» в начало

Уайльд Оскар - Портрет Дориана Грея

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Уайльд Оскар - Портрет Дориана Грея
   Юмор
вернуться

Уайльд Оскар

Портрет Дориана Грея


    -- Вот как! А куда же отправляются после смерти дурные американцы? -- поинтересовалась герцогиня.
    -- В Америку, -- пробормотал лорд Генри. Сэр Томас сдвинул брови.
    -- Боюсь, что ваш племянник предубежден против этой великой страны, -- сказал он леди Агате.-- Я изъездил ее всю вдоль и поперек, -- мне предоставляли всегда специальные вагоны, тамошние директора весьма любезны, -- и, уверяю вас, поездки в Америку имеют большое образовательное значение.
    -- Неужели же, чтобы стать образованным человеком, необходимо повидать Чикаго? -- жалобно спросил мистер Эрскин.-- Я не чувствую себя в силах совершить такое путешествие.
    Сэр Томас махнул рукой.
    -- Для мистера Эрскина мир сосредоточен на его книжных полках. А мы, люди дела, хотим своими глазами все видеть, не только читать обо всем. Американцы -- очень интересный народ и обладают большим здравым смыслом. Я считаю, что это их самая отличительная черта. Да, да, мистер Эрскин, это весьма здравомыслящие люди. Поверьте мне, американец никогда не делает глупостей.
    -- Какой ужас! -- воскликнул лорд Генри.-- Я еще могу примириться с грубой силой, но грубая, тупая рассудочность совершенно невыносима. Руководствоваться рассудком -- в этом есть что-то неблагородное. Это значит -- предавать интеллект.
    -- Не понимаю, что вы этим хотите сказать, -- отозвался сэр Томас, побагровев.
    -- А я вас понял, лорд Генри, -- с улыбкой пробормотал мнстер Эрскин.
    -- Парадоксы имеют свою прелесть, но...-- начал баронет.
    -- Разве это был парадокс? -- спросил мистер Эрскин.-- А я и не догадался... Впрочем, может быть, вы правы. Ну, так что же? Правда жизни открывается нам именно в форме парадоксов. Чтобы постигнуть Действительность, надо видеть, как она балансирует на канате. И только посмотрев все те акробатические штуки, какие проделывает Истина, мы можем правильно судить о ней.
    -- Господи, как мужчины любят спорить! -- вздохнула леди Агата.-- Никак не могу взять в толк, о чем вы говорите. А на тебя, Гарри, я очень сердита. Зачем это ты отговариваешь нашего милого мистера Грея работать со мной в ИстЭнде? Пойми, он мог бы оказать нам неоценимые услуги: его игра так всем нравится.
    -- А я хочу, чтобы он играл для меня, -- смеясь, возразил лорд Генри и, глянув туда, где сидел Дориан, встретил его ответный радостный взгляд.
    -- Но в Уайтчепле видишь столько людского горя! -- не унималась леди Агата.
    -- Я сочувствую всему, кроме людского горя.-- Лорд Генри пожал плечами.-- Ему я сочувствовать не могу. Оно слишком безобразно, слишком ужасно и угнетает нас. Во всеобщем сочувствии к страданиям есть нечто в высшей степени нездоровое. Сочувствовать надо красоте, ярким краскам и радостям жизни. И как можно меньше говорить о темных ее сторонах.
    -- Но ИстЭнд -- очень серьезная проблема, -- внушительно заметил сэр Томас, качая головой.
    -- Несомненно, -- согласился лорд Генри.-- Ведь это -- проблема рабства, и мы пытаемся разрешить ее, увеселяя рабов. Старый политикан пристально посмотрел на него.
    -- А что же вы предлагаете взамен? -- спросил он. Лорд Генри рассмеялся.
    -- Я ничего не желал бы менять в Англии, кроме погоды, и вполне довольствуюсь философским созерцанием. Но девятнадцатый век пришел к банкротству изза того, что слишком щедро расточал сострадание. И потому, мне кажется, наставить людей на путь истинный может только Наука. Эмоции хороши тем, что уводят нас с этого пути, а Наука -- тем, что она не знает эмоций.
