» в начало

Джером К. Джером - Душа Николаса Снайдерса, или Скряга из Зандама

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джером К. Джером - Душа Николаса Снайдерса, или Скряга из Зандама
вернуться

Джером К. Джером

Душа Николаса Снайдерса, или Скряга из Зандама

(Из сборника "Жилец с четвертого этажа и другие рассказы" -
    "The Passing of the Third Floor Back", 1907)
    Много лет тому назад в Зандаме, на берегу Зюдерзее, жил злой человек по имени Николас Снайдерс. Он был скуп, бездушен и жесток и любил только одну вещь в мире, и этой вещью было золото. Но даже золото он любил не ради него самого. Он любил власть, которую ему давало золото, - власть, позволявшую ему господствовать и угнетать, позволявшую причинять страдания по своему капризу. Говорили, что у негр не было души, но это неверно. Все люди владеют душой, или, вернее, всеми людьми владеет душа, но у Николаса Снайдерса душа была злой.
    Он жил в старой ветряной мельнице, которая и сейчас еще стоит на набережной, и вместе с ним жила только маленькая Кристина. Она прислуживала ему и вела его хозяйство.
    Кристина была сиротой. Ее родители умерли несостоятельными должниками. Николас, в расчете, что Кристина будет служить ему без жалованья, заплатил их долги и этим заслужил вечную благодарность Кристины, а между тем это стоило ему только несколько сот флоринов.
    Кроме Кристины, у него не было ни родных, ни близких, и единственным желанным гостем, когда-либо переступавшим порог этого дома, была вдова Тоуласт. Госпожа Тоуласт была богата и почти так же скупа, как сам Николас.
    - Почему бы нам не пожениться? - прокаркал как-то Николас, разговаривая с вдовой Тоуласт. - Вместе мы стали бы господами всего Зандама.
    Госпожа Тоуласт польщенно захихикала, но Николас не имел привычки торопиться в такого рода делах.
    Однажды под вечер Николас Снайдерс сидел один за своим письменным столом в центре большой полукруглой комнаты, которая занимала половину нижнего этажа мельницы и служила ему конторой. Кто-то постучал в наружную дверь.
    - Войдите! - крикнул Николас Снайдерс.
    Он произнес это слово с несвойственным ему добродушием. Он был совершенно уверен, что стучал Ян, колодой матрос Ян ван дер Воорт, который теперь стал владельцем собственного судна и собирался прийти в нему, чтобы просить руки маленькой Кристины.
    Николас Снайдерс заранее предвкушал наслаждение, которое получит, разбивая в прах надежды Яна, слыша его мольбы и отчаяние, видя, как бледнеет красивое лицо молодого моряка по мере того как Николас по пунктам разъясняет, что повлечет за собой всякое неповиновение его воле. Во-первых, если Ян не откажется от Кристины, старушку, мать Яна, вышвырнут из ее домика на улицу, а отца заключат в долговую тюрьму, во-вторых, сам Ян будет безжалостно разорен: его судно, покупку которого он еще не успел оформить, перекупит другое лицо.
    Такая беседа была бы очень по душе Николасу Снайдерсу. Уже целые сутки, с тех пор как Ян вернулся, Николас с нетерпением ждал его прихода. Вот почему он крикнул свое "войдите" очень приветливо.
    Но это был вовсе не Ян. Это был некто, кого глаза Николаса Снайдерса видели впервые. И никогда больше, после этого единственного посещения, глаза Николаса Снайдерса его не видели.
    Наступали сумерки, а Николас Снайдерс был не из тех, кто зажигает свечи, когда еще можно без них обойтись, поэтому он не мог бы точно описать наружность незнакомца. У Николаса осталось смутное впечатление, что это был старик, сохранивший юношескую живость в движениях. Глаза его - единственное, что Николас хорошо разглядел, - поражали своей яркостью и проницательностью.
