» в начало

Артур Конан Дойл - Торговый дом Гердлстон

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Артур Конан Дойл - Торговый дом Гердлстон
   Юмор
вернуться

Артур Конан Дойл

Торговый дом Гердлстон

После такого несколько беспринципного приема майор перешел к восхвалению вина, а затем начал предаваться воспоминаниям. Это были воспоминания воина, охотника, путешественника и светского льва, и все они неизменно вызывали восторг у слушателей. Когда же ужин пришел к концу, и была откупорена последняя бутылка и наполнен последний бокал, и танцоры вернулись к своим танцам, а игроки - к своим карточным столам, майор с удвоенным усердием принялся обхаживать вдову.
    - Не кажется ли вам, что здесь очень жарко, майор? - спросила вдова.
    - Да, жара изрядная, - чистосердечно подтвердил майор.
    - Тут есть комнатка, где, вероятно, прохладнее, - сказала вдова. - И там вы можете выкурить папиросу. Эти комнатки мы решили превратить в курительные.
    - Но вы должны сопровождать меня туда.
    - Нет, нет, майор. Не забывайте, что я хозяйка.
    - Но вам совершенно не требуется никого развлекать. Все развлекаются кто во что горазд. Вы слишком мало думаете о себе.
    - Право же, майор...
    - А я утверждаю, что вы устали и вам необходимо отдохнуть.
    И майор распахнул перед ней дверь с таким настойчивым видом, что вдова уступила. Они вошли в маленькую уютную комнату, расположенную несколько в стороне от центра веселья. Здесь стояло два-три обитых ситцем стула и такая же кушетка. Вдова присела на одном конце кушетки, майор водрузился на другом; лицо его приняло еще более пунцовый оттенок, чем обычно, и, как всегда в трудную минуту, он сдвинул брови и выпятил грудь.
    - Почему вы не закуриваете вашу папиросу? - спросила миссис Скэлли.
    - А как же дым?
    - Я люблю запах табака.
    Майор достал папиросу из своего плоского серебряного портсигара. Вдова свернула бумажку и зажгла ее от газового рожка.
    - Для того, кто так одинок, как я, - заметила она, - приятно сознавать, что возле тебя есть кто-то расположенный к тебе и ты можешь услужить кому-то, хотя бы в мелочах.
    - Так одинок? - воскликнул майор, перемещаясь на кушетке. - Мне ли этого не знать! Если я завтра отправлюсь к праотцам, ни одна живая душа даже не вздохнет обо мне, разве что старик фон Баумсер.
    - О, не говорите так! - с чувством произнесла миссис Скэлли.
    - Но это факт. Однако порой мне хочется взбунтоваться против такой судьбы. Последнее время я начинаю мечтать о том, чтобы сделать свою жизнь более веселой и счастливой. Эти мечты появились у меня, когда я сидел вот там, у своего окна. И теперь, сколько ни старайся, уже не вытравишь их из сердца. А я знаю: это безумие - лелеять их, ведь если они не сбудутся, еще невыносимее станет мое одиночество.
    Майор умолк и откашлялся. Вдова молчала; голова ее была опущена, глаза прикованы к узору ковра.
    - Эти мечты о том, - сказал майор, понизив голос, наклоняясь вперед и сжимая маленькую, унизанную кольцами руку своей загрубелой рукой, - что вы сжалитесь надо мной, что вы согласитесь...
    - Ах, вы здесь, мой очень добрый друг! - радостно воскликнул фон Баумсер, неожиданно просовывая свою кудлатую голову в дверь и дружелюбно улыбаясь.
    - Подите к черту! - зарычал майор, в бешенстве вскакивая с кушетки, и голова немца исчезла столь же внезапно, как и появилась. - Простите мою горячность и грубость языка, - смущенно проговорил старый воин, - но я не мог совладать со своими чувствами. Согласны ли вы стать моей, Лавиния? Я простой солдат и почти ничего не могу предложить вам, кроме преданного сердца, которое и так уже принадлежит вам и будет принадлежать вечно. Согласны ли вы стать моей женой и сделать меня счастливым до конца моей жизни?