    -- Но ведь на нас лежит такая ответственность! робко вмешалась миссис Ванделер.
    -- Громадная ответственность! -- поддержала ее леди Агата. Лорд Генри через стол переглянулся с мистером Эрскином.
    -- Человечество преувеличивает свою роль на земле. Это- его первородный грех. Если бы пещерные люди умели смеяться, история пошла бы по другому пути.
    -- Вы меня очень утешили, -- проворковала герцогиня.-- До сих пор, когда я бывала у вашей милой тетушки, мне всегда становилось совестно, что я не интересуюсь ИстЭндом. Теперь я буду смотреть ей в глаза, не краснея.
    -- Но румянец женщине очень к лицу, герцогиня, -- заметил лорд Генри.
    -- Только в молодости, -- возразила она.-- А когда краснеет такая старуха, как я, это очень дурной признак. Ах, лорд Генри, хоть бы вы мне посоветовали, как снова стать молодой!
    Лорд Генри подумал с минуту.
    -- Можете вы, герцогиня, припомнить какую-нибудь большую ошибку вашей молодости? -- спросил он, наклонясь к ней через стол.
    -- Увы, и не одну!
    -- Тогда совершите их все снова, -- сказал он серьезно.Чтобы вернуть молодость, стоит только повторить все ее безумства.
    -- Замечательная теория! -- восхитилась герцогиня.-- Непременно проверю ее на практике.
    -- Теория опасная! -- процедил сэр Томас сквозь плотно сжатые губы. А леди Агата покачала головой, но невольно засмеялась. Мистер Эрскин слушал молча.
    -- Да, -- продолжал лорд Генри.-- Это одна из великих тайн жизни. В наши дни большинство людей умирает от ползучей формы рабского благоразумия, и все слишком поздно спохватываются, что единственное, о чем никогда не пожалеешь, это наши ошибки и заблуждения.
    За столом грянул дружный смех.
    А лорд Генри стал своенравно играть этой мыслью, давая волю фантазии: он жонглировал ею, преображал ее, то отбрасывал, то подхватывал снова; заставлял ее искриться, украшая радужными блестками своего воображения, окрылял парадоксами. Этот гимн безумствам воспарил до высот философии, а Философия обрела юность и, увлеченная дикой музыкой Наслаждения, как вакханка в залитом вином наряде и венке из плюща, понеслась в исступленной пляске по холмам жизни, насмехаясь над трезвостью медлительного Силена. Факты уступали ей дорогу, разлетались, как испуганные лесные духи. Ее обнаженные ноги поппралп гигантский камень давильни, на котором восседает мудрый Омар, и журчащий сок винограда вскипал вокруг этих белых ног волнами пурпуровых брызг, растекаясь затем красной пеной по отлогим черным стенкам чана.
    То была блестящая и оригинальная импровизация. Лорд Генри чувствовал, что Дориан Грей не сводит с него глаз, и сознание, что среди слушателей есть человек, которого ему хочется пленить, оттачивало его остроумие, придавало красочность речам. То, что он говорил, было увлекательно, безответственно, противоречило логике и разуму. Слушатели смеялись, но были невольно очарованы и покорно следовали за полетом его фантазии, как дети -- за легендарным дудочником. Дориан Грей смотрел ему в лицо не отрываясь, как завороженный, и по губам его то и дело пробегала улыбка, а в потемневших глазах восхищение сменялось задумчивостью.
    Наконец Действительность в костюме нашего века вступила в комнату в образе слуги, доложившего герцогине, что экипаж ее подан. Герцогиня в шутливом отчаянии заломила руки.
    -- Экая досада! Приходится уезжать. Я должна заехать в клуб за мужем и отвезти его на какое-то глупейшее собрание, па котором он будет председательствовать. Если опоздаю, он обязательно рассердится, а я стараюсь избегать сцен, когда на мне эта шляпка: она чересчур воздушна, одно резкое слово может ее погубить. Нет, нет, не удерживайте меня, милая Агата. До свидания, лорд Генри! Вы -- прелесть, но настоящий демонискуситель. Я положительно не знаю, что думать о ваших теориях. Непременно приезжайте к нам обедать. Ну, скажем, во вторник. Во вторник вы никуда не приглашены?
