» в начало

Сомерсет Моэм - Падение Эдварда Барнарда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Сомерсет Моэм - Падение Эдварда Барнарда
   Юмор
вернуться

Сомерсет Моэм

Падение Эдварда Барнарда


    - Вы удивительный, Бэйтмен. Другого такого нет на свете. Как мне вас благодарить?
    - Никак не благодарите. Только позвольте помочь вам.
    Она опустила глаза и слегка покраснела. Она до того привыкла к нему, что уже забыла, как он хорош собой. Он был высокий, одного роста с Эдвардом, и тоже прекрасно сложен, но волосы у него были темные, а лицо не румяное, как у Эдварда, а матово-бледное. Она, конечно, знала, что он любит ее. Это было трогательно. Она питала к нему самые нежные чувства.
    Вот из этого-то путешествия и вернулся теперь Бэйтмен Хантер.
    Дела задержали его несколько дольше, чем он рассчитывал, и у него было вдоволь времени, чтобы поразмыслить о двух своих друзьях. Он пришел к выводу, что у Эдварда не может быть никакой серьезной причины, которая помешала бы ему вернуться домой, разве что гордость не позволяет ему заявить права на обожаемую невесту, пока он не преуспел; но, если так, надо его урезонить. Изабелла несчастлива. Эдвард должен вместе с ним вернуться в Чикаго и обвенчаться с нею, не откладывая. На заводах автомобильной компании Хантера для него найдется подходящая должность. Сердце Бэйтмена обливалось кровью, но он ликовал, думая о том, как ценою собственного счастья устроит счастье двух самых дорогих ему людей. Он никогда не женится. Он будет крестным отцом их детям, и через много лет, когда Изабеллы и Эдварда уже не будет в живых, он расскажет их дочери, что в давние-давние времена любил ее мать. Бэйтмен рисовал себе эту сцену, и глаза его затуманивались слезами.
    Он хотел захватить Эдварда врасплох и потому не телеграфировал о своем прибытии, а, сойдя с парохода, отправился прямо в "Отель де ля флер", куда его взялся проводить какой-то юноша, назвавшийся сыном хозяина. Он посмеивался, представляя себе, как изумится его друг, когда в контору войдет столь нежданный посетитель.
    - Кстати, - спросил он дорогой, - не скажете ли мне, где можно найти мистера Эдварда Барнарда?
    - Барнарда? - переспросил его спутник. - Я как будто слыхал это имя.
    - Он американец. Высокий, светло-каштановые волосы, голубые глаза. Он здесь уже третий год.
    - Ну да. Теперь я знаю, кто вам нужен. Племянник мистера Джексона.
    - Чей племянник?
    - Мистера Арнольда Джексона.
    - Нет, мы, видимо, говорим о разных людях, - холодно ответил Бэйтмен.
    Он был испуган. Как странно, Арнольд Джексон, очевидно, известен здесь всем и каждому, и он даже не потрудился переменить свое опозоренное имя. Но кого же это он выдает за своего племянника? Миссис Лонгстаф - его единственная сестра, а братьев у него никогда не было. Проводник оказался очень словоохотливым, но говорил с каким-то странным акцентом, и, поглядев на него искоса, Бэйтмен заметил то, что раньше ускользнуло от него: в жилах этого юноши течет немало туземной крови. И невольно Бэйтмен стал смотреть на него несколько свысока. Они вошли в гостиницу. Сняв номер, Бэйтмен попросил объяснить ему, где помещается контора Брауншмидта. Оказалось, на берегу, у самой лагуны. И, с удовольствием ощущая после недельного плавания твердую почву под ногами, он неторопливо зашагал к берегу по залитой солнцем дороге. Отыскав нужный ему дом, Бэйтмен отослал управляющему свою визитную карточку, и через очень высокую, похожую на сарай комнату - не то лавку, не то склад - его провели в контору, где сидел полный лысый человек в очках.
    - Вы не скажете, где я могу найти мистера Эдварда Барнарда? Насколько мне известно, он одно время служил здесь.
