» в начало

Герберт Уэллс - Правда о Пайкрафте

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Герберт Уэллс - Правда о Пайкрафте
   Юмор
вернуться

Герберт Уэллс

Правда о Пайкрафте

Он сидит всего в десяти шагах от меня. Стоит мне поглядеть через плечо, и я увижу его. И если я встречусь с ним взглядом (а это непременно случится), то в его глазах...
    В общем это умоляющий взгляд, по все же с оттенком подозрения.
    К черту его подозрения! Если бы я захотел, я бы давно, все про него рассказал, Однако же я молчу, я ничего не рассказываю, и он может быть спокойным и чувствовать себя вольготно. Если, конечно, такое громоздкое и жирное создание, как он, вообще может чувствовать себя вольготно. Да если бы я и рассказал, кто бы мне поверил?
    Бедняга Пайкрафт! Экая неуклюжая бесформенная масса - студень, да и только! Самый толстый клубный завсегдатай в Лондоне.
    Он сидит за одним из столиков в большой нише около камина и... жует. Что это он жует? Я оглядываюсь, будто невзначай, - так и знал: набивает себе рот сдобной булкой с маслом, не спуская с меня глаз. А, чтоб ему с его неотвязным взглядом!
    Ну хорошо же, Пайкрафт! Раз вы хотите быть несносным, раз вы продолжаете вести себя так, будто сомневаетесь в моей порядочности, пеняйте на себя! Вот тут, перед вашими заплывшими жиром глазами, я все напишу, я расскажу всю правду о Пайкрафте. Расскажу о человеке, которому я помог, которого я покрывал и который отплатил мне тем, что превратил моя клуб в место, невыносимое для меня, совершенно невыносимое из-за этого водянистого взгляда, умоляющего без конца об одном и том же: "Только, ради бога, никому не говорите!"
    И потом, почему он все время ест?
    Так вот вам правда, вся правда, правда без прикрас! Пайкрафт... Я познакомился с ним здесь же, в курительной комнате. В клубе я был тогда молодым и мнительным новичком, - и он это заметил. Я сидел в одиночестве, жалел, что у меня еще так мало знакомых, как вдруг ко мне приблизилась некая туша, состоявшая из нескольких подбородков и живота. Это и был Пайкрафт. Он хрюкнул, сел рядом на стул, посопел, долго чиркая спичкой, наконец закурил сигару и обратился ко мне.
    Не помню, что он сказал, - кажется, что-то о плохих спичках. Продолжая говорить со мной, он останавливал каждого проходящего официанта и бранил спички своим тонким, певучим голоском. Так или иначе мы разговорились.
    Он болтал о разных вещах, затем перешел к спорту, а от спорта - к моей фигуре и цвету лица.
    - Вы, должно быть, хорошо играете в крикет, - сказал он.
    Я считаю себя стройным, могу даже кое-кому показаться тощим. Знаю также, что я довольно смуглый, тем не менее... Прабабушка у меня была индуска, и я этого ничуть не стыжусь, но я не хочу, чтобы каждый встречный при первом взгляде считал себя вправе строить догадки о моих предках. Вот почему я с самого начала невзлюбил Пайкрафта.
    Но он-то завел разговор обо мне только для того, чтобы перейти к собственной персоне.
    - Двигаетесь вы, наверное, не больше моего, - сказал он, - а едите не меньше... (Как и все очень тучные люди, он воображал, что ничего не ест.) Однако же между нами есть разница, - добавил он, криво улыбаясь.
    И тут он начал без конца говорить о своей полноте. О том, что он делал, чтобы избавиться от полноты, что с обирается делать, чтобы вылечиться от полноты, что ему советовали делать против полноты и что, он слышал, делают другие люди, страдающие полнотой.
    - A priori, [независимо от опыта, заранее, наперед (лат.).] - сказал он, - вы, наверно, думаете, что вопрос питания решается диетой, а вопрос усвоения пищи организмом - лекарствами.
    Это было невыносимо. Слушая этого обжору, я чувствовал, что сам начинаю пухнуть.
    Конечно, в клубе бывают иногда такие встречи, испытывающие наше терпение, но вскоре мне стало казаться, что этому надо положить конец. Было совершенно ясно, что этот субъект не отвяжется от меня. Стоило мне появиться в курительной комнате, как он вразвалку шел ко мне, а иногда, когда я завтракал, подсаживался к моему столу и без стеснения предавался чревоугодию. Порою он прямо-таки прилипал ко мне. Нудный человек! Но все-таки, неужели от его навязчивости должен страдать только я? С самого начала в его поведении было что-то такое, будто он знал, будто интуитивно понял, что я мог бы... что во мне одном он мог видеть единственную надежду, которой нигде больше не найдет.
    - Я все бы отдал, чтобы сбавить в весе, - говорил он, - решительно все! - и, задыхаясь, пытливо всматривался в меня глазками, утонувшими в пухлых щеках.
    Бедный Пайкрафт! Вот он позвонил, - наверно, чтобы заказать еще сдобной булки и масла.
    Однажды он перешел прямо к делу.
    - Наша фармакопея, - сказал он, - наша западная фармакопея далеко не последнее слово в медицине. На Востоке, я слышал... - Он осекся и уставился на меня. Мне показалось, что я стою перед аквариумом.
    Тут я вдруг на него рассердился.
    - Послушайте, - сказал я, - кто вам сказал о рецептах моей прабабушки?
    - Помилуйте! - попытался он увильнуть.
    - Вот уже целую неделю при каждой нашей встрече, - а встречались мы с вами частенько, - вы явно намекали мне о моей маленькой тайне.
    - Ну, хорошо, - промолвил он. - Раз так, я скажу все. Признаюсь, да, верно... Я узнал...
    - От Пэттисона?
