» в начало

Джозеф Конрад - Тайфун

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джозеф Конрад - Тайфун
   Юмор
вернуться

Джозеф Конрад

Тайфун


    - Вы только представьте себе нелепого слона из Ноева ковчега на флаге нашего судна! - сказал он однажды, просовывая голову в машинное отделение. - Черт бы меня побрал, если я могу это вынести! Я откажусь от места. А вы что скажете, мистер Раут?
    Старший механик только откашлялся с видом человека, знающего цену хорошему месту.
    В первое утро, когда новый флаг взвился над кормой "Нянь-Шаня", Джакс стоял на мостике и с горечью созерцал его. Некоторое время он боролся со своими чувствами, а потом заметил:
    - Чудно плавать под таким флагом, сэр.
    - В чем дело? Что-нибудь неладно с флагом? - осведомился капитан Мак-Вир. - А мне кажется, все в порядке.
    И он подошел к поручням мостика, чтобы получше разглядеть флаг.
    - Ну, а мне он кажется странным! - с отчаянием выпалил Джакс и убежал с мостика.
    Такое поведение удивило капитана Мак-Вира. Немного погодя он спокойно прошел в штурманскую рубку и раскрыл международный код сигналов на той странице, где стройными пестрыми рядами вытянулись флаги всех наций. Он пробежал по ним пальцем, а дойдя до сиамского, очень внимательно всмотрелся в красное поле и белого слона. Ничего не могло быть проще, но для большей наглядности он вынес книгу на мостик, чтобы сравнить цветной рисунок с подлинным флагом на флагштоке. Когда Джакс, исполнявший в тот день свои обязанности с видом сдержанно-свирепым, очутился случайно на мостике, капитан заметил:
    - Флаг такой, каким ему полагается быть.
    - Вот как! - пробормотал Джакс, опускаясь на колени перед палубным инструментальным ящиком и злобно извлекая оттуда запасной лотлинь.
    - Да. Я проверил по книге. В длину вдвое больше, чем в ширину, а слон как раз посредине. Ведь эти береговые должны знать, как делать местный флаг. Уж это само собой разумеется... Вы ошиблись, Джакс...
    - Да, сэр... - начал Джакс, возбужденно вскакивая, - все, что я могу сказать, это...
    Дрожащими руками он ощупывал бухту линя.
    - Ничего, ничего! - успокоил его капитан Мак-Вир, тяжело опускаясь на маленький брезентовый складной стул, весьма им любимый. - Вам нужно только следить за тем, чтобы не подняли слона вверх ногами, пока еще не привыкли к нему...
    Джакс швырнул новый лотлинь на бак, громко крикнул:
    - Боцман, сюда! Не забудьте его вымочить! - Затем с величайшей решимостью повернулся к своему капитану.
    Но капитан Мак-Вир, удобно положив локти на поручни мостика, продолжал:
    - ...потому что, полагаю, это было бы понято, как сигнал бедствия. Как вы думаете? Я считаю, что с этим слоном нужно обращаться так же, как и с английским флагом...
    - В самом деле?! - заревел Джакс так громко, что все бывшие на палубе поглядели на мостик. Потом он вздохнул и, с неожиданной покорностью, кротко сказал: - Да, что и говорить, зрелище было бы прискорбное.
    Позже он конфиденциально обратился к старшему механику:
    - Послушайте-ка, я вам расскажу о последней выходке нашего старика!
    Мистер Соломон Раут (большей частью именуемый "Длинный Сол", "Старый Сол" или "Отец Раут") почти всегда оказывался выше всех ростом на борту любого корабля, где он служил; поэтому он приобрел привычку наклоняться не спеша, со снисходительным видом. Волосы у него были редкие, рыжеватые, щеки плоские и бледные, руки костлявые, длинные и тоже бледные, словно он всю свою жизнь не видел солнца.
    Он улыбнулся с высоты своего роста Джаксу, продолжая курить и спокойно глядеть по сторонам с видом добродушного дядюшки, снисходительно выслушивающего болтовню возбужденного школьника. Рассказ немало его позабавил, но он только спросил бесстрастно:
    - И вы отказались от своей должности?
