» в начало

Редьярд Киплинг - Свет погас

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Редьярд Киплинг - Свет погас
   Юмор
вернуться

Редьярд Киплинг

Свет погас

ПОСВЯЩЕНИЕ

    Если буду распят я над высокой горой,
    Мати моя, о мати моя!
    Знаю я, чья любовь пребудет со мной,
    Мати моя, о мати моя!
    Если я кану в пучине морской,
    Мати моя, о мати моя!
    Знаю, кто слезы прольет надо мной,
    Мати моя, о мати моя!
    Если всяк человек меня проклянет,
    Знаю я, чья молитва мне душу спасет,
    Мати моя, о мати моя!

ПРЕДИСЛОВИЕ

    Это повесть "Свет погас", рассказанная так, как она изначально была задумана Автором.
    Редьярд КИПЛИНГ
    Глава I
    Сидели мы, когда шторм миновал,
    Удобно сидели, как только могли;
    И я, друзья, в сарае том ждал,
    Ведь было мне от роду только три,
    А Тедди радугу дерзнул догонять,
    Ему, мужчине, было уж пять,
    Вот как началось все это, друзья,
    Если хотите знать.
    "Рассказы в большом сарае"
    - Как по-твоему, что будет, если она об этом пронюхает? Ведь такую штуку нам иметь нельзя, сам знаешь, - сказала Мейзи.
    - Мне задаст трепку, а тебя запрет в твоей комнате, - ответил Дик с уверенностью. - Патроны взяла?
    - Ага, они у меня в кармане, только больно уж стукаются друг об дружку. А не могут шпилечные патроны выпалить сами собой?
    - Почем мне знать. Если ты струсила, давай их сюда, а себе бери револьвер.
    - Я ни капельки не струсила.
    Мейзи быстро пошла вперед, сунув руки в карманы и высоко вскинув голову. Дик шагал следом, неся маленький револьвер.
    Как-то раз дети надумали выучиться стрелять, поняв, что без этого они просто-напросто жить не могут. Ценой многих ухищрений и самопожертвования Дик накопил семь шиллингов и шесть пенсов на покупку плохонького шпилечного револьвера бельгийского образца. Мейзи удалось добавить к этому очень немного, всего-навсего полкроны, чтоб купить сотню патронов.
    - Тебе, Дик, легче копить деньги, - объяснила она в свое оправдание, - ведь я лакомка, а тебе все равно, чего поесть. Да и вообще мальчики должны быть заправилами в таких делах.
    Дик чуточку поворчал, недовольный столь маловыгодной сделкой, но все же сходил за покупками, и теперь дети отправились попробовать свои силы. Стрельба из револьвера никак не входила в распорядок их повседневной жизни, раз и навсегда установленный воспитательницей, которая должна была, как наивно предполагали опекуны, заменить этим двоим сироткам родную мать. Дик состоял на ее попечении вот уже целых шесть лет, и за это время она извлекла немалую выгоду из тех денег, которые предназначались на то, чтобы он был одет и обут, причем отчасти по недомыслию, отчасти же по естественной потребности причинять боль - несколько лет тому назад она овдовела и теперь жаждала нового супружества, - так допекала мальчика, что жизнь легла на его детские плечи тяжким бременем. Он искал любви, она же внушала ему сперва отвращение, а затем ненависть. Когда он, взрослея, жаждал хотя бы малейшего сочувствия, она его высмеивала. Долгие досужие часы, которые оставались у нее после необременительных мелких домашних хлопот, она посвящала тому, что называлось у нее семейным воспитанием Дика Хелдара. В этом деле ей помогала религия, которую она толковала на свой лад, предаваясь усердному чтению Библии. Когда у нее не находилось личного повода быть недовольной Диком, она все равно прозрачно намекала на его неискупимые прегрешения перед создателем; и в конце концов Дик научился ненавидеть бога так же люто, как ненавидел миссис Дженнетт; а такое умонастроение вряд ли можно назвать здоровым