» в начало

Джозеф Конрад - Тайфун

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джозеф Конрад - Тайфун
   Юмор
вернуться

Джозеф Конрад

Тайфун

Он поднял мутные глаза к небу, потом поглядел на горизонт; а горизонт, наклонившись под углом в сорок градусов, казалось, висел на откосе и медленно оседал. - Господи! Что же это такое?
    Джакс, расставив свои длинные ноги, как ножки циркуля, заговорил с сознанием собственного превосходства:
    - На этот раз нас захватит. Барометр падает черт знает как, Гарри. А вы тут стараетесь затеять дурацкую ссору...
    Слово "барометр", казалось, воспламенило гнев второго механика. Собравшись с силами, он суровым и сдержанным тоном посоветовал Джаксу запихать себе в глотку этот гнусный инструмент. Кому какое дело до его чертова барометра! Суть в том, что давление пара падает; а у него жизнь стала хуже собачьей, когда кочегары теряют сознание, а старший механик одурел; ему лично наплевать, скоро ли все это взлетит к черту! Казалось, механик готов расплакаться; затем он перевел дух, мрачно пробормотал: "Я им покажу - терять сознание!" - и бросился к люку. Тут он задержался на секунду, чтобы погрозить кулаком неестественно бледному солнцу, а затем, гикнув, прыгнул в темную дыру.
    Когда Джакс обернулся, его взгляд упал на круглую спину и большие красные уши капитана Мак-Вира, который перешел на другой конец мостика. Не глядя на своего старшего помощника, он тотчас заговорил:
    - Очень вспыльчивый человек - этот второй механик.
    - И прекрасный механик - проворчал Джакс. - Они не могут держать нужное давление пара, - поспешно прибавил он и ухватился за поручни, предвидя неминуемый крен.
    Капитан Мак-Вир, не подготовленный к этому, едва удержался на ногах и налетел на пиллерс, поддерживающий тент.
    - Богохульник! - упрямо сказал он. - Если так будет продолжаться, я должен буду от него отделаться при первом удобном случае.
    - Это все от жары, - сказал Джакс. - Погода ужасная! Тут и святой начнет ругаться. Даже здесь голова обернута шерстяным одеялом.
    Капитан Мак-Вир поднял глаза.
    - Вы хотите сказать, мистер Джакс, что вам случалось заворачивать голову в шерстяное одеяло? Зачем же вы это делали?
    - Это образное выражение, сэр, - бесстрастно ответил Джакс.
    - Ну и словечки же у вас! А это что значит - "и святой начнет ругаться?" Я бы хотел, чтобы вы таких глупостей не говорили. Что же это за святой, если он ругается? Такой же святой, как вы, я думаю. А какое отношение имеет к этому одеяло... или погода? Я же не ругаюсь из-за жары... ведь так? Просто скверный характер. Вот в чем тут дело. А какой смысл выражаться таким образом?
    Так выступил капитан Мак-Вир против образных выражений, а под конец и совсем изумил Джакса: он презрительно фыркнул и сердито проворчал:
    - Черт возьми! Я его выкину отсюда, если он не будет осторожнее.
    А неисправимый Джакс подумал: "Вот тебе на! Мой-то старичок совсем неузнаваем. И характер у него появился. Как вам это нравится! А все - погода. Не иначе, как погода. Тут и ангел станет сварливым, не говоря уж о святом..."
    Все китайцы на палубе, казалось, находились при последнем издыхании.
    Заходящее солнце - угасающий коричневый диск с уменьшенным диаметром - не излучало сияния, как будто с этого утра прошли миллионы столетий и близок конец мира. Густая гряда облаков зловещего темно-оливкового оттенка появилась на севере и легла низко и неподвижно над морем - осязаемое препятствие на пути корабля. Судно, ныряя, шло ей навстречу, словно истощенное существо, гонимое к смерти. Медный сумеречный свет медленно угас; спустилась темнота, и над головой высыпал рой колеблющихся крупных звезд; они мерцали, как будто кто-то их раздувал, и казалось - нависли низко над землей.
