» в начало

Артур Конан Дойл - Торговый дом Гердлстон

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Артур Конан Дойл - Торговый дом Гердлстон
   Юмор
вернуться

Артур Конан Дойл

Торговый дом Гердлстон


    Рушилась последняя надежда бедняжки Кэт. Сердце у нее совсем упало, но она храбро старалась не подавать виду, не желая, чтобы опекун заподозрил, как подействовали на нее его слова. В голове у нее уже созрел отчаянный план, и она считала, что ей легче будет привести его в исполнение, если Гердлстон не будет все время начеку.
    Утро она провела в своей маленькой каморке. Ее снабдили огромной библией в коричневом переплете с аккуратно вырванными чистыми страницами, и она пыталась ее читать, хотя мысли ее витали далеко. После полудня Кэт услышала стук копыт и громыхание колес на подъездной аллее. Спустившись вниз, она увидела, что приехала подвода с мебелью из Бедсворта. Возница с помощью Гердлстона начал перетаскивать на второй этаж столы, шкафы, ковры и другие предметы. Старуха тоже была наверху. Кэт решила, что сейчас самый удобный момент привести в исполнение свой замысел: ведь такой случай мог больше не представиться. Она надела шляпку и начала с рассеянным видом прогуливаться перед домом, время от времени подбирая с запущенного газона опавшие листья. Прогуливаясь так, она как бы невзначай приблизилась к аллее, боязливо оглянулась по сторонам, скользнула между деревьев и припустилась бежать.
    О, какую радость испытала она, когда высокие деревья заслонили от нее большой белый дом, уже ставший ей столь ненавистным! Она хорошо запомнила дорогу, о которой ехала накануне вечером, и ей казалось, что теперь все ее тревоги остались позади. Впереди, в конце этой аллеи, были ворота, а за ними Бедсворт и освобождение. Она пошлет доктору Димсдейлу письмо и телеграмму и объяснит ему все, что с ней случилось. Если только этому доброму и энергичному человеку станет известно о ее судьбе, он не даст ее в обиду. Она напишет ему, а потом вернется, и пусть опекун делает с ней, что хочет, она уже не будет трепетать перед ним. Впереди показались замшелые каменные столбы с полуразрушенными гербами наверху. Чугунные ворота были растворены. С радостным восклицанием Кэт прибавила шагу. Еще мгновение, и она была бы уже за воротами, на проселочной дороге, но тут...
    - Эй, эй, куда это вы направляетесь? - послышался грубый оклик. Голос доносился откуда-то из-за кустов, росших по обе стороны ворот.
    Девушка замерла на месте, вся дрожа. В тени под деревом стоял складной стул, и на нем сидел свирепого вида мужчина, одетый в черную плисовую пару, и курил потемневшую от времени глиняную трубку. Медно-красное, обветренное лицо его было щедро разукрашено оспой; недуг этот оставил после себя и другую память один глаз несчастного взирал на мир голубоватым невидящим бельмом. Человек встал со стула и шагнул вперед, преграждая Кэт путь за ворота.
    - Чтоб мне подохнуть, если это не она, - медленно проговорил он, оглядывая Кэт с головы до пят. - Сказали, девчонка что надо. Что ж, правильно, так оно и есть. - И, вынеся этот вердикт, он отступил еще на шаг и снова оглядел Кэт своим единственным глазом.
    - Очень вас прошу, - сказала Кэт дрожащим голосом, ибо внешность этого человека никак не могла придать ей бодрости, - мне нужно пройти, я хочу попасть в Бедсворт. Вот вам шиллинг, пожалуйста, не задерживайте меня.
    Человек протянул грязную ручищу, взял у Кэт монету, подбросил ее в воздух, поймал, попробовал на зуб и погрузил в карман своих плисовых штанов.
    - Тут нет проходу, барышня, - сказал он. - Я дал слово хозяину, значит, не пойду на попятную.
    - Но вы не имеете права задерживать меня! - гневно воскликнула Кэт. - У меня есть друзья в Лондоне, и вы ответите за это.
    - А она, похоже, собирается буянить, - сказал одноглазый. - Похоже, убей меня бог!
    - Все равно я пройду! - в полном отчаянии воскликнула Кэт. Дорога, ведущая на свободу, была всего в десяти шагах, и Кэт метнулась в сторону, по женской своей неопытности надеясь как-нибудь проскользнуть мимо этого чудовищного стража, но он обхватил ее ручищами за талию и так грубо отшвырнул назад, что перебросил через аллею, и Кэт едва не упала, но, налетев со всего маху на дерево, устояла на ногах. Она была вся в ссадинах и царапинах и еле переводила дух.
    - Ну так и есть, - сказал одноглазый, вынимая трубку изо рта, - уже буянит! Провалиться мне, если она еще и не буйнопомешанная. - Он взял свой складной стул, поставил его в воротах и уселся на него. - Вы видите, барышня, - заметил он, - все вы это зря. Убежите отсюда, так посадят в сумасшедший дом.
    - В сумасшедший дом? - ахнула Кэт, всхлипывая от боли и страха. - Вы что же думаете, что я сумасшедшая?
