» в начало

Шарлотта Бронте - Шерли

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Шарлотта Бронте - Шерли
   Юмор
вернуться

Шарлотта Бронте

Шерли

Роберт вначале посмеивался, затем очень мягко и ласково принялся успокаивать сестру, предлагая ей взять в служанки любую девушку из фабричных работниц; правда, они вряд ли ей подойдут, так как большинство из них не имеет никакого понятия о ведении домашнего хозяйства; дерзкая, своевольная Сара, по всей вероятности, не хуже большинства женщин ее сословия.
    ______________
    * Гнусного поведения этой злой девчонки (франц.).
    Мадемуазель с этим согласилась: по ее мнению, ces paysannes Anglaises etait toutes insupportables*, и она многое отдала бы, чтобы иметь в услужении bonne cuisiniere Anversoise** в высоком чепце, короткой юбочке и подобающих служанке скромных сабо, - девушку куда более приятную, чем эта наглая кокетка в пышном платье с сборками и даже без чепца на голове! Сара, не разделяя мнения св. Павла, что "женщине непристойно ходить с непокрытой головой", решительно отказывалась прятать под полотняным или муслиновым чепцом свои пышные золотистые волосы и любила укладывать их в высокую прическу, скрепляя сзади изящным гребнем, а по воскресеньям еще и завивала спереди.
    ______________
    * Все английские крестьянки невыносимы (франц.).
    ** Хорошую кухарку из Антверпена (франц.).
    - А и в самом деле, не выписать ли тебе служанку из Антверпена? - предложил Мур; суровый на людях, он был, в сущности, очень добрым человеком.
    - Merci du cadeau!* - был ответ. - Антверпенская девушка не выдержит здесь и десяти дней, ее спугнут насмешки фабричных coquines**. - Затем, смягчившись, она добавила: - Ты очень добр, дорогой брат, прости, что я погорячилась, но уж очень мне тяжко приходится; что ж, видно, так мне суждено; помнится, и незабвенная наша матушка немало с ними мучилась, хотя к ее услугам были лучшие служанки Антверпена. Служанки всегда и везде народ испорченный и грубый.
    ______________
    * Спасибо за подарок! (франц.)
    ** Негодяек (франц.).
    Мур тоже помнил кое-что о страданиях незабвенной матушки; она была ему хорошей матерью, и он чтил ее память, но не мог забыть и о том, сколько жару задавала она у себя на кухне в Антверпене так же вот, как и преданная ему сестрица здесь, в Англии. Поэтому он промолчал, и разговор оборвался, а как только посуда была убрана, Мур принес Гортензии ноты и гитару, чтобы немного утешить ее, - он знал, что это было лучшим средством ее успокоить, когда она выходила из себя, - заботливо расправил у нее на шее ленту и попросил спеть любимые песни их матери.
    Ничто не действует на человека столь благотворно, как участие; раздоры в семье ожесточают, а согласие смягчает. Гортензия, довольная и благодарная брату, выглядела в ту минуту даже изящной и почти красивой: кислое выражение лица исчезло, его сменила sourire plein de bonte*. Она с большим чувством спела несколько песен. Они напомнили ей о матери, к которой она питала искреннюю привязанность, напомнили о днях ее юности. Она заметила, что Каролина слушает ее с простодушным удовольствием, и еще больше повеселела. А восклицание: "Если бы я могла петь и играть, как Гортензия!", вырвавшееся у Каролины, окончательно довершило метаморфозу и сделало мадемуазель Мур очаровательной до конца вечера.
    ______________
    * Улыбка, полная доброты (франц.).
    Правда, Каролине пришлось выслушать небольшое поучение о том, что только хотеть недостаточно, что необходимо добиваться желаемого. Было сказано, что подобно тому как Рим был построен не в один день, так же и музыкальное образование мадемуазель Мур было приобретено не за одну неделю и не только благодаря желанию, - для этого потребовалось немало усилий; она всегда славилась усердием, прилежанием, и учителя отмечали в ней редчайшее и приятнейшее сочетание таланта и трудолюбия. Мадемуазель всегда становилась словоохотливой, как только речь заходила о ее достоинствах.
    Наконец, исполнившись блаженного самодовольства, умиротворенная Гортензия взялась за вязание. Вечером, при спущенных шторах, озаренная ярко пылавшим камином и мягким светом лампы, маленькая гостиная выглядела веселой и уютной. Это, видимо, чувствовали все трое, и все они казались счастливыми.
    - Чем же нам теперь заняться, Каролина? - спросил Мур, снова садясь возле своей кузины.
    - Чем же нам заняться, Роберт? - шутливо повторила она. - Решайте сами.
    - Не сыграть ли в шахматы?
    - Нет.
    - В триктрак или в шашки?
    - Нет, нет, оба мы не любим таких игр, когда приходится молчать.
    - Пожалуй, вы правы; так посплетничаем?
    - О ком? Мы никем не интересуемся настолько, чтобы разбирать его по косточкам.
    - Что верно, то верно. Может быть, это звучит нелюбезно, но должен признаться, меня никто не интересует.
    - И меня тоже. Но вот что странно: хотя нам не нужен сейчас третий, то есть я хочу сказать четвертый, - она поспешно бросила смущенный взгляд на Гортензию, - как все счастливые люди, мы эгоистичны и нам нет дела до остального мира, все же нам приятно было бы кинуть взгляд в прошлое, вызвать к жизни тех, кто проспал не один век в могилах, - хотя и от их могил, наверное, давно уже не осталось и следа, - услышать их голос, узнать их мысли, их чувства.
    - Кого же мы выберем в собеседники? И на каком языке будет он говорить? На французском?
