» в начало

Уайльд Оскар - Портрет Дориана Грея

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Уайльд Оскар - Портрет Дориана Грея
   Юмор
вернуться

Уайльд Оскар

Портрет Дориана Грея

Вот уже скоро восемнадцать лет я его знаю, а он за столько лет почти не переменился... Не то что я, -- добавила она с печальной усмешкой.
    -- Значит, ты клянешься?
    -- Клянусь! -- хриплым эхом сорвалось с ее плоских губ.-- Но ты меня не выдавай, -- добавила она жалобно.-- Я его боюсь. И дай мне деньжонок -- за ночлег заплатить.
    Он с яростным ругательством бросился бежать в ту сторону, куда ушел Дориан Грей, но Дориана и след простыл. Когда Джеймс Вэйн оглянулся, и женщины уже на улице не было.

ГЛАВА XVII

    Неделю спустя Дориан Грей сидел в оранжерее своей усадьбы СелбиРойял, беседуя с хорошенькой герцогиней Монмаут, которая гостила у него вместе с мужем, высохшим шестидесятилетним стариком. Было время чая, и мягкий свет большой лампы под кружевным абажуром падал на тонкий фарфор и чеканное серебро сервиза. За столом хозяйничала герцогиня. Ее белые руки грациозно порхали среди чашек, а полные красные губы улыбались, -- видно, ее забавляло то, что ей нашептывал Дориан. Лорд Генри наблюдал за ними, полулежа в плетеном кресле с шелковыми подушками, а на диване персикового цвета восседала леди Нарборо, делая вид, что слушает герцога, описывавшего ей бразильского жука, которого он недавно добыл для своей коллекции. Трое молодых щеголей в смокингах угощали дам пирожными. В Селби уже съехались двенадцать человек, и назавтра ожидали еще гостей.
    -- О чем это вы толкуете? -- спросил лорд Генри, подойдя к столу и ставя свою чашку.-- Надеюсь, Дориан рассказал вам, Глэдис, о моем проекте все окрестить поновому?.. Это замечательная мысль.
    -- А я вовсе не хочу менять имя, Гарри, -- возразила герцогиня, поднимая на него красивые глаза.-- Я вполне довольна моим, и, наверное, мистер Грей тоже доволен своим.
    -- Милая Глэдис, я ни за что на свете не стал бы менять такие имена, как ваши и Дориана. Оба они очень хороши. Я имею в виду главным образом цветы. Вчера я срезал орхидею для бутоньерки, чудеснейший пятнистый цветок, обольстительный, как семь смертных грехов, и машинально спросил у садовника, как эта орхидея называется. Он сказал, что это прекрасный сорт "робинзониана"... или что-то столь же неблагозвучное. Право, мы: разучились давать вещам красивые названия, -- да, да, это печальная правда! А ведь слово -- это все. Я никогда не придираюсь к поступкам, я требователен только к словам... Потому-то я и не выношу вульгарный реализм в литературе. Человека, называющего лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею -- только на это он и годен.
    -- Ну а как, например, вас окрестить поновому, Гарри? -- спросила герцогиня.
    -- Принц Парадокс, -- сказал Дориан.
    -- Вот удачно придумано! -- воскликнула герцогиня.
    -- И слышать не хочу о таком имени, -- со смехом запротестовал лорд Генри, Садясь в кресло.-- Ярлык пристанет, так уж потом от него не избавишься. Нет, я отказываюсь от этого титула.
    -- Короли не должны отрекаться, -- тоном предостережения произнесли красивые губки.
    -- Значит, вы хотите, чтобы я стал защитником трона?
    -- Да.
    -- Но я провозглашаю истины будущего!
    -- А я предпочитаю заблуждения настоящего, -- отпарировала герцогиня.
    -- Вы меня обезоруживаете, Глэдис! -- воскликнул лорд Генри, заражаясь ее настроением.
    -- Я отбираю у вас щит, но оставляю копье, Гарри.
    -- Я никогда не сражаюсь против Красоты, -- сказал он с галантным поклоном.
    -- Это ошибка, Гарри, поверьте мне. Вы цените красоту слишком высоко.
    -- Полноте, Глэдис! Правда, я считаю, что лучше быть красивым, чем добродетельным. Но, с другой стороны, я первый готов согласиться, что лучше уж быть добродетельным, чем безобразным.
    -- Выходит, что некрасивость -- один из семи смертных грехов?воскликнула герцогиня.А как же вы только что сравнивали с ними орхидеи?
    -- Нет, Глэдис, некрасивость -- одна из семи смертных добродетелей. И вам, как стойкой тори, не следует умалять их значения. Пиво, Библия и эти семь смертных добродетелей сделали нашу Англию такой, какая она есть.
    -- Значит, вы не любите нашу страну?
    -- Я живу в ней.
    -- Чтобы можно было усерднее ее хулить?
    -- А вы хотели бы, чтобы я согласился с мнением Европы о ней?
    -- Что же там о нас говорят?
    -- Что Тартюф эмигрировал в Англию и открыл здесь торговлю.
    -- Это ваша острота, Гарри?
    -- Дарю ее вам.
    -- Что я с пей сделаю? Она слишком похожа на правду.
    -- А вы не бойтесь. Наши соотечественники никогда не узнают себя в портретах.
    -- Они -- люди благоразумные.
    -- Скорее хитрые. Подводя баланс, они глупость покрывают богатством, а порок -- лицемерием.
    -- Всетаки в прошлом мы вершили великие дела.
    -- Нам их навязали, Глэдис.