    - Косвенно, - сказал он, что, по-моему, означало "да".
    - Пэттисон, - сказал я, - принимал это снадобье на свой риск и страх.
    Он сжал губы и поклонился.
    - Рецепты моей прабабушки - с ними так просто обращаться нельзя. Отец хотел взять с меня обещание.
    - Но вы не обещали?
    - Нет. Но он меня предупредил. Он как-то сам воспользовался одним из них, - всего раз!
    - Вот как! И вы думаете?.. Предположим, предположим, что среди них найдется такой...
    - Эти рецепты - странная штука, - сказал я, - даже пахнут они... Нет, оставим это!
    Но я знал: раз уж я зашел так далеко, Пайкрафт от меня не отстанет. Я всегда немного побаивался, что, если вывести его из терпения, он внезапно навалится на меня всей тушей и задавит. Я сознаю, что проявил слабость характера. Кроме того, Пайкрафт надоел мне. В этот момент я был так не расположен к нему, что не удержался и сказал:
    - Ну хорошо, рискните!
    С Пэттисоном, о котором я упомянул, дело было совсем другое. Что с ним произошло,- это к рассказу не относится, но тогда я по крайней мере знал, что лекарство не опасно для здоровья. В остальных рецептах я не был так уверен и вообще склонен сомневаться в безопасности лечебных средств прабабушки.
    Но если даже Пайкрафт и отравится...
    Должен сказать, что отравить колоссальное тело Пайкрафта казалось мне вовсе не простым предприятием.
    В тот же вечер я вынул из сейфа странный, прописанный своеобразным запахом ящик из сандалового дерева и стал перебирать шуршащие куски кожи. У джентльмена, который писал рецепты для моей прабабушки, было несомненное пристрастие к коже различного происхождения, и он отличался на редкость неразборчивым почерком. Некоторые записки были вовсе недоступны моему пониманию (несмотря на то, что в нашей семье, долго связанной с Ост-Индской компанией, знание хинди передается из поколения в поколение), - и не было ни одной, расшифровать которую было бы легко. Все же я довольно скоро нашел то, что искал, и некоторое время сидел на полу возле сейфа, рассматривая рецепт.
    - Вот, глядите, - сказал я Пайкрафту на следующий день, держа полоску кожи подальше от его жадных рук. - Насколько я мог разобраться, это рецепт для тех, кто хочет сбавить в весе. (О! - воскликнул Пайкрафт.) Я не совсем уверен, но, кажется, так. Все же, если хотите послушать моего совета, бросьте это дело. Потому что, знаете ли, насколько мне известно, мои предки по этой линии были очень странные люди. Видите, я не боюсь чернить своих родичей в ваших интересах, Пайкрафт!
    - Дайте мне попробовать, - сказал Пайкрафт. Я откинулся на стуле. Огромным усилием воображения я попытался представить себе, каким он станет потом... но безуспешно.
    - А вы подумали, Пайкрафт, - сказал я, - на какого дьявола вы будете похожи, когда похудеете?
    Он не внял голосу разума. Я взял с него слово никогда больше не говорить со мной о его отвратительной полноте - никогда, что бы ни случилось! - и только тогда отдал ему маленький лоскут кожи.
    - Тошнотворное снадобье, - сказал я.
    - Ничего, - ответил он и взял рецепт. Посмотрев на него, он выпучил глаза: - Но позвольте!..
    Только теперь он обнаружил, что рецепт был написан не по-английски.
    - Насколько это в моих силах, - сказал я, - я вам переведу.
    Я постарался перевести рецепт как можно лучше. Затем в течение двух недель мы не разговаривали. Как только Пайкрафт ко мне приближался, я хмурился и делал знак, чтобы он отошел. Он соблюдал наш уговор но к концу второй недели был такой же толстый, как и прежде. Наконец он не выдержал.
    - Я должен поговорить с вами, - сказал он. - Так не годится! Здесь что-то не то. Не помогает. Не к чести вашей прабабушки...
    - Где рецепт?
    Он осторожно извлек его из бумажника.
    Я пробежал глазами перечень всех составных частей:
    - Вы тухлое яйцо взяли?
    - Нет. А разве нужно было... тухлое?
    - Это подразумевается во всех рецептах моей любезной прабабушки, - сказал я. - Если качество или состояние не указано, надо брать самое худшее. Она была женщина решительная и не терпела паллиативов. Из остальных веществ одно или два можно заменить другими. А яд гремучей змеи был свежий?
    - Я достал гремучую змею у Джемрака. Она обошлась мне...
    - Ну, это ваше дело. Теперь последняя часть состава...
    - Я знаю человека, который...
    - Прекрасно. Гм!.. Я напишу вам, какие составные части можно заменить и чем. Насколько я знаю язык, орфография в этом рецепте особенно хромает. Между прочим, под словом "пес" здесь подразумевается бродячий пес.
    В продолжение месяца я постоянно видел Пайкрафта в клубе - все таким же толстым и озабоченным. Он соблюдал соглашение и только иногда нарушал дух нашего договора, с сокрушением покачивая головой. Однажды в гардеробе у него вырвалось:
    - Ваша прабабушка...
    - Не слова о ней! - оборвал я его, и он прикусил язык.
    Я уже считал, что он разочаровался в рецепте и отстал от меня. Один раз я видел, как он разговаривал (о своей полноте) с тремя новыми членами клуба, как бы в поисках других рецептов. Как вдруг, совсем неожиданно, пришла телеграмма.
    - Мистеру Формалину! - под самым моим носом выкрикнул мальчик, который состоит в клубе на побегушках. Я взял телеграмму и сразу распечатал ее:
    "Ради бога, приходите
Страницы: 12