» в начало

Артур Конан Дойл - Торговый дом Гердлстон

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Артур Конан Дойл - Торговый дом Гердлстон
   Юмор
вернуться

Артур Конан Дойл

Торговый дом Гердлстон

А мы в Даунсе пересядем к капитану Миггсу на его корабль. "Черный орел" должен был спуститься по Темзе сегодня и лечь на якорь в Грейвсенде, а потом отплыть в Дауне и прибыть туда завтра. А поскольку завтра воскресенье, до них еще не дойдет никаких вестей. Если только нам удастся уплыть на "Черном орле", мы собьем наших ищеек со следа. А Миггсу мы велим высадить нас на испанском берегу. Думаю, что полиция станет тогда в тупик. А сейчас они, конечно, уже ведут наблюдение за всеми железнодорожными станциями. Интересно, что там с Буртом?
    - Надеюсь, что они его повесят! - с оттенком прежней деловитой энергии вскричал Джон Гердлстон. - Если бы он дал себе труд проверить, та ли это девушка, ничего бы не произошло.
    - Не сваливайте всю вину на Бурта, - с горечью произнес Эзра. - Кто все время толкал нас на это преступление, даже тогда, когда мы готовы были отступить? Да и вообще это был ваш замысел, никому, кроме вас, это и в голову бы не пришло.
    - Я старался действовать всем на благо! - вскричал старик, с жалобной мольбой простирая руки к сыну. - Не тебе бы, сынок, упрекать меня. Моей единственной мечтой было сделать тебя богатым и всеми уважаемым; ведь только этим я и руководствовался. И ради этого был готов на все.
    - Вы всегда полны самых благих намерений, - жестко сказал сын. - Но, как ни странно, на деле все получается наоборот. Осторожнее, идет Сэмпсон!
    Послышался скрип гальки под тяжелой поступью рыбака, и в дверь просунулась багровая физиономия, блестевшая от пота и морской воды.
    - У нас все готово, сэр, - сказал рыбак. - Сейчас мы с Джорджем накинем резиновые плащи, и можно запирать домишко. Придется нашей хибарке самой постеречь себя, пока мы вернемся.
    Старик Гердлстон и Эзра направились к берету. Там была привязана небольшая лодка, а рыбачий шлюп стоял на якоре в некотором отдалении от берега. Очертания шлюпа смутно выступали из темноты, прибой покачивал его, и похожие на призрак снасти то клонились к воде, то взмывали вверх. Чернота океана за белой пенистой полосой прибоя казалась ощеренной пастью какого-то чудовища. Шторм бушевал уже где-то вдали, но с юго-запада еще налетали временами яростные порывы ветра, и темные облака величественной и грозной процессией тянулись по небу и черным водопадом низвергались на горизонте - там все еще неистовствовала буря. Эзра и его отец застегнули на все пуговицы сюртуки, спасаясь от ледяного, пронизывающего ветра, и хлопали себя ладонями по бокам, стараясь согреться.
    Вскоре из хижины вышел Сэмпсон и за ним его сын; в обеих руках у них было по фонарю. Рыбаки замкнули дверь хижины на замок - как видно, со сборами было покончено. При свете фонарей можно было различить, что оба рыбака в предвидении непогоды надели желтые непромокаемые плащи и зюйдвестки.
    - Как же вы выйдете в море в такой одежде? - спросил Сэмпсон. - Вы ж промокнете до нитки.
    - Это уж наша забота, - отвечал Эзра. - Не будем терять времени.
    - Что ж, прыгайте в лодку, сэр, а мы за вами.