для подростка. Коль скоро она вздумала считать его безнадежным лгуном - после того как он впервые сказал неправду из страха перед наказанием, - он и впрямь превратился в лгуна, но в лгуна осторожного, замкнутого в себе, причем без крайней необходимости он никогда не рисковал врать даже по пустякам, но не останавливался перед самой чудовищной ложью, если это могло хоть чуточку облегчить горькую его жизнь. Во всяком случае, такое суровое обращение воспитало в нем волю, которая давала силы переносить одиночество, - впоследствии это сослужило ему хорошую службу в интернате, где соученики насмехались над его одеждой, которая была сшита из дешевой материи и штопана-перештопана. А на каникулы он возвращался к миссис Дженнетт, вынужденный вновь внимать ее назидательным речам, и обычно, не проведя под ее кровом даже одного дня, после той или иной придирки подвергался порке, дабы его отсутствие не подорвало домашнюю выучку, которая требовала беспрекословного повиновения.
    Однажды осенью, приехав на каникулы, Дик обнаружил, что он уже более не одинок в своем заточении, потому что в доме он застал длинноволосую сероглазую малявку, которая была так же замкнута в себе, как и он сам, жила в доме, не говоря ни слова, и в первые недели водилась только с козлом, единственным своим другом на всем белом свете, обитавшим в садике на задворках. Миссис Дженнетт попробовала запретить девочке общаться с козлом, поскольку он нехристь - соображение, несомненно, справедливое.
    - Когда так, - заявила малявка, тщательнейшим образом выбирая слова, - я пошлю письмо своим поверенным и напишу им, что вы злющая баба. Мемека мой, мой, мой!
    Миссис Дженнетт направилась было в прихожую, где стояли предназначенные для известной цели зонты и трости. Но малявка поняла ее намерение не хуже, чем это понимал Дик.
    - Меня уже били, и не один раз, - заявила она все тем же бесстрастным голосом, - били так больно, что вам и во сне не снилось. И если вы меня хоть пальцем тронете, я пошлю письмо своим поверенным и напишу им, что вы меня голодом морите. Я вас ни чуточки не боюсь.
    Миссис Дженнетт не отправилась в прихожую, а малявка выждала некоторое время, убедилась, что опасность домашней баталии миновала, ушла к Мемеке и, обняв его шею, заплакала горькими слезами.
    Вскоре Дик узнал, что малявку зовут Мейзи, и поначалу относился к ней с глубочайшим недоверием, опасаясь, как бы она окончательно не стеснила и без того весьма ограниченную свободу, которой он до тех пор пользовался. Но она нисколько ему не мешала; она даже не выказала ни малейшего желания подружиться до тех пор, покуда он сам не сделал первый шаг. До конца каникул было далеко, а детей уже сплотила постоянная угроза наказания хотя бы потому, что им приходилось вместе изобретать всякие уловки, дабы провести миссис Дженнетт, и тут они всегда действовали заодно. Когда же Дику пришла пора уезжать в интернат, Мейзи шепнула ему:
    - Теперь я остаюсь одна-одинешенька и должна буду сама стоять за себя. Но ничего, - заключила она, решительно тряхнув головкой, - я уж как-нибудь справлюсь. Не позабудь, ты обещал прислать плетеный ошейник для Мемеки. Пришли же поскорей.
    Уже через неделю она напомнила об этом ошейнике в ответном письме и осталась крайне недовольна, узнав, что изготовить такой ошейник отнюдь нелегко. Когда же Дик наконец прислал обещанный подарок, ей и в голову не пришло поблагодарить. С тех пор не один раз начинались и оканчивались каникулы. Дик за это время подрос, стал нескладным, худощавым юнцом и теперь пуще прежнего стеснялся своей убогой одежды. Миссис Дженнетт ни на миг не ослабляла любовного попечения о нем, но он, закаленный привычными порками в интернате - где его подвергали наказанию не менее трех раз в месяц, - преисполнился глубочайшим презрением к ее возможностям.