    - Ничего я не думаю, - сказал одноглазый спокойно. - Я знаю, что сумасшедшая.
    Это было новым потрясением для Кэт. Впрочем, она была в такой тревоге и расстройстве, что плохо отдавала себе отчет, что все это значит.
    - Кто вы такой? - спросила она. - Почему вы так грубо со мной обращаетесь?
    - Ну, вот, давно бы так, - сказал одноглазый с довольным видом, поудобнее вытягивая ноги и пуская вверх огромные клубы дыма. - Это уже больше похоже на разумный разговор. Кто я такой, спрашиваете? Меня зовут Стивенс - Билл Стивенс, эсквайр из Клакстона, из графства Хэнтс. Я служил матросом на корабле - могу показать пенсионную книжку. А потом работал в лечебнице для умалишенных в Портсмуте. Был вторым смотрителем в отделении для самоубийц; больше двух лет проторчал там. А потом сидел без работы, и мистер Гердлстон пришел ко мне и говорит: "Вы будете Уильям Стивенс, эсквайр?" - "Я", - говорю. "Вам приходилось иметь дело с умалишенными?" - спрашивает он. "Приходилось", - говорю я. "Значит, вы тот, кто мне нужен, - говорит он. - Будете получать фунт стерлингов в неделю, работы от вас никакой не потребуется". "Самое разлюбезное дело", - говорю. "Будете сидеть у ворот, - говорит он, - и следить, чтобы одна наша пациентка не убежала, только и всего". Ну, а потом вас привозят из Лондона, а я приезжаю из Клакстона, и вот мы оба здесь, и все обстоит как нельзя лучше. Так что видите, барышня, все это вы зря, вам тут все равно никак не пройти.
    - Но если вы меня пропустите, мистер Гердлстон подумает, что вы не успели меня поймать, потому что я пробежала очень быстро, и не будет особенно сердиться, а я дам вам больше денег, чем он дает.
    - Нет, нет, - сказал одноглазый, решительно тряся головой. - Я своему слову не изменю, пусть меня повесят! Чтоб меня кто подкупил, такого еще не бывало да и не будет, разве что вы положите деньги на бочку, а то посулить-то всякий может. Старому человеку все подавай сейчас, что ему жить-то осталось.
    - Увы! - горестно вскричала Кэт. - У меня при себе нет денег, всего несколько шиллингов.
    - Ну и давайте их сюда. - Монеты исчезли в том же кармане плисовых штанов. - Ладно, все будет в порядке, барышня, - шепнул одноглазый, обдав Кэт запахом пива. - Я, так и быть, ничего не скажу мистеру Гердлстону о том, что вы тут вытворяли. Слово даю. А слово Уильяма Стивенса, эсквайра, верное! А то ведь хозяин взбеленится, если узнает. О, черт, вон моя старуха плетется с обедом! Брысь, брысь отсюда! Если моя хозяйка увидит, что мы тут с тобой разговоры разговариваем, она тебе все волосы повыдергает. Уж больно ревнива, вот в чем беда. Как померещится ей, что какая-нибудь девчонка заглядывается на меня, так она прямо вся не своя сделается и, не говоря худого слова, кинется прямо за волосы. Да уж, попадись ей только, пух и перья полетят! Брысь отсюда, тебе говорят!
    Бедняжка Кэт, напуганная перспективой нажить себе еще одного врага, повернулась и грустно побрела по аллее обратно к дому. Оглянувшись, она увидела худую женщину с хмурым, суровым лицом, направляющуюся к воротам с жестяным судком в руке. Одинокая и потерянная Кэт все же еще не окончательно утратила надежду и, свернув с дороги, стала пробираться среди деревьев и кустов к ограде. Это была массивная каменная стена, футов девяти в вышину; последний ряд каменной кладки поблескивал торчащими из него зазубренными кусками битого стекла. Колючие кустарники исцарапали в кровь нежную кожу Кэт, пока она пробиралась вдоль стены. В конце концов ей пришлось убедиться, что перелезть через стену невозможно. Она обнаружила в стене только одну маленькую деревянную калитку, выходившую на железнодорожное полотно, но и та была заперта на замок.
    Проникнуть за стену можно было только через столь надежно охраняемые ворота. Щемящая тоска сжала сердце Кэт, когда она вдруг отчетливо поняла, что, лишь имея крылья, могла бы она вырваться отсюда или хотя бы послать кому-то о себе весть.
    Усталая, измученная, с растрепавшимися волосами возвратилась она домой после своих бесплодных поисков. Гердлстон встретил ее на крыльце; на губах его играла язвительная улыбка.
    - Как вам понравился парк? - спросил он, и Кэт впервые в жизни уловила в его голосе нечто похожее на игривый смешок. - А каменная ограда и ее разнообразные украшения? А наш привратник? Как вам все это понравилось?
    Кэт собралась с духом, чтобы дать ему достойный и храбрый ответ, но старания ее были тщетны. Губы ее задрожали, глаза наполнились слезами и с возгласом, исполненным такого отчаяния и горя, что он, казалось, мог бы тронуть сердце дикого зверя, она бросилась по лестнице к себе в комнату, упала на постель и расплакалась столь горькими слезами, горше которых не проливала еще ни одна женщина на земле.