    Майору уж удалось обхватить вдовушку одной рукой за талию, но она вскочила с кушетки и повернулась к нему; задорная и лукавая улыбка заиграла на ее миловидном полном лице.
    - Вот что, майор, - сказала она. - Я люблю говорить напрямик, так же как мой покойный Том. Он всегда все говорил напрямик. И теперь я спрошу вас прямо: вам нужна я или мои деньги?
    Майор был так поражен этим откровенным вопросом, что с минуту продолжал сидеть на софе, лишившись дара речи, но, как человек, бывавший в разных переделках и умевший быстро принимать решения, он тотчас овладел собой.
    - Вы, конечно! - воскликнул он. - Если бы у вас не было ни гроша за душой, это бы ничего не изменило.
    - Берегитесь! Берегитесь! - произнесла вдова, предостерегающе погрозив ему пальцем. - Слыхали вы о том, что банк Агра лопнул?
    - Слышал. Но что из того?
    - А то, что все мои деньги до последнего пенни, были вложены в этот банк.
    Это был уже второй удар - наотмашь. Впрочем, от этого удара наш воин оправился быстрее и произнес с еще более важным видом, выпятив вперед грудь.
    - Лавиния, - сказал он, - вы были искренни со мной, и я, черт побери, тоже буду откровенен с вами. Когда я впервые увидел вас, дела мои были очень плохи, и, признаться, хоть я и восхищался вами, не только вы сама, но и ваши деньги служили для меня приманкой. Я был тогда в таком положении, что не мог помышлять о женщине, которая не внесла бы своей лепты хотя бы на покрытие своих личных расходов. Но с тех пор мои обстоятельства изменились. Каким образом - здесь об этом говорить не время и не место, но так или иначе у меня есть кругленькая сумма в банке и возможность несколько ее увеличить. Вы говорите, что у вас пропали все деньги, а я говорю вам, что у меня теперь хватит на двоих. Так что скажите, что вы согласны, сердце мое, - и по рукам.
    - Как! Даже если без денег?
    - К черту деньги! - воскликнул майор Тобиас Клаттербек, и его рука вторично обвила талию дамы, и на этот раз так и осталась там. Что произошло потом - это уже меня не касается да и читателя тоже. Парочки, пережившие свою первую молодость, так же имеют право на счастье, как и более юные создания, и порой их чувства бывают даже более пылки.
    - Гадкий мальчишка, как вы смеете так ругаться! - промолвила наконец вдова. - Теперь я должна воспользоваться случаем и прочитать вам нотацию.
    - Нет, вы поглядите только на эти лукавые глазки! - воскликнул майор, сияя от восторга. - Да бога ради, читайте мне нотации, пока не надоест.
    - Вы должны быть умником, Тоби, если хотите стать моим мужем. Вы не должны больше играть в бильярд на деньги.
    - Не играть в бильярд? Это как же так? Бильярд приносит мне три-четыре фунта в неделю.
    - Все равно. Никаких бильярдов, никаких карт, никаких бегов и никаких пари. Тоби должен быть паинькой и вести себя, как подобает почтенному, заслуженному воину.
    - Да что это вы такое выдумали? - вскричал майор. - Если я откажусь от бильярда и от виста, так на какие же средства такой заслуженный воин, а главное, жена такого заслуженного воина, будет существовать?
    - Ну, как-нибудь проживем, мой милый, - сказала вдова, шаловливо заглядывая ему в глаза. - Я ведь говорила вам, что все мои деньги были помещены в банк Агра, который лопнул.
    - Говорили, и очень жаль, что вам так не повезло!
    - Да, но только я не сказала, что взяла оттуда все деньги, еще до того, как банк лопнул, мой милый Тоби. Вероятно, это очень скверно - подвергать вас такому испытанию, но я не могла устоять против соблазна. Тоби не нужно играть в азартные игры - у него и без этого будет достаточно денег, и он может сидеть себе спокойненько, рассказывать свои истории и вообще делать все, что ему заблагорассудится, и не беспокоиться ни о чем.