    В восемь часов Джакс вошел в штурманскую рубку, чтобы внести пометки в судовой журнал. Он старательно выписал из записной книжки число пройденных миль, курс судна; а в рубрике, озаглавленной "Ветер", нацарапал слово "штиль" сверху донизу, - с полудня до восьми часов. Его раздражала непрерывная монотонная качка. Тяжелая чернильница скользила, словно наделенная разумом, умышленно увертывалась от пера. Написав в рубрике под заголовком "Заметка" - "Гнетущая жара", он зажал зубами кончик ручки, как мундштук трубки, и старательно вытер лицо.
    "Крен сильный, волны высокие, поперечные..." - начал он снова и подумал: "Сильный - совсем неподходящее слово". Затем написал: "Заход солнца угрожающий. На северо-востоке низкая гряда облаков. Небо ясное".
    Навалившись на стол, сжимая перо, он поглядел в сторону двери и в этой раме увидел, как все звезды понеслись вверх по черному небу. Все они обратились в бегство и исчезли; осталось только черное пространство, испещренное белыми пятнами, ибо море было такое же черное, как и небо, усеянное клочьями пены. Звезды вернулись, когда судно накренилось на другой бок, и вся мерцающая стая покатилась вниз; то были не огненные точки, а крохотные, ярко блестевшие диски.
    Джакс секунду следил за летучими звездами, а затем стал писать: "8 п.п. Волнение усиливается. Крен сильный, палуба залита водой. Кули размещены на ночь, люк задраен. Барометр все время падает". Он остановился и подумал: "Может быть, ничего из этого не выйдет". Затем решительно внес последнюю запись: "Все данные, что надвигается тайфун".
    Собравшись уйти, он должен был отступить в сторону, чтобы дать дорогу капитану Мак-Виру. Тот вошел, не говоря ни слова, и не делая ни единого жеста.
    - Закройте дверь, мистер Джакс, слышите? - крикнул он из рубки.
    Джакс повернулся, чтобы исполнить приказание, и насмешливо пробормотал:
    - Верно, боится простудиться.
    Это была не его вахта, но он жаждал общения с себе подобными, а потому беззаботно заговорил со вторым помощником:
    - Кажется, дела не так уж плохи, как вы думаете?
    Второй помощник шагал взад и вперед по мостику; ему приходилось то быстро семенить ногами, то с трудом карабкаться по вздыбленной палубе. Услышав голос Джакса, он остановился, не отвечая, и стал глядеть вперед.
    - Ого! Вот это здоровая волна! - сказал Джакс, покачнувшись так, что коснулся рукой пола.
    На этот раз второй помощник издал какой-то недружелюбный звук.
    Это был уже немолодой, жалкий человечек со скверными зубами и без малейших признаков растительности на лице. Его спешно наняли в Шанхае, когда прежний второй помощник задержал судно на три часа в порту, ухитрившись (каким образом, капитан Мак-Вир так и не мог понять) упасть за борт и угодить на пустой угольный лихтер, стоявший у борта. Он что-то сломал себе, получив сотрясение мозга, и был отправлен на берег в больницу.
    Джакса такой недружелюбный звук не обескуражил.
    - Китайцы, должно быть, превесело проводят время там, внизу, - сказал он. - Пусть хоть утешаются тем, что наша старушка - самое устойчивое судно из всех, на каких мне приходилось плавать! Ну вот! Этот вал был хоть куда.
    - Подождите - и увидите, - буркнул второй помощник.