    - Нет! - крикнул обескураженный Джакс, устало повышая голос, чтобы перекричать хриплый скрежет лебедок "Нянь-Шаня".
    Работали все лебедки, подхватывая стропы с грузом и поднимая их высоко, до конца длинных подъемных стрел, - казалось, для того только, чтобы затем беззаботно дать им сорваться. Грузовые цепи стонали в ручных лебедках, с бряцанием ударялись о края люков, звенели за бортом, все судно содрогалось, а длинные серые бока его дымились в облаках пара.
    - Нет, - крикнул Джакс, - не отказался! Что толку! С таким же успехом я мог преподнести свою отставку вот этой переборке! Не думаю, чтобы такому человеку можно было хоть что-нибудь втолковать. Он просто ошеломляет меня.
    В этот момент капитан Мак-Вир, вернувшийся с берега, появился на палубе с зонтом в руке, в сопровождении печального и сдержанного китайца, следовавшего за ним по пятам также с зонтом и в шелковых туфлях на бумажной подошве.
    Капитан "Нянь-Шаня", говоря едва слышно и по обыкновению глядя на свои сапоги, сообщил, что в этот рейс необходимо будет заехать в Фучжоу. Затем он высказал пожелание, чтобы мистер Раут позаботился развести пары завтра, ровно в час пополудни. Он сдвинул шляпу на затылок, чтобы вытереть лоб, и при этом заметил, что терпеть не может сходить на берег. Мистер Раут, возвышавшийся над ним, не удостоил произнести ни слова и сумрачно курил, упершись правым локтем в ладонь левой руки. Далее тем же пониженным голосом было отдано распоряжение Джаксу очистить межпалубный трюм от груза. Туда нужно будет поместить двести человек кули. "Компания Бен-Хин" отправляет эту партию на родину. Провиант - двадцать пять мешков рису - будет доставлен сейчас на сампане. Все кули прослужили семь лет, говорил капитан Мак-Вир, и у каждого есть сундук из камфарного дерева. Нужно поставить на работу плотника: пусть прибьет трехдюймовые планки вдоль нижней палубы на корме и на носу, чтобы эти ящики не сдвинулись с места во время плавания. Джаксу немедленно следует заняться этим делом. "Вы слышите, Джакс?.." Этот китаец поедет до Фучжоу, будет переводчиком. Он - клерк "Компании Бен-Хин" и хотел бы осмотреть помещение, предназначенное для кули. Пусть Джакс проводит его на нос... "Вы слышите, Джакс?"
    Джакс в соответствующих местах вежливо, без всякого энтузиазма вставлял: "Да, сэр", потом бросил китайцу: "Иди, Джон. Твой смотреть", - и тот немедленно последовал за ним по пятам.
    - Твой хочет смотреть, твой смотрит, - сказал Джакс, плохо усваивавший иностранные языки и сейчас безжалостно коверкавший английский жаргон. Он показал на открытый люк: - Каждый кули свой мести спать. Понял?
    Джакс имел вид суровый, но не враждебный. Китаец, грустный и безмолвный, заглянул в темный люк; казалось, он стоит у края зияющей могилы.
    - Дождь нет там, внизу, - понял? - указывал Джакс. - Хорошая погода - кули идет наверх, - продолжал он, воодушевляясь. - Делает так: п-у-у-у-у! - он выпятил грудь и раздул щеки. - Понял, Джон? Дышать свежий воздух. Хорошо. А? Кули мыть свои штаны, кушать наверху. Понял, Джон?
    Он подсевал губами и выразительно покрутил руками, изображая стирку белья. Китаец, скрывая под кротким, меланхолическим видом свое недоверие к этой пантомиме, переводил миндалевидные глаза с Джакса на люк и обратно.
    - Осень холосо, - произнес он безутешным шепотом и плавно понесся по палубе, ловко избегая попадавшиеся на пути препятствия. Наконец он исчез, низко пригнувшись под стропом с десятью рогожными мешками, наполненными каким-то дорогим товаром и издававшими отвратительный запах.