    - Кто вы такой? - спросил Николас, не давая себе труда скрыть разочарование.
    - Я - странствующий торговец, - ответил незнакомый человек. Его голос был звонок и даже музыкален, с легким оттенком лукавства.
    - Мне ничего не надо, - сухо ответил Николас Снайдерс. - Закройте дверь с той стороны и не споткнитесь о порог.
    Но вместо этого незнакомец взял стул, пододвинул его поближе, сел спиной к окну, пристально посмотрел в лицо Николаса Снайдерса и рассмеялся.
    - Так ли вы уверены, Николас Снайдерс? Так ли вы уверены, что у вас нет никаких желаний?
    - Никаких, - проворчал Николас Снайдерс, - кроме желания увидеть вашу спину.
    Незнакомец слегка наклонился и своей длинной рукой шутливо коснулся колена Николаса Снайдерса.
    - А не нужна ли вам душа, Николас Снайдерс? - спросил он. - Подумайте, - добавил он, прежде чем к Николасу Снайдерсу вернулся дар речи. - Вот уже сорок лет вы упиваетесь своей жадностью и жестокостью. Неужели это не опротивело вам, Николас Снайдерс? Неужели вам не хочется чего-то другого? Подумайте, Николас Снайдерс, ведь есть и другие радости: радость быть любимым, радость слышать, что все тебя благословляют, а не проклинают. Разве вам не будет приятно испытать это хотя бы для разнообразия? А если новые радости вам не понравятся, вы всегда можете отказаться от них и снова стать самим собой.
    Вспоминая все это впоследствии, Николас Снайдерс не мог понять, почему он, не двигаясь с места, терпеливо слушал болтовню незнакомца, хотя она сразу показалась ему шутовством странствующего пустобреха. Но что-то в незнакомце внушало доверие.
    - Все необходимое у меня с собой, - продолжал странный коробейник, - а что касается цены... - Тут незнакомец сделал жест, показывающий пренебрежение к подобным низменным мелочам. - Моим вознаграждением будет результат опыта, за которым я буду наблюдать. Я немножко философ, и такие вещи меня интересуют. Вот, взгляните.
    Незнакомец нагнулся к тюку, стоявшему у него в ногах, и, вытащив серебряный флакон искусной работы, поставил его на стол.
    - На вкус это довольно приятная штука, - стал объяснять незнакомец, - чуть-чуть горьковатая; но ее пьют не бокалами, достаточно рюмки, какими пьют, скажем, старое токайское. Главное, чтобы мысли обоих людей, меняющихся душами, были сосредоточены на одном желании: "Пусть моя душа перейдет к нему, пусть его душа перейдет ко мне". Сама операция крайне проста, ее секрет - в этом снадобье.
    Незнакомец погладил изящный флакон так ласково, как гладят любимого щенка.
    - Вы, может быть, скажете: "А найдется ли человек, желающий поменяться душой с Николасом Снайдерсом?" - Незнакомец, казалось, пришел, имея наготове ответ на все вопросы. - Мой друг, вы богаты, вам бояться нечего. Душа - это как раз то, что люди ценят меньше всего. Выберите себе подходящую душу и заключайте сделку. Оставляю вам флакон и в виде совета скажу: юноша на такое дело скорее согласится, чем старик. Юноше общество твердит, что все в мире можно купить за золото. Выберите себе красивую, честную, свежую молодую душу, Николас Снайдерс, но выбирайте поскорее. Ваши волосы уже порядком побелели, мой друг. Вкусите настоящую радость жизни, прежде чем вам придется умереть.
    Странный коробейник засмеялся, встал и завязал свой тюк. Николас Снайдерс не шевельнулся и не произнес ни слова, пока мягкий стук тяжелой двери не вернул ему утраченного равновесия. Схватив оставленный незнакомцем флакон, Снайдерс вскочил со стула, собираясь выбросить его на улицу вслед за ушедшим, но отблеск пылающих в камине углей на полированной поверхности флакона остановил его.
