» в начало

Джозеф Конрад - Тайфун

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джозеф Конрад - Тайфун
   Юмор
вернуться

Джозеф Конрад

Тайфун


    Нелепость отданного приказания возмутила Джакса. Ему так не хотелось идти, словно судно должно было потонуть в тот момент, когда он оставит палубу.
    - Я должен знать... не могу... уйти...
    - Они успокоятся, сэр.
    - Дерутся... Боцман говорит, они дерутся... Почему?.. Не могу... допустить... чтобы дрались... на борту судна... Хотел бы... чтобы вы оставались здесь... на случай... если меня снесет... за борт... Посмотрите и скажите мне... в рупор машинного отделения... Не хочу, чтобы вы... поднимались сюда... слишком часто... Опасно... ходить... по палубе...
    Джакс, голову которого сжимал капитан, с ужасом прислушивался к этим словам.
    - Не хочу... чтобы вы погибли... пока судно... держится... Раут... надежный парень. Судно может еще... пробиться...
    И вдруг Джакс понял, что должен идти.
    - Вы думаете, оно выдержит? - воскликнул он.
    Но ветер поглотил ответ, и Джакс уловил одно только слово, произнесенное с величайшей энергией:
    - Всегда...
    Капитан Мак-Вир освободил голову Джакса и, наклонившись к боцману, крикнул:
    - Ступайте назад с помощником!
    Джакс почувствовал только, что рука упала с его плеч. Его отпустили, отдав приказание... сделать - что? Он был в таком отчаянии, что неосмотрительно разжал руки, цеплявшиеся за поручни, и в ту же секунду ветер подхватил его. Ему казалось, что никакая сила не может его остановить и он полетит прямо за корму. Он поспешно лег ничком, а боцман, следовавший по пятам, упал на него.
    - Не поднимайтесь пока, сэр! - крикнул боцман. - Не торопитесь!
    Волна пронеслась над ними. Джакс разобрал слова захлебывающегося боцмана: трапы были снесены.
    - Я спущу вас вниз за руки, сэр! - крикнул он; затем сообщил что-то о дымовой трубе, которая, по всем вероятиям, также может отправиться за борт.
    Джакс считал это вполне возможным и представил себе, что огонь в топках погас, судно беспомощно...
    Боцман продолжал орать над самым его ухом.
    - Что? Что такое? - отчаянно крикнул Джакс.
    А тот повторил:
    - Что бы сказала моя старуха, если б видела меня сейчас?
    В проходе, куда пробилась и плескалась в темноте вода, люди лежали неподвижно, как трупы. Джакс споткнулся об одного и злобно выругал его за то, что валяется на дороге. Тогда два-три слабых голоса взволнованно спросили:
    - Есть надежда, сэр?
    - Что с вами, дурачье? - грубо сказал он.
    Он чувствовал, что готов броситься на пол подле них и больше не двигаться. Но они как будто ободрились. Услужливо повторяя: "Осторожнее! Не забудьте - здесь крышка лаза, сэр!" - они спустили его в угольную яму. Боцман прыгнул вслед за ними и, едва поднявшись на ноги, произнес:
    - Она бы сказала: "Поделом тебе, старый дуралей! Зачем совался в море?"
    У боцмана были кое-какие средства, и он любил частенько упоминать об этом. Его жена - толстая женщина - и две взрослые дочери держали зеленную лавку в Лондоне в Ист-Энде.
    В темноте Джакс, нетвердо держась на ногах, прислушивался к частым гулким ударам. Заглушенный визг раздавался как будто у самого уха, а сверху давил на эти близкие звуки более громкий рев шторма. Голова у него кружилась. И ему также в этой угольной яме качка показалась чем-то новым и грозным, подрывающим его мужество, как будто он впервые находился на море.