    - Да благословит вас небо! - с жаром воскликнул майор. Наконец-то после стольких лет бурных скитаний по свету он был у тихой пристани! И когда этот, уже потрепанный жизнью старый холостяк наклонился, чтобы поцеловать вдову, он почувствовал, как слезы прихлынули к его глазам.
    - Итак, никаких бильярдов, никаких карт на три месяца, - сказала эта маленькая женщина твердо, сжимая в руках его большую руку. - Ничего, запомните, друг мой! Я отправляюсь в Хампшир, в деревню, навестить мою кузину, и нам придется расстаться на это время, но я разрешаю вам писать мне. Если после моего возвращения вы сможете заверить меня честью, что бросили свои гадкие привычки... ну, тогда...
    - Что тогда?
    - Подождем до тех пор, и вы увидите, - лукаво рассмеявшись, отвечала вдова. - Нет, нет, ни секунды я здесь больше не останусь. Что скажут гости? Право же, Тоби, я должна... Нет, в самом деле, я должна...
    И она ускользнула, а майор остался один, и ему показалось, что его душа очистилась от всего дурного, что могло загрязнить ее с тех пор, когда он еще юным прапорщиком в последний раз поцеловал на прощание свою мать в Портсмутской гавани, перед тем как сесть на большой транспортный корабль, отплывавший в Индию.
    Но все на свете рано или поздно приходит к концу, и бал миссис Скэлли не был исключением из правил. Впрочем, уже занималась заря, когда последние гости закутывались в шали и последний кабриолет отъезжал от крыльца. Майор задержался дольше других, он попрощался с хозяйкой последним, затем присоединился к своему приятелю, который, не имея ключа от двери, вынужден был его дожидаться.
    - Послушайте, майор, - сказал немец, когда они поднялись к себе в комнату, - хорошо ли это, прусского офицера к черту посылать? Вы меня крепко обидели. Честное слово, я поражен, что вы могли такое произносить!
    - Мой дорогой друг, - сказал старый вояка, пожимая ему руку, - ни за какие сокровища в мире не хотел бы я вас обидеть! Ей-богу, если я только сунусь в комнату в тот момент, когда вы будете там делать предложение даме, можете припечатать меня самым крепким немецким словцом, какое только подвернется вам на язык!
    - Так вы ей предложение сделали? - воскликнул добродушный немец, тотчас забывая все свои обиды.
    - Да, сделал.
    - И она его взяла... приняла его?
    - Да.
    - Так это же великолепно! - воскликнул фон Баумсер и даже захлопал в ладоши. - Ура, ура, ура, фрау Скэлли, и еще раз ура, фрау Клаттербек! Надо же выпить по этому случаю, непременно надо!
    - И мы обязательно выпьем, дружище, но сейчас пора на боковую. Она прекрасная женщина и отлично понтирует. Черт побери, она сегодня так ловко показала козырей - я еще в жизни не видал такой превосходной игры! - И с этой оригинальной эклогой на устах майор повернулся к двери, пожелал приятелю спокойной ночи и удалился к себе.

ГЛАВА XXX

В ТРАКТИРЕ "ПЕТУХ И КУРОСЛЕП"

    Работу Тома Димсдейла никак нельзя было назвать легкой. Он не только обязан был проверять все счета клерков и вести дела с оптовыми торговцами, но к тому же еще довольно много времени проводить на пристанях, наблюдая за погрузкой уходивших в море кораблей и проверяя груз судов, прибывавших в гавань. Впрочем, эти последние обязанности пришлись ему больше по душе - он был рад выбраться из душной конторы и глотнуть немного морского воздуха, - считая, конечно, что в сутолоке Вулиджа можно было почувствовать свежесть моря
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970