» в начало

Шарлотта Бронте - Шерли

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Шарлотта Бронте - Шерли
   Юмор
вернуться

Шарлотта Бронте

Шерли

Муру, наверно, вспомнилось, как, бывало, вся просияв, она доверчиво бросалась ему навстречу; он, конечно, заметил, что потрясение, пережитое утром, не прошло для нее даром; сейчас была возможность еще раз выказать своей кузине холодность, если уж он твердо решил изменить их отношения. Но, как видно, на фабричном дворе, днем, среди деловых забот это сделать было легче, чем в тихой комнате, в минуту вечернего отдохновения. Фанни зажгла стоявшие на столе свечи, принесла чернила, перо и бумагу и удалилась. Каролина метнулась было за ней, и Мур, будь он последователен в своем поведении, должен был бы позволить ей уйти; однако он продолжал как ни в чем не бывало стоять в дверях, преграждая ей путь; он не просил ее остаться, но и не выпускал из комнаты.
    - Не сообщить ли дяде о вашем приходе? - спросила она все тем же сдавленным голосом.
    - Зачем же? Я могу передать через вас все, что нужно, а вы будете моим гонцом.
    - Хорошо, Роберт.
    - Так вот, мне удалось напасть на след одного из негодяев, сломавших мои машины; он из той же шайки, которая напала на склады Сайкса и Пирсона, и я надеюсь, что завтра утром он будет уже в тюрьме. Вы запомните?
    - Да, конечно. - Эти два слова были произнесены еще более печальным тоном; она даже покачала головой и вздохнула. - Вы хотите, чтобы его судили?
    - Безусловно.
    - Не надо, Роберт.
    - Почему же, Каролина?
    - Вы еще больше восстановите против себя всю округу.
    - Но не могу же я из-за этого отказаться от выполнения своего долга, от защиты своей собственности. Этот человек - опасный негодяй, его необходимо обезвредить, лишить возможности причинять зло!
    - Да, но его сообщники отомстят вам. Вы не знаете, насколько у нас люди злопамятны. Некоторые хвастают тем, что способны держать камень за пазухой целых семь лет, затем перевернуть его, подождать еще семь лет и наконец бросить в намеченную жертву.
    Мур засмеялся.
    - Что ж, столь хвастливые заявления даже делают честь вашим милым землякам! Но не беспокойтесь за меня, Лина. Я всегда начеку с вашими добродушными соотечественниками. Не тревожьтесь за меня.
    - Могу ли я не тревожиться? Вы мне родной. Если что-нибудь случится... - Она умолкла.
    - Ничего со мной не случится. Как вы сами говорите, - на все воля Божья, не так ли?
    - Конечно, дорогой Роберт. Да храни вас Господь!
    - И если молитвы имеют силу, ваша молитва будет хранить меня. Вы иногда за меня молитесь?
    - Вовсе не иногда, Роберт, я всегда поминаю в своих молитвах и вас, и Луи, и Гортензию.
    - Я так и думал. Когда усталый и злой я бросаюсь в постель, как язычник, мне приходит в голову, что кто-то молится о прощении моих грехов, содеянных за день, и о мирной ночи для меня. Я не верю в силу официальных молитв, но молитвы искренние, слетающие с невинных уст, восходят к небесам и принимаются как жертва Авеля, если тот, о ком молятся, хоть немного достоин их.
    - Как вы можете в этом сомневаться?
    - Когда человека с детства приучали лишь наживать деньги и он живет только для этого, дышит воздухом одних только фабрик и базаров, странно произносить его имя в молитве и вспоминать о нем среди благочестивых помыслов; и тем более странно, что доброе чистое сердце готово приютить его, защитить его, хотя он этого и не заслуживает. Будь я советчиком моего великодушного друга, я просил бы его забыть о недостойном, у которого единственная цель в жизни - склеить свое разбитое состояние и очистить свое имя от позорного пятна банкротства.
    Намек, хотя и выраженный в мягкой и тактичной форме, проник глубоко в сердце девушки.
    - Конечно, я думаю о вас только... вернее, я буду думать о вас только как о родственнике, - с живостью ответила она. - Теперь я уже лучше понимаю жизнь, Роберт, чем в дни вашего приезда в Англию, лучше даже, чем неделю тому назад, чем вчера. Знаю, ваш долг - поправить свои пошатнувшиеся дела, и вам сейчас не до сентиментальностей. Но и вы не должны впредь истолковывать ложно мое дружеское отношение к вам, - ведь сегодня утром вы меня неверно поняли.
    - Что заставляет вас так думать?
    - Ваш взгляд, ваше обращение со мной.
    - Что вы! Взгляните же на меня...
    - О, сейчас вы совсем другой, сейчас я не боюсь разговаривать с вами...
    - Да нет, я тот же самый, только Мур-торговец остался там, в лощине; перед вами ваш родственник, Каролина.
    - Да, мой кузен Роберт, а не мистер Мур.
    - Вовсе не мистер Мур. Каролина...
    Но тут из соседней комнаты донесся шум, гости собрались уходить. Дверь в прихожую отворилась: приказано было подать к крыльцу коляску, гостьи попросили свои шали и шляпки; мистер Хелстоун позвал племянницу.
    - Роберт, мне надо идти.
    - Да, идите, не то они еще заглянут сюда и увидят меня. А я, чтобы не встретиться с ними в коридоре, выберусь через это окно, - к счастью, оно открывается, как дверь. Но подождите минутку, поставьте подсвечник, я должен еще пожелать вам спокойной ночи. Мы родственники, и нам разрешается поцеловаться; да, как родственник я могу поцеловать вас - и один раз, и второй, и третий... Спокойной ночи, Каролина.