    Он почти готов был выбраться отсюда, но слова капитана Мак-Вира делали отступление невозможным. Ему был дан приказ - пойти и посмотреть. Хотел бы он знать, кому это нужно! Взбешенный, он говорил себе, что, конечно, пойдет и посмотрит. Но боцман, неуклюже шатаясь, предостерегал, чтобы он осторожно открывал дверь: там идет отчаянная драка. Джакс, словно испытывая невыносимую физическую боль, раздраженно осведомился, какого черта они там дерутся.
    - Доллары! Доллары, сэр!.. Все их гнилые сундуки разбились. Проклятые деньги рассыпались по всему полу, а они ловят их, катаются кубарем, дерутся и кусаются. Сущий ад!
    Джакс рванул дверь. Коротышка-боцман выглядывал из-под его руки.
    Одна из ламп погасла, быть может, разбилась. Злые гортанные крики вырвались навстречу и какое-то странное хрипение - напряженное дыхание всех этих людей. Что-то сильно ударило о борт судна; вода с оглушительным шумом обрушилась сверху, и в красноватой полутьме, где воздух был спертый, Джакс увидел голову, бившуюся об пол, увидел две задранные толстые ноги, обхватившие чье-то голое тело, показалось и исчезло желтое лицо с дико выпученными глазами. Пустой сундук с грохотом перекатывался с боку на бок; какой-то человек, подпрыгнув, упал головой вниз, словно его лягнули сзади; а дальше, в полутьме, неслись другие люди, как груда камней, скатывающихся по склону. Трап, ведущий к люку, был унизан кули, копошившимися, как пчелы на ветке. Они висели на ступеньках волнующейся гроздью, яростно колотя кулаками снизу по задраенному люку, а сверху в промежутках между их воплями доносился яростный рев волн. Судно накренилось сильнее, и они стали падать; сначала упал один, потом двое, наконец, с воем сорвались и все остальные.
    Джакс был ошеломлен. Боцман с грубоватой заботливостью умолял его:
    - Не входите туда, сэр.
    Казалось, здесь все извивалось, каталось и корчилось, а когда судно взлетело на гребень вала, Джаксу почудилось, что эти люди всей своей массой налетят на него. Он отступил назад, захлопнул дверь и дрожащими руками задвинул болт...
    Как только ушел помощник, капитан Мак-Вир, оставшийся один на мостике, шатаясь под напором ветра, боком добрался до рулевой рубки. Дверь рубки открывалась наружу, и чтобы проникнуть туда, ему пришлось вступить в борьбу с ветром; когда же наконец он ухитрился войти, дверь моментально с треском захлопнулась, словно капитан Мак-Вир пулей прошел сквозь дерево. Он остановился, держась за ручку.
    Рулевая машина пропускала пары, и в тесном помещении стекло нактоуза поблескивало мерцающим овалом в редком белом тумане. Ветер выл, гудел, свистел, порывисто сотрясал двери и ставни, злобно обдавая их брызгами. Две бухты лотлиня и маленький брезентовый мешок, подвешенные на длинном талрепе, раскачивались и снова как бы прилипали к переборке. Деревянная решетка под ногами почти плавала в воде; с каждым ударом волны вода яростно пробивалась во все щели двери. Рулевой снял фуражку, куртку и остался в одном полосатом бумажном тельнике, открытом на груди; он стоял, прислонившись спиной к кожуху рулевой передачи. Маленький медный штурвал в его руках казался блестящей хрупкой игрушкой. Жилы на шее его вытянулись и напряглись; в ямке у горла виднелось темное пятно; лицо было неподвижно, осунувшееся, как у мертвеца.
    Капитан Мак-Вир вытер глаза. Волна, едва не смывшая его за борт, унесла, к величайшей его досаде, зюйдвестку с его лысой головы. Пушистые белокурые волосы, мокрые и потемневшие, походили на моток бумажных ниток, фестонами облепивших голый череп. Его лицо, блестевшее от соленой воды, побагровело от ветра и колючих брызг. У него был такой вид, словно он только что отошел, обливаясь потом, от раскаленной печи.
    - Вы здесь? - пробормотал он.
