» в начало

Уайльд Оскар - Портрет Дориана Грея

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Уайльд Оскар - Портрет Дориана Грея
   Юмор
вернуться

Уайльд Оскар

Портрет Дориана Грея

Про вас говорят, что вы развращаете всех, с кем близки, и, входя к человеку в дом, навлекаете на этот дом позор. Не знаю, верпо это или нет, -- как я могу это знать? -- но так про вас говорят. И коечему из того, что я слышал, я не могу не верить. Лорд Глостер -- мой старый университетский товарищ, мы были с ним очень дружны в Оксфорде. И он показал мне письмо, которое перед смертью написала ему жена, умиравшая в одиночестве на своей вилле в Ментоне. Это страшная исповедь -- ничего подобного я никогда не слышал. И она обвиняет вас. Я сказал Глостеру, что это невероятно, что я вас хорошо знаю и вы не способны на подобные гнусности. А действительно ли я вас знаю? Я уже задаю себе такой вопрос. Но, чтобы ответить на него, я должен был бы увидеть вашу душу...
    -- Увидеть мою душу! -- повторил вполголоса Дориан Грей и встал с дивана, бледный от страха.
    -- Да, -- сказал Холлуорд серьезно, с глубокой печалью в голосе.-- Увидеть вашу душу. Но это может один только господь бог.
    У Дориана вдруг вырвался горький смех.
    -- Можете и вы. Сегодня же вечером вы ее увидите собственными глазами! -- крикнул он и рывком поднял со стола лампу.-- Пойдемте. Ведь это ваших рук дело, так почему бы вам и не взглянуть на него? А после этого можете, если хотите, все поведать миру. Никто вам не поверит. Да если бы и поверили, так только еще больше восхищались бы мною. Я знаю наш век лучше, чем вы, хотя вы так утомительно много о нем болтаете. Идемте же! Довольно вам рассуждать о нравственном разложении. Сейчас вы увидите его воочию.
    Какая-то дикая гордость звучала в каждом его слове. Он топал ногой капризно и дерзко, как мальчишка. Им овладела злобная радость при мысли, что теперь бремя его тайны с ним разделит другой, тот, кто написал этот портрет, виновный в его грехах и позоре, и этого человека всю жизнь будут теперь мучить отвратительные воспоминания о том, что он сделал.
    -- Да, -- продолжал он, подходя ближе и пристально глядя в суровые глаза Холлуорда.-- Я покажу вам свою душу. Вы увидите то, что, повашему, может видеть только господь бог.
    Холлуорд вздрогнул и отшатнулся.
    -- Это кощунство, Дориан, не смейте так говорить! Какие ужасные и бессмысленные слова!
    -- Вы так думаете? -- Дориан снова рассмеялся.
    -- Конечно! А все, что я вам говорил сегодня, я сказал для вашего же блага. Вы знаете, что я ваш верный друг.
    -- Не трогайте меня! Договаривайте то, что еще имеете сказать.
    Судорога боли пробежала по лицу художника. Одну минуту он стоял молча, весь во власти острого чувства сострадания. В сущности, какое он имеет право вмешиваться в жизнь Дориана Грея? Если Дориан совершил хотя бы десятую долю того, в чем его обвиняла молва, -- как он, должно быть, страдает! Холлуордподошел к камину и долго смотрел на горящие поленья. Языки пламени метались среди белого, как иней, пепла.
    -- Я жду, Бэзил, -- сказал Дориан, резко отчеканивая слова.
    Художник обернулся.
    -- Мне осталось вам сказать вот что: вы должны ответить на мой вопрос. Если ответите, что все эти страшные обвинения ложны от начала до конца, -- я вам поверю. Скажите это, Дориан! Разве вы не видите, какую муку я терплю? Боже мой! Я не хочу думать, что вы дурной, развратный, погибший человек!
    Дориан Грей презрительно усмехнулся.
    -- Поднимитесь со мйой наверх, Бэзил, -- промолвил он спокойно.-- Я веду дневник, в нем отражен каждый день моей жизни. Но этот дневник я никогда не выношу из той комнаты, где он пишется. Если вы пойдете со мной, я вам его покажу.
    -- Ладно, пойдемте, Дориан, раз вы этого хотите. Я уже все равно опоздал на поезд. Ну, не беда, поеду завтра. Но не заставяйте меня сегодня читать этот дневник. Мне нужен только прямой ответ на мой вопрос.
    -- Вы его получите наверху. Здесь это невозможно. И вам не придется долго читать.