    - Совершенно верно. Но где он теперь, не могу вам сказать.
    - Ведь он как будто приехал сюда по рекомендации мистера Брауншмидта. Я хорошо знаком с мистером Брауншмидтом.
    Толстяк внимательно и недоверчиво посмотрел на Бэйтмена.
    - Послушай-ка, Генри, - окликнул он кого-то из служащих, - ты не знаешь, где теперь Барнард?
    - По-моему, он служит у Кэмерона, - ответил тот, не дав себе труда показаться.
     Толстяк кивнул.
    - Выйдя от нас, поверните налево, в три минуты дойдете до Кэмерона.
    Бэйтмен помедлил.
    - Видите ли... Эдвард Барнард - мой лучший друг, я был просто поражен, когда узнал, что он ушел из фирмы Брауншмидт.
    Толстяк, прищурясь, колючими глазами посмотрел на Бэйтмена, и под этим пронизывающим взглядом ему стало так не по себе, что он даже покраснел.
    - Очевидно, фирма Брауншмидт и Эдвард Барнард не нашли общего языка, - сказал управляющий.
    Бэйтмену не очень понравился его тон, он с достоинством встал и, извинившись за беспокойство, распрощался. Он уходил со странным чувством, как будто человек, с которым он только что беседовал, мог бы многое рассказать ему, но говорить не пожелал.
    Бэйтмен пошел в указанном направлении и вскоре очутился у Кэмерона. Это была самая обыкновенная лавка, по дороге сюда он миновал уже не одну такую; первый же человек, которого он увидел, был Эдвард: в рубашке с засученными рукавами он отмеривал какую-то дешевую материю. Бэйтмен даже вздрогнул от неожиданности, увидев его за этим мало почтенным занятием. Но, едва он переступил порог, Эдвард поднял голову, заметил его и радостно вскрикнул:
    - Бэйтмен! Какими судьбами!
    Он перегнулся через прилавок и крепко пожал руку Бэйтмену. Казалось, он ни мало не был смущен; неловко себя чувствовал один Бэйтмен.
    - Я сейчас, только заверну покупку.
    Он уверенно и ловко отрезал материю, сложил, завернул и вручил пакет темнокожему покупателю.
    - Заплатите, пожалуйста, в кассу.
    И, улыбаясь и весело блестя глазами, повернулся к Бэйтмену.
    - Откуда ты взялся? Ух, до чего я рад тебя видеть. Садись, будь как дома.
    - Не можем же мы разговаривать здесь. Пойдем ко мне в гостиницу. Надеюсь, тебе можно уйти? - опасливо добавил Бэйтмен.
    - Ну, конечно, можно. Не такие уж мы тут на Таити деловые люди. А-Лин, - окликнул он китайца, стоявшего за прилавком напротив, - когда вернется хозяин, скажите ему, что ко мне приехал из Америки друг и я пошел распить с ним бутылочку.
    - Холосо, - широко улыбаясь, ответил китаец.
    Эдвард накинул пиджак, надел шляпу и вместе с Бэйтменом вышел из лавки. Бэйтмен попытался взять шутливый тон.
    - Вот уж не ожидал увидеть, как ты отмериваешь три с половиной ярда дрянного ситца какому-то грязному негру, - сказал он, смеясь.
    - Да понимаешь, Брауншмидт выставил меня, и я решил, что с таким же успехом могу торговать ситцем.
    Столь откровенное признание поразило Бэйтмена, но ему показалось неделикатным продолжать этот разговор.
    - Надо полагать, в такой лавчонке ты не разбогатеешь, - сказал он суховато.
    - Надо полагать. Но на хлеб мне хватает, а что еще человеку нужно?
    - Два года назад ты бы на этом не успокоился.
    - С годами умнеешь, - весело возразил Эдвард.