ГЛАВА VIII

    Ной и Моисей
    На следующее утро Мур встал чуть свет и успел съездить верхом в Уинбери, прежде чем его сестра сварила кофе и приготовила бутерброды. Он не сказал ей ни слова о цели своей поездки, и Гортензия ни о чем не расспрашивала; так уж у них было заведено. Деловые тайны - сложные, а подчас и неприятные - хранились глубоко в его сердце, и лишь изредка прорывались наружу, пугая Джо Скотта или какого-нибудь корреспондента за границей; сдержанность и скрытность во всех важных делах вошла у него в плоть и кровь.
    После завтрака Мур отправился в контору. Генри, сын Джо Скотта, принес ему почту и газеты; Мур сел за стол, вскрыл письма и пробежал их глазами. В них, очевидно, не сообщалось ничего хорошего, скорее даже они содержали неприятные известия, потому что, окончив просматривать последнее письмо, Мур с досадой фыркнул: он ничего не сказал, но злой блеск его глаз говорил о том, что мысленно он клянет эти вести на чем свет стоит. Выбрав перо и резким движением оборвав его верхушку, только в этом и сказался его гнев, а лицо, как всегда, было невозмутимо спокойным, - он набросал несколько писем, запечатал их, затем вышел и направился к фабрике; спустя некоторое время он вернулся и принялся просматривать газеты.
    Однако чтение не увлекло его; он то и дело опускал листок на колени и, скрестив руки на груди, то задумчиво глядел на огонь камина, то в окно, то на часы - словом, явно был чем-то озабочен. Может быть, он думал о том, что на дворе прекрасная погода, - утро было на редкость ясным и теплым для февраля, - и что неплохо было бы побродить по полям. Дверь конторы была отворена настежь, легкий ветерок и солнечный свет свободно проникали в нее, хотя первый из этих приятных посетителей время от времени приносил на своих крыльях не весеннее благоухание полей, а запах черного удушливого дыма, валившего из высокой фабричной трубы.
    Темно-синяя фигура обрисовалась на мгновенье в дверях (Джо Скотт только что вышел из красильни); рабочий произнес: "Он пришел, сэр!" - и снова исчез.
    Но Мур даже не потрудился поднять глаза. В комнату вошел грузный широкоплечий мужчина, одетый в бумазейный костюм и серые шерстяные чулки; Мур небрежно кивнул ему и предложил присесть, что тот и сделал. Затем он снял поношенную шляпу, засунул ее под стул и отер лоб грязным носовым платком, вынутым из тульи, заметив, что, "пожалуй, жарковато для февраля". Мур в ответ только буркнул что-то невнятное, что можно было принять за согласие. Посетитель осторожно поставил в уголок возле себя свой жезл, потом посвистал, желая, вероятно, показать этим, что чувствует себя вполне свободно.
    - Вы захватили с собой все нужное? - осведомился Мур.
    - А то как же!
