» в начало

Герберт Уэллс - Новейший ускоритель

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Герберт Уэллс - Новейший ускоритель
   Юмор
вернуться

Герберт Уэллс

Новейший ускоритель

Если уж кому случилось искать булавку, а найти золотой, так это моему доброму приятелю профессору Гибберну. Мне и прежде приходилось слышать, что многие исследователи попадали куда выше, чем целились, но такого, как с профессором Гибберном, еще ни с кем не бывало. Можно смело, без всяких преувеличений, сказать, что на этот раз его открытие произведет полный переворот в нашей жизни. А между тем Гибберн хотел создать всего лишь какое-нибудь тонизирующее средство, которое помогло бы апатичным людям поспевать за нашим беспокойным веком. Я сам уже не раз принимал этот препарат и теперь просто опишу его действие на мой организм - так будет лучше всего. Из дальнейшего вы увидите, какой богатой находкой окажется он для всех любителей новых ощущений.
    Мы с профессором Гибберном, как известно многим, соседи по Фолкстону. Если память меня не подводит, несколько его портретов, и в молодости и в зрелом возрасте, были помещены в журнале "Стрэнд", кажется, в одном из последних номеров за 1899 год. Установить это точно я не могу, потому что кто-то взял у меня этот номер и до сих пор не вернул. Но читатель, вероятно, помнит высокий лоб и на редкость длинные черные брови Гибберна, которые придают его лицу нечто мефистофельское.
    Профессор Гибберн живет на Аппер-Сэндгейт-роуд, в одном из тех прелестных особнячков, которые так оживляют западный конец этой улицы. Крыша у его домика островерхая, во фламандском стиле, портик мавританский, а маленькая рабочая комнатка профессора Гибберна смотрит на улицу большим фонарем в форме готического стрельчатого окна. В этой комнатке мы проводим вечерок за трубкой и беседой, когда я прихожу к нему. Гибберн - большой шутник, но от него услышишь не только шутку. Он часто рассказывает мне о своих занятиях, так как общение и беседы с людьми служат ему стимулом для работы, и поэтому у меня была возможность шаг за шагом проследить создание "Новейшего ускорителя". Разумеется, большую часть опытов Гибберн производил не в Фолкстоне, а на Гауэр-стрит, в новой, прекрасно оборудованной больничной лаборатории, где он первый и обосновался.
    Как известно, если не всем, то уж образованным-то людям, во всяком случае, Гибберн прославился среди физиологов своими работами по изучению действия медикаментов на нервную систему. Там, где дело касается различных наркотических, снотворных и анестезирующих средств, ему, говорят, нет равных. Его авторитет как химика тоже велик, и в непроходимых джунглях загадок, окружающих клетки нервных узлов и осевые волокна, есть расчищенные им маленькие просветы и прогалины, недостижимые для нас до тех пор, пока он не сочтет нужным опубликовать результаты своих изысканий в этой области.
    В последние годы, еще до открытия "Новейшего ускорителя", Гибберн много и весьма плодотворно работал над тонизирующими медикаментами. Благодаря ему медицина обогатилась по крайней мере тремя абсолютно надежными препаратами, значение которых во врачебной практике огромно. Препарат под названием "Сироп "Б" д-ра Гибберна" сохранил больше человеческих жизней, чем любая спасательная лодка на всем нашем побережье.
    - Но такие пустяки меня совершенно не удовлетворяют, - сказал он мне однажды около года назад. - Все эти препараты либо подхлестывают нервные центры, не влияя на самые нервы, либо попросту увеличивают наши силы путем понижения нервной проводимости. Они дают лишь местный и очень неравномерный эффект. Одни усиливают деятельность сердца и внутренних органов, но притупляют мозг; другие действуют на мозг, как шампанское, никак не влияя на солнечное сплетение. А я добиваюсь - и добьюсь, вот увидите! - такого средства, которое встряхнет вас всего с головы до пят и увеличит ваши силы в два... даже в три раза против нормы. Да! Вот чего я ищу!