    -- Но мы с честью несли их бремя.
    -- Не дальше как до Фондовой биржи. Герцогиня покачала головой.
    -- Я верю в величие нации.
    -- Оно -- только пережиток предприимчивости и напористости.
    -- В нем -- залог развития.
    -- Упадок мне милее.
    -- А как же искусство? -- спросила Глэдис.
    -- Оно -- болезнь.
    -- А любовь?
    -- Иллюзия.
    -- А религия?
    -- Распространенный суррогат веры.
    -- Вы скептик.
    -- Ничуть! Ведь скептицизм -- начало веры.
    -- Да кто же вы?
    -- Определить -- значит, ограничить.
    -- Ну, дайте мне хоть нить!..
    -- Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.
    -- Вы меня окончательно загнали в угол. Давайте говорить о другом.
    -- Вот превосходная тема -- хозяин дома. Много лет назад его окрестили Прекрасным Принцем.
    -- Ах, не напоминайте мне об этом! -- воскликнул Дориан Грей.
    -- Хозяин сегодня несносен, -- сказала герцогиня, краснея.-- Он, кажется, полагает, что Монмаут женился на мне из чисто научного интереса, видя во мне наилучший экземпляр современной бабочки.
    -- Но он, надеюсь, не посадит вас на булавку, герцогиня?-- со смехом сказал Дориан.
    -- Достаточно того, что в меня втыкает булавки моя горничная, когда сердится.
    -- А за что же она на вас сердится, герцогиня?
    -- Изза пустяков, мистер Грей, уверяю вас. Обычно за то, что я прихожу в три четверти девятого и заявляю ей, что она должна меня одеть к половине девятого.
    -- Какая глупая придирчивость! Вам бы следовало прогнать ее, герцогиня.
    -- Не могу, мистер Грей. Она придумывает мне фасоны шляпок. Помните ту, в которой я была у леди Хилстон? Вижу, что забыли, но из любезности делаете вид, будто помните. Так вот, она эту шляпку сделала из ничего. Все хорошие шляпы создаются из ничего.
    -- Как и все хорошие репутации, Глэдис, -- вставил лорд Генри.-- А когда человек чем-нибудь действительно выдвинется, он наживает врагов. У нас одна лишь посредственность -- залог популярности.
    -- Только не у женщин, Гарри! -- Герцогиня энергично покачала головой.-- А женщины правят миром. Уверяю вас, мы терпеть не можем посредственности. Кто-то сказал про нас, что мы "любим ушами". А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.
    -- Мне кажется, мы только это и делаем всю жизнь, -- сказал Дориан.
    -- Ну, значит, никого не любите понастоящему, мистер Грей, -- отозвалась герцогиня с шутливым огорчением.
    -- Милая моя Глэдис, что за ересь! -- воскликнул лорд Генри.-- Любовь питается повторением, и только повторение превращает простое вожделение в искусство. Притом каждый раз, когда влюбляешься, любишь впервые. Предмет страсти меняется, а страсть всегда остается единственной и неповторимой. Перемена только усиливает ее. Жизнь дарит человеку в лучшем случае лишь одно великое мгновение, и секрет счастья в том, чтобы это великое мгновение переживать как можно чаще.
    -- Даже если оно вас тяжело ранит, Гарри? -- спросила герцогиня, помолчав.
    -- Да, в особенности тогда, когда оно вас ранит, -- ответил лорд Генри.
    Герцогиня повернулась к Дориану и посмотрела на него как-то странно.
    -- А вы что на это скажете, мистер Грей? -- спросила она.
    Дориан ответил не сразу. Наконец рассмеялся и тряхнул головой.
    -- Я, герцогиня, всегда во всем согласен с Гарри.
    -- Даже когда он не прав?
    -- Гарри всегда прав, герцогиня.
    -- И что же, его философия помогла вам найти счастье?
    -- Я никогда не искал счастья. Кому оно нужно? Я искал наслаждений.
    -- И находили, мистер Грей?
    -- Часто. Слишком часто. Герцогиня сказала со вздохом:
    -- А я жажду только мира и покоя. И если не пойду сейчас переодеваться, я его лишусь на сегодня.
    -- Позвольте мне выбрать для вас несколько орхидей, герцогиня, -- воскликнул Дориан с живостью и, вскочив, направился в глубь оранжереи.
    -- Вы бессовестно кокетничаете с ним, Глэдис, -- сказал лорд Генри своей кузине.-- Берегитесь! Чары его сильны.
    -- Если бы не это, так не было бы и борьбы.
    -- Значит, грек идет на грека?
    -- Я на стороне троянцев. Они сражались за женщину.
    -- И потерпели поражение.
    -- Бывают вещи страшнее плена, -- бросила герцогиня.
    -- Эге, вы скачете, бросив поводья!
    -- Только в скачке и жизнь, -- был ответ.
    -- Я это запишу сегодня в моем дневнике.
    -- Что именно?
    -- Что ребенок, обжегшись, вновь тянется к огню.
    -- Огонь меня и не коснулся, Гарри. Мои крылья целы.
    -- Они вам служат для чего угодно, только не для полета: вы и не пытаетесь улететь от опасности.
    -- Видно, храбрость перешла от мужчин к женщинам. Для нас это новое ощущение.
    -- А вы знаете, что у вас есть соперница?
    -- Кто?
    -- Леди Нарборо, -- смеясь, шепнул лорд Генри, -- она в него положительно влюблена.
    -- Вы меня пугаете
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940