    Тем временем капитан Мак-Вир поднялся на мостик и вошел в штурманскую рубку, где его ждало письмо, начатое два дня назад. Эти длинные письма начинались словами: "Моя дорогая жена", и стюард, отрываясь от мытья полов и стирания пыли с хронометров, то и дело урывал минутку, чтобы заглянуть в них. Они интересовали его значительно больше, чем могли бы заинтересовать женщину, для которой предназначались; объяснялось это тем, что в письмах с мельчайшими подробностями изображались все события плавания "Нянь-Шаня".
    Капитан, верный фактам, - только они и доходили до его сознания, - добросовестно трудился, излагая их на многих страницах. Дом с красивым портиком, куда адресовались эти письма, находился в северном пригороде; перед окнами был крохотный садик, а в парадной двери красовалось цветное стекло. За этот дом он платил сорок пять фунтов в год и не считал арендную плату слишком высокой, ибо миссис Мак-Вир - претенциозная особа с тощей шеей и презрительной миной - считалась леди и была признана соседями за таковую. У нее была одна тайна: она смертельно боялась, как бы ее супруг не вернулся с намерением навсегда остаться дома. Под той же крышей проживали еще дочь Лидия и сын Том. Эти двое были едва знакомы с отцом. Они знали его как редкого гостя, привилегия которого - курить по вечерам в столовой трубку и спать в доме. Долговязая девочка, пожалуй, стыдилась его, а мальчик был к нему откровенно равнодушен и проявлял это чувство с восхитительной прямотой, свойственной его возрасту.
    А капитан Мак-Вир писал домой с берегов Китая двенадцать раз в год и выражал странное желание, чтобы о нем "напоминали детям"; подписывался он всегда - "твой любящий супруг" - с таким спокойствием, словно эти слишком привычные слова совершенно стерлись от употребления и потеряли всякий смысл.
    Китайские моря - Северное и Южное - узкие моря. Они полны повседневных красноречивых фактов: острова, песчаные отмели, рифы, быстрые и изменчивые течения говорят сами за себя, и всякому" моряку их язык кажется понятным и точным. На капитана Мак-Вира, знающего цену реальным фактам, их речь возымела такое действие, что он забросил свою каюту внизу и целые дни проводил на мостике судна, часто обедал наверху, а спал в штурманской рубке. Здесь же сочинял он и свои письма домой. В каждом письме, без исключения, встречалась фраза: "В этот рейс погода стояла очень хорошая", или подобное же сообщение в несколько иной форме. И эта удивительно настойчивая фраза отличалась тою же безупречной точностью, как и все остальное письмо.
    Мистер Раут также писал письма, только никто на борту не знал, каким многословным он мог быть с пером в руках, ибо у старшего механика хватало смекалки запирать свой письменный стол. Жена наслаждалась его слогом. Были они бездетны, и миссис Раут, крупная веселая сорокалетняя женщина с пышным бюстом, проживала в маленьком коттедже близ Теддингтона вместе с беззубой и почтенной матерью мистера Раута. С загоревшимися глазами она пробегала свою корреспонденцию за завтраком, а интересные места радостно выкрикивала во весь голос, чтобы ее услышала глухая старуха. Вступлением к каждой выдержке служил предупреждающий крик: "Соломон говорит!" Она имела обыкновение выпаливать изречения Соломона также и чужим людям, приводя их в изумление незнакомым текстом и шутливым тоном этих цитат. Однажды в коттедж явился с визитом новый викарий. Миссис Раут улучила минутку сообщить ему:
    - Как говорит Соломон: "Механики, отправляясь в море, созерцают чудеса морской жизни..." - но, заметив изменившееся лицо гостя, остановилась и вытаращила глаза.
    - Соломон... О!.. Миссис Раут, - заикаясь, выговорил молодой человек и сильно покраснел, - должен сказать, я не...
    - Это мой муж! - закричала она и откинулась на спинку стула.
    Поняв, в чем соль, она неудержимо захохотала, прикрыв глаза носовым платком, а викарий силился выдавить улыбку, - в жизнерадостных женщинах он ничего не понимал и теперь был глубоко убежден, что видит перед собой безнадежно помешанную
Страницы: 123456789101112131415