    -- Для вас, герцогиня, я готов изменить всем, -- сказал с поклоном лорд Генри.
    -- О, это очень мило с вашей стороны, но и очень дурно, -- воскликнула почтенная дама.-- Так помните же, мы вас ждем.-- И она величаво выплыла из комнаты, а за ней -- леди Агата и другие дамы.
    Когда лорд Генри снова сел па свое место, мистер Эрскин, усевшись рядом, положил ему руку на плечо.
    -- Ваши речи интереснее всяких книг, -- начал он.-- Почему вы не напишете что-нибудь ?
    -- Я слишком люблю читать книги, мистер Эрскин, и потому не пишу их. Конечно, хорошо бы написать роман, роман чудесный, как персидский ковер, и столь же фантастический. Но у нас в Англии читают только газеты, энциклопедические словари да учебники. Англичане меньше всех народов мира понимают красоты литературы.
    -- Боюсь, что вы правы, -- отозвался мистер Эрскин.-- Я сам когда-то мечтал стать писателем, но давно отказался от этой мысли... Теперь, мой молодой друг, -- если позволите вас так называть, -- я хочу задать вам один вопрос: вы действительно верите во все то, что говорили за завтраком?
    -- А я уже совершенно не помню, что говорил.-- Лорд Генри улыбнулся.-- Какую-нибудь ересь?
    -- Да, безусловно. На мой взгляд, вы -- человек чрезвычайно опасный, и если с нашей милой герцогиней что-нибудь стрясется, все мы будем считать вас главным виновником... Я хотел бы побеседовать с вами о жизни. Люди моего поколения прожили жизнь скучно. Как-нибудь , когда Лондон вам надоест, приезжайте ко мне в Тредли. Там вы изложите мне свою философию наслаждения за стаканом чудесного бургундского, которое у меня, к счастью, еще сохранилось.
    -- С большим удовольствием. Сочту за счастье побывать в Тредли, где такой радушный хозяин и такая замечательная библиотека.
    -- Вы ее украсите своим присутствием, -- отозвался старый джентльмен с учтивым поклоном.-- Ну а теперь пойду прощусь с вашей добрейшей тетушкой. Мне пора в Атенеум. В этот час мы обычно дремлем там.
    -- В полном составе, мистер Эрскин?
    -- Да, сорок человек в сорока креслах. Таким образом мы готовимся стать Английской академией литературы.
    Лорд Генри расхохотался.
    -- Ну а я пойду в Парк, -- сказал он, вставая. У двери Дориан Грей дотронулся до его руки.
    -- Можно и мне с вами?
    -- Но вы, кажется, обещали навестить Бэзила Холлуорда?
    -- Мне больше хочется побыть с вами. Да, да, мне непременно надо пойти с вами. Можно? И вы обещаете все время говорить со мной? Никто не говорит так интересно, как вы. Ох, я сегодня уже достаточно наговорил! -- с улыбкой возразил лорд Генри.-- Теперь мне хочется только наблюдать жизнь. Пойдемте и будем наблюдать вместе, если хотите.

ГЛАВА IV

    Однажды днем, месяц спустя, Дориан Грей, расположившись в удобном кресле, сидел в небольшой библиотеке лорда Генри, в его доме на Мэйфер. Это была красивая комната, с высокими дубовыми оливковозелеными панелями, желтоватым фризом и лепным потолком. По кирпичнокрасному сукну, покрывавшему пол, разбросаны были шелковые персидские коврики с длинной бахромой. На столике красного дерева стояла статуэтка Клордиона, а рядом лежал экземпляр "Les Cent Nouvelles" в переплете работы Кловиса Эв. Книга принадлежала некогда Маргарите Валуа, и переплет ее был усеян золотыми маргаритками -- этот цветок королева избрала своей эмблемой
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940