    Он снова засвистал, а Мур снова погрузился в чтение. Газета, по-видимому, стала интересней. Вскоре, однако, он повернулся к буфету, не вставая открыл дверцу, вынул оттуда темную бутылку, из которой на днях потчевал Мелоуна, стопку и кружку, поставил все это на стол и, обратясь к своему гостю, сказал:
    - Пейте, вода в том кувшине.
    - Что ж, не помешает, утром что-то в горле пересыхает, - ответил посетитель в бумазейном костюме, вставая и наполняя стопку. - А вы сами не выпьете? - спросил он, привычным движением помешивая напиток, затем сделал порядочный глоток и откинулся на стуле, довольный и благодушный.
    Мур, как всегда скупой на слова, отрицательно мотнул головой и снова что-то буркнул.
    - Выпили бы! Уж как славно! Один глоток, и сразу на душе веселее. Добрая водка! Небось выписали из-за границы?
    - Да.
    - Послушайтесь меня, выпейте стопку; наши дружки как разговорятся, так и конца-краю не будет! Надо подкрепиться.
    - Вы видели сегодня мистера Сайкса? - спросил Мур.
    - Видел этак за полчаса... да нет, - верно, за четверть часа до того, как отправился сюда. Он сказал, что придет, да, думается мне, и старик Хелстоун пожалует: когда я проходил мимо его дома, ему седлали лошадку.
    И действительно, минут пять спустя на дворе послышалось цокание копыт и раздался характерный гнусавый голос:
    - Парень (видимо, это относилось к Гарри Скотту, ибо он постоянно слонялся возле фабрики с десяти утра до пяти вечера), отведи-ка мою лошадь в конюшню!
    После этого Хелстоун вошел в контору, как всегда, прямой, смуглый и подвижный, а вид у него был оживленнее и деловитее обычного.
    - Какое погожее утро, Мур! Как поживаете, друг мой? Ба! Кого я вижу! - воскликнул он, заметив человека с жезлом. - Сегден! Как! Вы во всеоружии? Н-да, вы не теряете времени даром. Но я жду объяснений; мне передали ваше сообщение, но уверены ли вы, что напали на правильный след? Что вы намерены предпринять? Есть у вас разрешение на арест?
    - Да, он у Сегдена.
    - Значит, вы сейчас отправляетесь? Я еду с вами.
    - Вы избавлены от лишних хлопот, сэр. Он сам явится ко мне. Я готовлю ему торжественную встречу.
    - Да кто же это? Один из моих прихожан?
    Никем не замеченный, в контору вошел Джо Скотт и остановился у стола; выглядел он довольно зловеще, ибо его рабочий костюм, так же как и лицо, были основательно измазаны темно-синей краской; Мур не ответил на вопрос Хелстоуна и только усмехнулся; тогда Джо с вкрадчивым и лукавым видом выступил вперед и заявил:
    - Это один из ваших друзей, мистер Хелстоун, вы о нем частенько вспоминаете.
    - В самом деле? Как же его зовут? Ты что-то сегодня повеселел, Джо, как я замечаю.
    - Это не кто иной, как преподобный Моисей Барраклу; вы его, кажется, называете "оратор на бочке"
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107108109110111112113