    Бэйтмен посмотрел на него внимательнее. На Эдварде был поношенный, не первой свежести белый полотняный костюм и широкополая соломенная шляпа туземной работы. Он похудел, дочерна загорел и, кажется, стал еще красивее. И, однако, что-то в нем встревожило Бэйтмена. У него появилась какая-то небрежность в походке; он был беспечен, весел без видимой причины - во всем этом как будто не было ничего предосудительного, и, однако, все это ставило Бэйтмена в тупик. "Черт побери, не могу понять, чему он радуется", - подумал Бэйтмен.
    Они дошли до гостиницы и уселись на террасе. Слуга-китаец принес им коктейли. Эдварду не терпелось услышать все чикагские новости, и он засыпал друга вопросами. Это был неподдельный и вполне естественный интерес. Но, странное дело, ему как будто одинаково любопытно было услышать о тысяче самых разных вещей: о здоровье отца Бэйтмена он расспрашивал так же нетерпеливо, как и о том, что поделывает Изабелла. Он говорил о ней без тени смущения, словно она ему не нареченная, а сестра; и не успел еще Бэйтмен толком разобраться в этом, как беседу уже отнесло к его собственным занятиям и к новым заводским корпусам, которые недавно возвел его отец. Он твердо решил опять перевести разговор на Изабеллу и ждал только удобного случая, как вдруг Эдвард приветливо замахал рукой. Кто-то шел к ним по террасе, но Бэйтмен сидел спиной и не видел этого человека.
    - Подсаживайтесь к нам, - весело пригласил Эдвард.
    Незнакомец подошел ближе. Он был очень высок, худ, в белом полотняном костюме. Лицо тоже худое, длинное, крупный орлиный нос, красивый выразительный рот и густые белоснежные кудри.
    - Это мой старый друг, Бэйтмен Хантер. Я вам о нем рассказывал, - сказал Эдвард, и на его губах снова заиграла улыбка.
    - Рад познакомиться с вами, мистер Хантер. Я знавал вашего отца.
    Незнакомец крепко, дружески пожал руку Бэйтмена. И тогда лишь Эдвард назвал его:
    - Мистер Арнольд Джексон.
    Бэйтмен побелел и почувствовал, что у него похолодели пальцы. Это был тот самый мошенник, каторжник, это был дядя Изабеллы. Бэйтмен не находил слов. Он пытался скрыть свое смятение.
    В глазах Арнольда Джексона вспыхнули веселые искорки.
    - Я вижу, мое имя вам знакомо.
    Бэйтмен не мог сказать ни да, ни нет, и это было тем более неловко, что и Джексон и Эдвард его растерянность, видимо, забавляла. Мало того, что ему навязали знакомство, которого он хотел бы избежать, над ним еще и потешаются. Быть может, однако, он сделал слишком поспешный вывод, ибо Джексон тотчас прибавил:
    - Насколько мне известно, вы дружны с Лонгстафами. Мэри Лонгстаф - моя сестра.
    "Неужели он воображает, что мне не известен самый громкий скандал в истории Чикаго?" - спросил себя Бэйтмен. Но тут Джексон положил руку на плечо Эдварду.
    - Я тороплюсь, Тедди, - сказал он. - У меня дела. А вы приезжайте ко мне сегодня обедать.
    - Вот и отлично, - ответил Эдвард.
    - Вы очень любезны, мистер Джексон, - холодно сказал Бэйтмен, - но, видите ли, я здесь совсем ненадолго, мы отплываем завтра. Надеюсь, вы извините меня, если я не приеду.
    - Никаких отговорок. Я накормлю вас настоящим таитянским обедом. Моя жена чудесно стряпает. Тедди вас привезет. Приезжайте пораньше, полюбуетесь закатом. Если захотите, я устрою вас обоих на ночь.
    - Конечно, приедем, - сказал Эдвард. - Когда приходит пароход, в гостинице всю ночь адский шум, а у вас мы славно поболтаем.
    - Я просто не могу отпустить вас, мистер Хантер: вы должны мне рассказать о Чикаго и о Мэри, - сердечнейшим тоном продолжал Джексон.
    Он кивнул и отошел, прежде чем Бэйтмен успел вымолвить хоть слово.
    - У нас на Таити отказываться не принято, - засмеялся Эдвард
Страницы: 123456