    - Она и высечь-то по-настоящему не умеет, - объяснил он Мейзи, которая пыталась подговорить его взбунтоваться, - и, кроме того, она, когда отведет на мне душу, становится добрее к тебе.
    Так влачил он свои дни, не ухоженный телом и ожесточенный душой, и это испытали на собственной шкуре ученики младших классов, потому что под горячую руку он награждал их зуботычинами с редкостным искусством и замечательным знанием дела. Точно так же сгоряча он частенько принимался дразнить Мейзи, но девочка и не думала обижаться.
    - Нам с тобой и без того нелегко живется, - сказала она однажды. - Зачем же еще больше отравлять самим себе жизнь? Давай лучше будем делать друг другу приятное, а о неприятном постараемся позабыть.
    Так, после долгих совместных раздумий, было решено купить револьвер. Учиться стрелять они могли в одном-единственном месте, на илистой отмели, вдалеке от купален, пляжных будок и корабельных причалов, под замшелым валом форта Килинг. Здесь прилив затоплял береговую полосу шириною почти в две мили, и сырые илистые наносы, пригретые солнцем, переливались всеми цветами радуги и источали безотрадный запах гниющих водорослей. Уже вечерело, когда Дик и Мейзи пришли сюда вместе с Мемекой, который терпеливо трусил рысцой следом за ними.
    - Фу! - сказала Мейзи, потянув носом. - И отчего море так прескверно пахнет. Мне это не по душе.
    - Тебе всегда по душе только то, что создано специально для тебя, - сказал Дик сердито. - Давай патроны, я выстрелю первый. Какова дальность боя у таких револьверов?
    - Кажется, полмили, - с живостью ответила Мейзи. - Во всяком случае, палят они оглушительно. Будь осторожен с патронами: не нравятся мне эти зазубрины на конце. Прошу тебя, Дик, будь же осторожен.
    - Да ладно тебе. Заряжать я умею. Сейчас вот пальну прямо в тот волнорез.
    Он нажал на спуск, и Мемека с отчаянным блеяньем шарахнулся прочь. Пуля взметнула фонтанчик ила справа от облепленных водорослями свай.
    - Бьет выше и правей. Попробуй-ка теперь ты, Мейзи. Но помни, весь барабан заряжен.
    Мейзи взяла револьвер и подошла к самой кромке воды, крепко сжимая рукоятку, сомкнув губы и зажмурив левый глаз. Дик присел на илистый бугорок и засмеялся. Мемека опасливо вернулся назад. Он давно уж привык к любым неожиданностям во время таких вечерних прогулок и теперь, увидев, что коробка с патронами лежит без присмотра, принялся ее обнюхивать. Мейзи выстрелила, но не уследила, куда ударила пуля.
    - Кажется, угодила в сваю, - сказала она, глядя из-под ладони на пустынное море, где не видно было ни единого паруса.
    - А я вот уверен, что она долетела до самого Мэрейзонского бакена, - возразил Дик со смешком. - Целься ниже и левей, тогда, может, и попадешь. Ого, да ты погляди на Мемеку. Он патроны жрет!
    Мейзи живо обернулась, сжимая револьвер, но успела только увидеть, как Мемека улепетывал, спасаясь от камней, которыми его забрасывал Дик. Нет ничего святого для проказливого козла. Откормленный, обожаемый своей маленькой хозяйкой, он проглотил два заряженных патрона. Мейзи подбежала к коробке и убедилась, что Дик, не ошибся в счете.
    - Да, два патрона он сожрал.
    - Вот негодник! Теперь эти патроны начнут стукаться друг о дружку у него в брюхе, будет взрыв, но поделом же ему... Ой, Дик! Я тебя не убила?
    Револьвер весьма вероломная штука, особенно в неопытных детских руках
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041