    - В конце концов сама бутылочка чего-то стоит, - усмехнулся Николас.
    Он отодвинул флакон и, засветив две восковые свечки, углубился в свою счетную книгу в зеленом переплете. Однако время от времени взор Николаса Снайдерса возвращался к тому месту, где стоял серебряный флакон, наполовину утонувший среди пыльных бумаг. А немного позднее раздался стук в дверь, и на этот раз действительно пришел молодой Ян.
    Ян протянул свою здоровенную лапу через заваленный бумагами письменный стол:
    - Мы расстались в гневе, Николас Снайдерс. Это моя вина. Вы были правы. Прошу вас, простите меня. Я был бедняк, с моей стороны было очень эгоистично желать, чтобы молодая девушка делила со мной нужду и горе. Но теперь я уже больше не бедняк.
    - Садись, - ответил Николас приветливым тоном. - Я слышал обо всем этом. Итак, ты теперь и шкипер, и хозяин судна. Своего собственного судна?
    - Судно станет моим после следующего рейса, - с веселой улыбкой ответил Ян. - Мне это обещал бургомистр Алларт.
    - Обещать - это одно, а сдержать слово - совсем другое, - многозначительно сказал Николас. - Бургомистр Алларт - человек небогатый. Его может соблазнить большая сумма денег, предложенная другим, который таким образом станет собственником судна.
    Ян от души рассмеялся.
    - Ну, это мог бы сделать разве какой-нибудь враг, а у меня, слава богу, врагов нет.
    - Счастливый ты парень! - воскликнул Николас. - Не каждый может похвастаться, что не имеет врагов. А твои родители, Ян, будут жить с вами?
    - Нам бы хотелось, - ответил Ян. - И Кристине, и мне. Но мать очень слаба, и старая мельница стала частью ее жизни.
    - Согласен, - сказал Николас, - старая виноградная лоза, оторванная от старой стены, вянет. А твой отец, Ян? Ходят разные слухи. Мельница себя окупает?
    Ян отрицательно покачал головой:
    - Она уже никогда не будет давать дохода, и долги душат отца. Но все это, впрочем, как я доказал ему, дело прошлое. Его кредиторы согласились считать должником меня и подождать с уплатой.
    - Все ли? - усомнился Николас.
    - Все, кого мне удалось разыскать, - ответил Ян.
    Николас Снайдерс отодвинул свой стул и посмотрел на Яна с улыбкой, затерявшейся на его морщинистом лице:
    - Значит, ты и Кристина уже обо всем столковались?
    - С вашего согласия - да, мингэр, - ответил Ян.
    - А будете ли вы ждать моего согласия? - спросил Николас.
    - Мы хотим, чтобы вы его дали, мингэр.
    Ян улыбнулся, но тон, которым он это сказал, был все же приятен для ушей Николаса Снайдерса, потому что Николас больше всего любил бить собаку, которая рычит и скалит зубы.
    - Лучше не ждите, - сказал Николас Снайдерс. - Вам пришлось бы дожидаться чересчур долго.
    Ян вскочил, и краска гнева залила его лицо:
    - Значит, вы остаетесь верны себе, Николас Снайдерс! Тогда - как хотите!
    - Может быть, ты думаешь жениться на ней вопреки моей воле?
    - Да, вопреки вашей воле и вопреки воле ваших адских друзей и самого дьявола, которого вы на побегушках! - выпалил Ян.
    Потому что душа у Яна была великодушная, храбрая, нежная, но чрезвычайно вспыльчивая. Даже у самых лучших душ есть свои недостатки.
    - Мне очень жаль, - сказал старик Николас.
    - Рад слышать это, - ответил Ян.
    - Мне жаль твою мать, - пояснил Николас. - Боюсь, что бедная женщина останется без приюта на старости лет. Отсрочка по закладной будет аннулирована в самый день твоей свадьбы, Ян. Мне жаль и твоего отца, Ян. Ты не встретился с одним из его кредиторов. Да, жаль твоего отца. Он всегда страшился тюрьмы. Мне жаль и тебя самого, мой юный приятель
Страницы: 123