ГЛАВА XIII

    Дориан вышел из комнаты и стал подниматься по лестнице,а Бэзил Холлуорд шел за ним. Оба ступали осторожно, как люди всегда ходят ночью, инстинктивно стараясь не шуметь. Лампа отбрасывала на стены и ступеньки причудливые тени. От порыва ветра где-то в окнах задребезжали стекла.
    На верхней площадке Дориан поставил лампу на пол, и, вынув из кармана ключ, вставил его в замочную скважину.
    -- Так вы непременно хотите узнать правду, Бэзил? -- спросил он, понизив голос
    -- Да.
    -- Отлично.-- Дориан улыбнулся и добавил уже другим, жестким тоном: -- Вы -- единственный человек, имеющий право знать обо мне все. Вы и не подозреваете, Бэзил, какую большую роль сиграли в моей жизни.
    Он поднял лампу и, открыв дверь, вошел в комнату. Оттуда повеяло холодом, от струи воздуха огонь в лампе вспыхнул на миг густооранжевым светом. Дориан дрожал.
    -- Закройте дверь! -- шепотом сказал он Холлуорду, ставя лампу на стол.
    Холлуорд в недоумении оглядывал комнату. Видно было, что здесь уже много лет никто не жил. Вылинявший фламандский гобелен, какая-то занавешенная картина, старый итальянский сундук и почти пустой книжный шкаф, да еще стол и стулвот и все, что в ней находилось. Пока Дориан зажигал огарок свечи на каминной полке, Холлуорд успел заметить, что все здесь покрыто густой пылью, а ковер дырявый. За панелью быстро пробежала мышь. В комнате стоял сырой запах плесени.
    -- Значит, вы полагаете, Бэзил, что один только бог видит душу человека? Снимите это покрывало, и вы увидите мою душу. В голосе его звучала холодная горечь.
    -- Вы сошли с ума, Дориан. Или ломаете комедию? -- буркнул Холлуорд, нахмурившись.
    -- Не хотите? Ну, так я сам это сделаю.-- Дориан сорвал покрывало с железного прута и бросил его на пол.
    Крик ужаса вырвался у художника, когда он в полумраке увидел жуткое лицо, насмешливо ухмылявшееся ему с полотна. В выражении этого лица было что-то возмущавшее душу, наполнявшее ее омерзением. Силы небесные, да ведь это лицо Дориана! Как ни ужасна была перемена, она не совсем еще уничтожила его дивную красоту. В поредевших волосах еще блестело золото, чувственные губы были попрежнему алы. Осоловелые глаза сохранили свою чудесную синеву, и не совсем еще исчезли благородные линии тонко вырезанных ноздрей и стройной шеи... Да, это Дориан. Но кто же написал его таким? Бэзил Холлуорд как будто узнавал свою работу, да и рама была та самая, заказанная по его рисунку. Догадка эта казалась чудовищно невероятной, но на Бэзила напал страх. Схватив горящую свечу, он поднес ее к картине. В левом углу стояла его подпись, выведенная киноварью, длинными красными буквами.
    Но этот портрет -- мерзкая карикатура, подлое, бессовестное издевательство! Никогда он, Холлуорд, этого не писал...
    И всетаки перед ним стоял тот самый портрет его работы. Он его узнал -- и в то же мгновение почувствовал, что кровь словно заледенела в его жилах. Его картина! Что же это значит? Почему она так страшно изменилась?
    Холлуорд обернулся к Дориану и посмотрел на него как безумный. Губы его судорожно дергались, пересохший язык не слушался, и он не мог выговорить ни слова. Он провел рукой по лбу -- лоб был влажен от липкого пота.
    А Дориан стоял, прислонись к каминной полке, и наблюдал за ним с тем сосредоточенным выражением, какое бывает у людей, увлеченных игрой великого артиста. Ни горя, ни радости не выражало его лицо -- только напряженный интерес зрителя. И, пожалуй, во взгляде мелькала искорка торжества. Он вынул цветок из петлицы и нюхал его или делал вид, что нюхает.