    Рыбаки оттолкнули лодку от берега и сели на весла. Гердлстоны остались на корме. Море еще не улеглось, оно гнало такие высокие волны, что, когда рыбачья лодчонка скатывалась с гребня вниз, в темную бездну, все исчезало из виду - и шлюп, к которому они держали путь, и оставшийся позади берег, - кругом были только черные шипучие волны, готовые, казалось, сомкнуться над головой. Потом их лодчонку снова взмывало на гребень большого вала, а впереди снова разверзалась черная бездна, в которую она тут же устремлялась с неудержимой силой. Взлетая на гребень, они видели весь шлюп, покачивавшийся на волнах, а в следующую секунду только верхушка его мачты торчала над водой. До шлюпа было не больше сотни-другой ярдов, но продрогшим до костей беглецам казалось, что этому путешествию не будет конца.
    - Приготовь отпорный крюк! - послышался наконец крик Сэмпсона.
    Темный корпус шлюпа вздымался уже прямо над ними.
    - Есть, отец!
    Лодчонку подтянули к шлюпу, и Гердлстоны с помощью рыбаков кое-как вскарабкались на борт.
    - Где у тебя фалинь, Джордж?
    - Здесь, отец.
    - Давай, закрепляй.
    Джордж закрепил канат, пришвартовав лодку возле румпеля. После этого они с отцом принялись ставить парус и поворачивать шлюп.
    - Сейчас увалимся под ветер! - крикнул Сэмпсон. - Давайте-ка, сэр, подсобите нам малость.
    Эзра поймал конец брошенного ему каната и принялся тянуть. Он был рад заняться хоть чем-нибудь, лишь бы отвлечь мысли от ужасных событий этой ночи.
    - Готово, сэр! - крикнул рыбак и, перегнувшись за борт, перехватил у Эзры канат, поднял якорь и с грохотом опустил его на палубу.
    - Ну, Джордж, теперь бери три рифа и можно ставить грот.
    Еще некоторое время рыбаки тянули какие-то снасти, заставляя своих пассажиров помогать им и обмениваясь непонятными для них морскими терминами, и наконец большой небеленый парус был поднят. Его тотчас надуло ветром, и шлюп накренился так, что его подветренный борт лег вровень с водой, а палуба стала торчком, и Гердлстоны, только ухватившись за снасти с наветренной стороны, смогли устоять на ногах. Волны бешено плясали, и пенились вокруг, и били в корму, но стойкий маленький шлюп, презирая бурю, храбро резал их носом, держа путь на восток.
    - Насчет помещения у нас не богато, - смущенно сказал Сэмпсон. - А все ж кое-какая каютка есть, спускайтесь вниз.
    - Спасибо, мы пока останемся на палубе, - сказал Эзра. - Когда примерно можно на этой посудине попасть в Даунс?
    - Если и дальше будем идти таким ходом, то завтра после полудня.
    - Годится.
    Моряк с сыном поочередно становились к штурвалу, несли вахту, переставляли парус. Их пассажиры, уцепившись за поручни с наветренной стороны, не покидали палубы. Все молчали, каждый был занят своими мыслями. Шлюп миновал Клакстон, обогнул мыс, и внезапно взору предстало старое аббатство, все до единого окна которого были ярко освещены, и на этом сверкающем фоне двигались какие-то тени.
    - Погляди, - прошептал старик Гердлстон.
    - Да, полиция не заставила себя ждать, - отвечал сын.
    Джон Гердлстон промолчал. Затем внезапно закрыл лицо руками, и впервые за всю его долгую жизнь хриплые рыдания вырвались у него из груди.
    - Боже праведный! Что будет в понедельник на Фенчерч-стрит! - простонал он. - Столько трудов, дело всей жизни, и такой конец! О моя фирма, мое детище, создание моих рук! Это разбивает мне сердце!
    И так всю долгую ненастную зимнюю ночь они сидели, скорчившись, на палубе рыбачьего шлюпа, державшего путь вдоль берегов Ла-Манша. О чем думали они, подставляя бледные, застывшие лица встречному ветру и мраку? Какие мрачные бездны открывались их мысленному взору, когда они заглядывали в свое безрадостное будущее? И не лучше ли им было разделить судьбу той, чьи безжизненные останки вынесли они за ограду аббатства, чем пасть жертвой безжалостных демонов раскаяния, бесплодных сожалений и страха, терзавших их души вечными воспоминаниями о тяжком, несмываемом грехе убийства?