    - Это подействует на организм изнуряюще, - заметил я.
    - Безусловно! Но есть вы будете тоже в два-три раза больше. Подумайте только, о чем я говорю! Представьте себе пузырек... ну, скажем, такой, - он взял со стола зеленый флакон и стал постукивать им по столу в такт своим словам, - и в этом бесценном пузырьке заключена возможность вдвое скорее думать, вдвое скорее двигаться, вдвое скорее работать.
    - Неужели это достижимо?
    - Надеюсь, что да. А если нет, значит, у меня целый год пропал даром. Различные препараты гипофосфатов показывают, что нечто подобное... Ладно! Пусть подействует только в полтора раза - и то хорошо!
    - И то хорошо! - согласился я.
    - Возьмем для примера какого-нибудь государственного деятеля. У него бездна обязанностей, срочные дела, и со всем этим никак не справишься.
    - Пусть напоит вашим снадобьем своего секретаря.
    - И выиграет времени вдвое. Или возьмите себя. Положим, вам надо закончить книгу...
    - Обычно я проклинаю тот день, когда начал ее.
    - Или вы врач. Заняты по горло, а вам надо сесть и обдумать диагноз. Или адвокат. Или готовитесь к экзаменам...
    - Да с таких по гинее за каждую каплю вашего препарата! - воскликнул я. - Если не дороже!
    - Или, скажем, дуэль, - продолжал Гибберн. - Когда все зависит от того, кто первый спустит курок.
    - Или фехтование, - подхватил я.
    - Если мне удастся сделать этот препарат универсальным, - сказал Гибберн, - вреда от него не будет никакого, разве что он на самую малость приблизит вас к старости. Но зато жизнь ваша вместит вдвое больше по сравнению с другими, так как вы...
    - А все же на дуэли будет, пожалуй, нечестно... - в раздумье начал я.
    - Это уж как решат секунданты, - заявил Гибберн.
    Но я снова вернулся к исходной точке нашей беседы.
    - И вы уверены, что такой препарат можно изобрести?
    - Совершенно уверен, - сказал Гибберн, выглянув в окно, так как в эту минуту мимо дома что-то пронеслось с грохотом. - Вот изобрели же автомобиль! Собственно говоря...
    Он умолк и, многозначительно улыбнувшись, постучал по столу зеленым пузырьком. - Собственно говоря, я такой состав знаю... Кое-что уже сделано...
    По той нервной усмешке, с какой Гибберн произнес эти слова, я понял всю важность его признания. О своих опытах он заговаривал только тогда, когда они близились к концу.
    - И, может быть... может быть, мой препарат будет ускорять даже больше чем вдвое.
    - Это грандиозно, - сказал я не очень уверенно.
    - Да, грандиозно.
    Но мне кажется, тогда Гибберн и сам еще не понимал всей грандиозности своего открытия.
    Помню, мы несколько раз возвращались к этому разговору. И с каждым разом Гибберн говорил о "Новейшем ускорителе" - так он назвал свой препарат - все с большей уверенностью. Иногда он начинал беспокоиться, не вызовет ли его "Ускоритель" каких-либо непредвиденных физиологических последствий; потом вдруг с нескрываемым корыстолюбием принимался обсуждать со мной коммерческую сторону дела.
    - Это - открытие! - говорил Гибберн. - Великое открытие! Я дам миру нечто замечательное и вправе рассчитывать на приличную мзду. Высоты науки своим чередом, но, по-моему, мне должны предоставить монополию на мой препарат хотя бы лет на десять. В конце концов почему все лучшее от жизни должны получать какие-то колбасники!