    - Нет, ваши французские предки не умеют говорить таким возвышенным, торжественным и в то же время волнующим сердце языком, как ваши английские праотцы. На сегодняшний вечер вы станете чистокровным англичанином. Вы будете читать английскую книгу.
    - Старинную книгу?
    - Да, старинную книгу, любимую вами, а я выберу в ней то, что созвучно вашей натуре. Книга эта разбудит вашу душу и наполнит ее музыкой, подобно искусной руке, коснется струн вашего сердца, и струны эти зазвучат; ваше сердце, Роберт, - это лира, но жребий ваш не исторгает из него сладостных звуков, подобно менестрелю; оно часто молчит; пусть же великий Вильям коснется его, и струны зазвучат прекрасными английскими мелодиями.
    - Вы хотите, чтобы я читал Шекспира?
    - Вы должны приобщиться к его мыслям и услышать его голос своим сердцем; вы должны принять в свою душу частицу его души.
    - Словом, это чтение должно сделать меня чище и возвышеннее? Должно повлиять на меня так, как влияют проповеди?
    - Оно должно взволновать вас, вызвать в вас новые чувства; вы должны увидеть себя во всей полноте: не только свои хорошие, но и дурные, темные стороны...
    - Dieu! Que dit-elle!* - воскликнула Гортензия. Она считала петли, не прислушиваясь к разговору, но эти два слова неожиданно резанули ей слух.
    ______________
    * Что такое она говорит! (франц.)
    - Оставь ее, сестра, пусть говорит свободно все, что ей хочется, - она любит пожурить твоего брата, но меня это очень забавляет, так что не мешай ей.
    Каролина тем временем взобралась на стул, порылась в книжном шкафу и, найдя нужную книгу, снова подошла к Роберту.
    - Вот вам Шекспир, - сказала она, - и вот "Кориолан". Читайте, и пусть чувства, которые он пробудит в вас, откроют вам, как велики вы и как ничтожны.
    - А вы садитесь рядом со мной и поправляйте меня, если я буду неправильно произносить слова.
    - Я буду вашей учительницей, а вы моим учеником?
    - Ainsi, soit-il!*
    ______________
    * Пусть будет так! (франц.)
    - А Шекспир - предмет, который нам предстоит изучить?
    - По-видимому, так.
    - И вы откажетесь от своего французского скептицизма и насмешливости? И не будете думать, что ничем не восхищаться - признак высокой мудрости?
    - Ну, не знаю...
    - Если я это замечу, я отниму у вас Шекспира и, оскорбленная в своих лучших чувствах, надену шляпу и тут же отправлюсь домой.
    - Садитесь, я начинаю.
    - Подожди минутку, брат, - вмешалась Гортензия. - Когда глава семьи читает, дамам следует заниматься рукоделием. Каролина, дитя мое, бери свое вышивание; ты успеешь вышить за вечер две-три веточки.
    Лицо Каролины вытянулось.
    - Я плохо вижу при свете лампы, глаза у меня устали, да я и не способна делать два дела сразу. Если я вышиваю, я не слышу чтения; если слушаю внимательно, я не могу вышивать.
    - Fi, donc! Quel enfantillage!* - начала было Гортензия, но тут Мур, по своему обыкновению, мягко вступился за Каролину:
    ______________
    * Фу! Говоришь как маленькая!! (франц.)
    - Позволь ей сегодня не заниматься рукоделием; мне хочется, чтобы она как можно внимательнее следила за моим произношением, а для этого ей придется смотреть в книгу.
    Мур положил книгу между собой и Каролиной, облокотился на спинку ее стула и начал читать.
    Первая же сцена "Кориолана" захватила его, и, читая, он все больше воодушевлялся. Высокомерную речь Кая Марция перед голодающими горожанами он продекламировал с большим подъемом. Хоть он и не высказал своего мнения, но видно было, что непомерная гордость римского патриция находит отклик в его душе. Каролина подняла на него глаза с улыбкой.
    - Вот сразу и нашли темную сторону, - сказала она. - Вам по душе гордец, который не сочувствует своим голодающим согражданам и оскорбляет их. Читайте дальше.
    Мур продолжал читать. Военные эпизоды не взволновали его; он заметил, что все это было слишком давно и к тому же проникнуто духом варварства; однако поединок между Марцием и Туллом Авфидием доставил ему наслаждение. Постепенно чтение совершенно захватило его; сцены трагедии, исполненные силы и правды, находили отклик в его душе. Он забыл о собственных горестях и обидах и любовался картиной человеческих страстей, видел, как живых, людей, говоривших с ним со страниц книги.
    Комические сцены он читал плохо, и Каролина, взяв у него книгу, сама прочла их. Теперь они, видимо, ему понравились, да она и в самом деле читала с тонким пониманием, вдохновенно и выразительно, словно природа внезапно наделила ее этим даром. Да и вообще, о чем бы она ни говорила в этот вечер: о вещах незначительных или серьезных, веселых или грустных, - в ней светилось что-то своеобразное, непосредственное, самобытное, порывистое, что-то неуловимое и неповторимое, как неповторимы огнистая черта падающей звезды, переливный блеск росинки, очертание и окраска облачка в лучах закатного солнца или струящаяся серебристая рябь ручейка.
    Кориолан в блеске славы; Кориолан в несчастье; Кориолан в изгнании, - образы сменяли друг друга подобно исполинским теням; образ изгнанника, казалось, потряс воображение Мура. Он мысленно перенесся к очагу в доме Авфидия и видел униженного полководца, - еще более великого в своем унижении, чем прежде в своем величии; видел "грозный облик", угрюмое лицо, на котором "читается привычка к власти", "могучий корабль с изодранными снастями"
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107108109110111112113