ГЛАВА XLVII

ИМЕНЕМ ЗАКОНА

    Такой невыразимый ужас обуял Бурта при виде той, которая, как ему казалось, пала от его руки, что, рухнув к ногам своей жертвы, он лежал на рельсах, стеная от страха, и даже не пытался ни бежать, ни оказать сопротивление, когда майор вместе со своими спутниками схватил его, а русский нигилист проворно и ловко связал ему руки носовым платком, проявив при этом большую сноровку. Затем, не торопясь, извлек из недр своего сюртука длинный блестящий нож, приставил его сначала к кончику носа преступника, чтобы привлечь его внимание, и затем грозно помахал им в знак того, что всякая попытка к бегству будет небезопасна.
    - А эта женщина, кто же она? - спросил фон Баумсер, приподняв голову убитой.
    - Бедняжка! Кто бы она ни была, ей уже не открыть глаз, - сказал майор, освещая фонарем бледное, застывшее лицо. - Видите, куда этот трус нанес ей удар? Вероятно, смерть была мгновенной, и она даже не почувствовала боли. А я бы ни секунды не усомнился в том, что это та самая барышня, которую мы явились сюда спасать, если бы, благодарение богу, она не стояла тут, перед нами, живехонька!
    - А где же те-то, другие? - спросил фон Баумсер, вперяя взгляд в темноту и бережно опуская голову девушки на землю. - Если в этой стране справедливость есть, их за то, что они тут натворили, повесить должны.
    - Они удрали, - сказал майор, - и преследовать их сейчас бесполезно: местность эта нам незнакома, и мы не знаем, в каком направлении скрылись преступники. Они же скатились с насыпи, как безумные! Эй! Это еще что за чертовщина?
    Восклицание это относилось к трем ярким светящимся точкам, которые появились из-за поворота дороги и довольно быстро приближались, становясь при этом все ярче. Затем из темноты послышался голос:
    - Они здесь, ребята! Окружайте их! Смотрите, чтоб ни один не удрал!
    И прежде чем майор или кто-нибудь из его друзей успел опомниться и сообразить, в чем дело, все они были храбро взяты в плен теми доблестными и несокрушимыми, как скала, представителями рода человеческого, которые именуются английскими констеблями.
    Нужна немалая отвага, чтобы, кинувшись в разбушевавшуюся морскую стихию, бросить конец каната терпящему крушение судну. Не меньшая отвага нужна и для того, чтобы, прыгнув за борт корабля, спасти утопающего, зная, что каждую секунду в зеленой глуби океана может мелькнуть грозная тень, и страшный хищник океанских джунглей, повернув вверх свое белое брюхо, бросится на свою беззащитную жертву. И рядовому пехотинцу нужна отвага, когда он, крепко сжимая в руках винтовку, твердо идет вперед, бок о бок со своими товарищами, навстречу мчащимся, как вихрь, уланам. Но все это меркнет перед делами нашего простого констебля, когда он темной ноябрьской ночью, обходя свой участок, видит распахнутую настежь дверь, останавливается, прислушивается и понимает, что настал час проявить все то мужество, на какое он способен. Он должен действовать вслепую, наугад, во мраке. Он должен один-одинешенек поймать этих отпетых головорезов, как крыс в норе. Он должен быть готов пустить в ход свое нехитрое оружие против их шестизарядного револьвера и кастета. Все эти мысли ураганом проносятся в его голове. Он вспоминает жену и детей, оставленных дома, и невольно думает о том, как было бы просто не заметить открытой настежь двери. И затем - как же он поступает? Да, с сердцем, исполненным чувства долга, и со своей простой дубинкой в руке он идет навстречу опасности, а нередко и смерти, как и подобает благородному рыцарю-англичанину, чья возвышенная душа больше страшится укоров совести, нежели кастета и пули.
    Сие патетическое отступление имеет своей целью подчеркнуть тот факт, что три дородных гэмпширских полицейских, пущенных по следу наших друзей сметливым возницей из трактира "Летящий бык" и получивших возможность самолично удостовериться в безусловно крайне подозрительном поведении вышеупомянутых лиц, проявили поистине неукротимую энергию, и не успели Том, майор и фон Баумсер опомниться, как они оказались в надежных и крепких руках закона
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970