    Второй помощник незадолго до этого пробрался в рулевую рубку. Он забился в угол, согнув колени и сжимая кулаками виски; эта поза свидетельствовала о его бешенстве, отчаянии, покорности и какой-то сосредоточенной мстительности. Он сказал горестно и вызывающе:
    - А я сейчас свободен от вахты!
    Рулевая машина стучала, останавливалась, снова стучала. У штурвального лицо было голодное, глаза вытаращены, как будто картушка компаса за стеклом нактоуза казалась ему куском мяса. Одному богу известно, сколько времени простоял он здесь у штурвала, словно забытый своими товарищами. Склянок не отбивали; позабыли и о смене; заведенного судового порядка и в помине не было; и все-таки он пытался держать курс на северо-северо-восток. Откуда он мог знать, цел ли руль? Быть может, руль снесен, огонь в топках погас, машины поломаны и судно готово опрокинуться, как труп. Он боялся, как бы ему не сбиться с толку и не потерять направления, ибо картушка компаса раскачивалась, вертелась и иногда, казалось, совершала полный оборот. Рулевой страдал от душевного напряжения. Он очень боялся, как бы не снесло рулевую рубку. Водяные горы непрестанно на нее обрушивались. Когда судно ныряло в бездну, уголки его рта подергивались.
    Капитан Мак-Вир посмотрел на часы в рулевой рубке. Они были привинчены к переборке: на белом циферблате черные стрелки, казалось, стояли совершенно неподвижно. Было половина второго утра.
    - Близок день, - пробормотал он.
    Второй помощник расслышал эти слова и поднял голову: у него было лицо человека, горюющего на развалинах.
    - Вы не увидите рассвета! - воскликнул он; руки его и колени заметно дрожали. - Нет, клянусь небом! Не увидите!
    Он снова сжал голову кулаками.
    Тело рулевого слегка пошевельнулось, но голова оставалась неподвижной, словно каменная голова, насаженная на колонну. Судно накренилось так сильно, что капитан Мак-Вир еле устоял на ногах; раскачиваясь, чтобы не упасть, он сурово сказал:
    - Не обращайте внимания на слова этого парня.
    Затем, неуловимо изменив тон, он очень серьезно прибавил:
    - Он не на вахте...
    Матрос ничего не ответил.
    Ураган ревел, потрясая маленькую рубку, казавшуюся непроницаемой для воздуха. Огонь в нактоузе все время трепетал.
    - Тебя не сменили, - продолжал капитан Мак-Вир, не поднимая глаз. - Все-таки я хочу, чтобы ты стоял у штурвала, пока хватит сил. Ты приноровился к ходу. Если на твое место встанет другой, может случиться беда. Это не годится. Не детская игра. А у матросов, должно быть, хватает работы внизу... Как ты думаешь, сможешь выдержать?
    Рулевая машина отрывисто звякнула и тут же остановилась, окутавшись паром, как залитый костер; а неподвижный человек с остановившимся взглядом страстно проговорил, словно вся жизнь его сосредоточилась в губах:
    - Ей-богу, сэр, я могу стоять у штурвала хоть вечность, если никто не будет со мной говорить.
    - О да! Хорошо!
    Капитан впервые поднял глаза на этого человека: Хэкет.
    И, казалось, он тотчас же перестал об этом думать. Наклонившись к рупору в машинное отделение, он крикнул в него, а затем опустил голову. Мистер Раут снизу ответил, и капитан приблизил к рупору губы.
    Вокруг ревела буря, а капитан прикладывал к рупору попеременно то губы, то ухо. Снизу поднимался к нему голос механика; он говорил резко, словно оторвался от горячей работы: один из кочегаров вышел из строя, остальные сплоховали; второй механик и старший кочегар поддерживали огонь под котлами; третий механик стоял у штурвалов ручного управления машиной
Страницы: 123456789101112131415