ГЛАВА XXXV

РАЗГОВОР НА ЛУЖАЙКЕ ПЕРЕД ДОМОМ

    В тот же вечер из Лондона приехала Ребекка. Ее приезд обрадовал Кэт, несмотря на то, что она никогда не испытывала особой симпатии к этой горничной и не слишком доверяла ей. Кэт словно бы почувствовала себя в большей безопасности и менее одинокой, когда возле появился кто-то одного с ней возраста. Обстановка ее комнаты тоже претерпела кое-какие изменения к лучшему, а служанке была отведена соседняя комната, так что Кэт всегда могла позвать ее, постучав в стену. Это было большим утешением для Кэт, ибо по ночам в старом доме трещала покоробившаяся мебель, где-то бегали крысы, и ощущение одиночества становилось непереносимым.
    Но, помимо этих вселяющих ужас ночных звуков, существовали и другие обстоятельства, благодаря которым обитель пользовалась весьма дурной славой. Здание это даже с первого взгляда производило зловещее впечатление. Его высокие белые стены были покрыты пятнами плесени, а кое-где по растрескавшейся штукатурке, подобно следам пролитых слез, от самой крыши до фундамента струились зеленоватые полосы. Внутри, в тесных, низких коридорах и на узких лестницах, держался сырой, могильный запах. Прогнившие полы и потолки были одинаково изъедены червем. В коридорах валялись большие куски отвалившейся от стен штукатурки. В бесчисленные трещины и щели постоянно задувал ветер, и в больших, унылых комнатах то и дело слышались какие-то вздохи, шорохи, шелест, и это производило впечатление чего-то почти сверхъестественного.
    Вскоре Кэт узнала, что старый монастырь страшен не только этими жуткими особенностями, которые, воздействуя на впечатлительную душу, наполняли ее смутной тревогой, - с этим аббатством было связано страшное поверье. Обстоятельно и жестоко, не упуская ни единой подробности, опекун поведал Кэт эту легенду о таинственном призраке, обитающем в мрачных монастырских коридорах.
    Когда-то в давние времена это аббатство принадлежало ордену доминиканских монахов, который с годами мало-помалу утратил всю свою былую святость
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970