьшается. Вот и бедный Коулби уже не будет бременем для короны.
    - Вы слишком строги, милорд, - сказал король, - и должны уважать наши чувства. Не можете же вы предположить, что мы оставили бы этого несчастного в таком положении, если бы знали об этом?
    - В таком случае, государь, - сказал герцог Ормонд, - ради бога, обратите взоры ваши, устремленные теперь с сожалением на мертвое тело старого друга, на других страждущих. В этой тюрьме томится доблестный старый воин, сэр Джефри Певерил Пик, который неустанно сражался всю войну и, кажется, последним во всей Англии сложил оружие. С ним томится и сын его; как говорят, он тоже одарен мужеством, умом и талантом. Вспомните также несчастный род Дерби... Ради бога, вмешайтесь в судьбу этих жертв, которых готова задушить гидра заговора; отгоните дьяволов, жаждущих лишить их жизни, и лишите всех надежд этих гарпий, что зарятся на их владения. Ровно через неделю отец и сын Певерилы должны предстать перед судом за преступления, в которых они виновны столько же - я говорю это - смело, - сколько любой из окружающих вас здесь людей. Ради бога, государь, позвольте нам надеяться, что, если предубежденные судьи вынесут им приговор, как было уже не раз, вы вступитесь наконец и защитите этих несчастных от кровожадности ненасытных палачей.
    Король, казалось, и в самом деле был чрезвычайно смущен. Но между Бакингемом и Ормондом существовала постоянная и непримиримая вражда, и Джордж Вильерс тотчас поспешил отвратить от этого предмета благосклонное внимание короля.
    - Всегда найдется тот, кому ваше величество сумеет оказать благодеяние, - сказал он, - пока при вас есть герцог Ормонд. Рукава его платья - старинного покроя; они так широки, что из них можно вытряхивать, когда захочется, разорившихся кавалеров - старых костлявых долговязых молодцов с красными от вина носами, плешивыми головами, - а также страшные рассказы о битвах при Эджхилле и Нейзби.
    - Мои рукава, признаюсь, старинного покроя, - ответил Ормонд, глядя прямо в лицо Бакингему, - но я не прячу в них ни наемных убийц, ни разбойников, милорд, которые, я вижу, цепляются за полы модных камзолов.
    - В нашем присутствии, милорд, это уж слишком, - заметил король.
    - Нет, если я смогу доказать свою правоту, - сказал Ормонд
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107