    Мой интерес к новому изобретению Гибберна не ослабевал. Я всегда отличался склонностью к метафизике. Меня увлекали парадоксы времени и пространства, и теперь я начинал верить, что Гибберн готовит нам не больше и не меньше, как абсолютное ускорение нашей жизни. Представим себе человека, регулярно пользующегося этим препаратом: дни его будут насыщены до предела, но к одиннадцати годам он достигнет зрелости, в двадцать пять станет пожилым, а в тридцать уже ступит на путь к дряхлости. Следовательно, думал я, Гибберн сделает со своими пациентами то же самое, что делает природа с евреями и обитателями стран Востока: ведь в тринадцать-четырнадцать лет они совсем взрослые люди, к пятидесяти старики, а мыслят и действуют быстрее нашего.
    Магия фармакопеи неизменно повергала меня в изумление. Лекарства могут сделать человека безумным, могут и успокоить; могут наделить его невероятной энергией и силой или же превратить в безвольную тряпку; могут разжечь в нем одни страсти и погасить другие! А теперь к арсеналу пузырьков, которые всегда в распоряжении врачей, прибавится еще одно чудо! Но Гибберна такие мысли мало занимали: он был весь поглощен технологией своего изобретения.
    И вот седьмого или восьмого августа - время бежало быстро - профессор Гибберн сказал мне, что он поставил опыт дистилляции, который должен решить, что его ждет, победа или поражение, а десятого все было закончено, и "Новейший ускоритель" стал реальностью. Я шел в Фолкстон по Сэндгейт-хилл, кажется, в парикмахерскую, и встретил его - он спешил ко мне, поделиться своим успехом. Глаза у него блестели больше обычного, лицо раскраснелось, и я сразу же заметил несвойственную ему раньше стремительность походки.
    - Готово! - крикнул он и, схватив меня за руку, заговорил быстро-быстро. - Все готово! Пойдемте ко мне, посмотрите сами.
    - Неужели правда?
    - Правда! - воскликнул Гибберн. - Уму непостижимо! Пойдемте, пойдемте!
    - И ускоряет... вдвое?
    - Больше, гораздо больше. Мне даже страшно. Да вы посмотрите. Попробуйте его сами! Испытайте на себе! В жизни ничего подобного не было! - Он схватил меня за локоть и, не переставая взволнованно говорить, потащил за собой с такой силой, что мне пришлось пуститься рысью. Навстречу нам ехал омнибус, и все сидевшие в нем точно по команде уставились на нас, как это свойственно пассажирам таких экипажей.
    Стоял один их тех ясных, жарких дней, которыми так богато лето в Фолкстоне, и все краски казались необычайно яркими, все контуры - необычайно четкими. Дул, разумеется, и ветерок, но разве легкий ветерок мог освежить меня сейчас? Наконец я взмолился о пощаде.
    - Неужели слишком быстро? - удивился Гибберн и перешел с рыси на маршевый шаг.
    - Вы что, уже приняли свое лекарство? - еле выговорил я.
    - Нет, - ответил он. - Только выпил воды из той мензурки, самую капельку... Но мензурка была тщательно вымыта. Вчера вечером я действительно принял небольшую дозу. Но это - дело прошлое.
    - И ускоряет вдвое? - спросил я, весь в поту подходя к его дому.
    - В тысячу раз, во много тысяч раз! - выкрикнул Гибберн, театральным жестом распахивая настежь резную - в стиле Тюдоров - калитку своего садика.
    - Фью! - свистнул я и последовал за ним.
    - Я даже не могу установить точно, во сколько раз, - продолжал он, вынимая из кармана ключ.
    - И вы...
    - Это проливает новый свет на физиологию нервной системы, это переворачивает вверх ногами теорию зрительных ощущений... Одному богу известно, во сколько раз. Мы займемся этим позднее... А сейчас надо испробовать на себе.
    - На себе? - переспросил я, идя за ним по коридору.
    - Непременно! - сказал Гибберн уже в кабинете, повернувшись ко мне лицом
Страницы: 123