    -- Что же это? -- вскрикнул Холлуорд и сам не узнал своего голоса -- так резко и странно он прозвучал.
    -- Много лет назад, когда я был еще почти мальчик, -- сказал Дориан Грей, смяв цветок в руке, -- мы встретились, и вы тогда льстили мне, вы научили меня гордиться моей красотой. Потом вы меня познакомили с вашим другом, и он объяснил мне, какой чудесный дар -- молодость, а вы написали с меня портрет, который открыл мне великую силу красоты. И в миг безумия, -- я и сейчас еще не знаю, сожалеть мне об этом или нет, -- я высказал желание... или, пожалуй, это была молитва...
    -- Помню! Ох, как хорошо я это помню! Но не может быть...Нет, это ваша фантазия. Портрет стоит в сырой комнате, и в полотно проникла плесень. Или, может быть, в красках, которыми я писал, оказалось какое-то едкое минеральное вещество... Да, да! А то, что вы вообразили, невозможно.
    -- Ах, разве есть в мире что-нибудь невозможное? -- пробормотал Дориан, подойдя к окну и припав лбом к холодному запотевшему стеклу.
    -- Вы же говорили мне, что уничтожили портрет!
    -- Это неправда. Он уничтожил меня.
    -- Не могу поверить, что это моя картина.
    -- А разве вы не узнаете в ней свой идеал? -- спросил Дориан с горечью.
    -- Мой идеал, как вы это называете...
    -- Нет, это вы меня так называли!
    -- Так что же? Тут не было ничего дурного, и я не стыжусь этого. Я видел в вас идеал, какого никогда больше не встречу в жизни. А это -- лицо сатира.
    -- Это -- лицо моей души.
    -- Боже, чему я поклонялся! У него глаза дьявола!..
    -- Каждый из нас носит в себе и ад и небо, Бэзил! -- воскликнул Дориан в бурном порыве отчаяния.
    Холлуорд снова повернулся к портрету и долго смотрел па него.
    -- Так вот что вы сделали со своей жизнью! Боже, если это правда, то вы, наверное, еще хуже, чем думают ваши враги!
    Он поднес свечу к портрету и стал внимательно его рассматривать. Полотно на вид было нетронуто, осталось таким, каким вышло из его рук. Очевидно, ужасная порча проникла изнутри. Под влиянием какой-то неестественно напряженной скрытой жизни портрета проказа порока постепенно разъедала его. Это было страшнее, чем разложение тела в сырой могиле.
    Рука Холлуорда так тряслась, что свеча выпала из подсвечника и потрескивала на полу. Он потушил ее каблуком и, тяжело опустившись на расшатанный стул, стоявший у стола, закрыл лицо руками.
    -- Дориан, Дориан, какой урок, какой страшный урок!
    Ответа не было, от окна донеслись только рыдания Дориана.
    -- Молитесь, Дориан, молитесь! Как это нас учили молиться в детстве? "Не введи нас во искушение... Отпусти нам грехи наши... Очисти нас от скверны..." Помолимся вместе! Молитва, подсказанная вам тщеславием, была услышана. Будет услышана и молитва раскаяния. Я слишком боготворил вас -- и за это наказан. Вы тоже слишком любили себя. Оба мы наказаны.
    Дориан медленно обернулся к Холлуорду и посмотрел на него полными слез глазами.
    -- Поздно молиться, Бэзил, -- с трудом выговорил он.
    -- Нет, никогда не поздно, Дориан. Станем на колени и постараемся припомнить слова какой-нибудь молитвы... Кажется, в Писании где-то сказано: "Хотя бы грехи ваши были как кровь, я сделаю их белыми как снег"
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940