    Нос у него был острый, с красным кончиком; губы тонкие, поджатые; он всегда имел такой вид, словно сдерживал бешенство; речь его была лаконичной до грубости. Все свободное время он проводил в своей каюте, всегда закрывал за собой дверь и затихал там, словно моментально погружался в сон; но когда наступало время его вахты на палубе, матрос, придя его будить, неизменно заставал его в одной и той же позе: он лежал на койке, голова его покоилась на грязной подушке, а глаза злобно сверкали. Писем он никогда не писал и, казалось, ни от кого их не ждал; слыхали, как он упомянул однажды о Вест Хартлпуле, да и то с крайним озлоблением в связи с грабительскими ценами в каком-то пансионе. Был он одним из тех людей, которых, в случае необходимости, можно подобрать в любом порту. Такие люди бывают в достаточной мере компетентны; по-видимому, всегда нуждаются; порочных наклонностей не обнаруживают и неизменно носят на себе клеймо неудачника. На борт они попадают случайно, ни к одному судну не привязаны, живут, мало общаясь с товарищами, экипаж судна ничего о них не знает, а от места они отказываются в самое неподходящее время. Ни с кем не попрощавшись, они сходят на берег в каком-нибудь всеми забытом порту, где всякий другой человек побоялся бы высадиться, и тащат свой ветхий морской сундучок, старательно обвязанный веревкой, словно там хранятся какие-то сокровища; кажется, будто они, уходя, посылают проклятие судну.
    - Подождите, - повторил он, раскачиваясь, чтобы сохранить равновесие, и упорно поворачивая спину Джаксу.
    - Вы хотите сказать, что нам придется туго? - спросил Джакс с мальчишеским любопытством.
    - Сказать?.. Я ничего не говорю. Вы меня на слове не поймаете, - отрезал второй помощник с таким презрительно-самодовольным и лукавым видом, как будто вопрос Джакса был хитро расставленной ловушкой. - Э, нет! Никто из вас не заставит меня свалять дурака, - пробормотал он себе под нос.
    Джакс поспешил вывести заключение: второй помощник - подлая скотина, и мысленно пожалел, что бедняга Джек Элен свалился на этот угольный лихтер. Далекая черная масса впереди судна казалась какой-то иной ночью, видимой сквозь звездную ночь земли. Ночь эта была беззвездной и находилась за пределами вселенной; в ее зловещую тишину можно было заглянуть через узкую щель в сияющей сфере, которая обволакивает землю.
    - Что бы там ни было впереди, - сказал Джакс, - мы несемся прямо навстречу ему.
    - Вы это сказали, - подхватил второй помощник, по-прежнему стоя спиной к Джаксу. - Вы это сказали, помните, - не я.
    - Ах, убирайтесь вы к черту! - прорвало Джакса; второй помощник торжествующе хихикнул.
    - Вы это сказали, - повторил он.
    - Ну так что ж?
    - Я знавал действительно хороших людей, которым попадало от их шкиперов из-за менее неосторожных слов, - с лихорадочным возбуждением ответил второй помощник. - Э, нет! Меня вы не поймаете.
    - Вы как будто чертовски боитесь выдать себя, - сказал Джакс, обозленный такой нелепостью. - Я бы не побоялся говорить то, что думаю.
    - Мне-то? Невелика храбрость. Я - нуль, и сам это знаю.
    Судно после сравнительно устойчивого положения снова стало раскачиваться на волнах; качка усиливалась с каждой секундой; и Джакс, старавшийся сохранить равновесие, был слишком занят, чтобы ответить. Как только яростная качка несколько утихла, он проговорил:
    - Пожалуй, это уже слишком. Хорошенького понемногу! Надвигается что или нет, а все-таки, мне кажется, следует повернуть судно против волны. Старик только что пошел прилечь. Пойду-ка я поговорю с ним.
    Открыв дверь штурманской рубки, он увидел, что капитан читает книгу, Капитан Мак-Вир не лежал, а стоял, уцепившись одной рукой за книжную полку, а в другой держа перед собой раскрытый толстый том. Лампа вертелась в карданном подвесе; книги перекатывались на полке; длинный барометр порывисто описывал круги, стол каждую секунду менял наклон. Среди этих движущихся и вертящихся предметов стоял, держась за полку, капитан Мак-Вир; подняв глаза, он спросил:
Страницы: 123456789101112131415