» в начало

Шарлотта Бронте - Шерли

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Шарлотта Бронте - Шерли
   Юмор
вернуться

Шарлотта Бронте

Шерли

Десница Господня прославилась силою; десница твоя, Господи, сразила врага.
    - Все это так, только сравниваете вы неправильно: Франция - это Израиль, Наполеон - Моисей. Пресыщенная Европа с ее одряхлевшими империями и насквозь прогнившими королевскими династиями - растленный Египет; доблестная Франция - это двенадцать колен израилевых{35}, а ее энергичный завоеватель - сам Моисей.
    - Не считаю нужным отвечать вам.
    Мур продолжал вполголоса, как бы рассуждая сам с собой:
    - О да! В Италии он был велик, как Моисей! Только он и смог возродить народы. Не понимаю, как мог победитель в битве при Лоди{35} согласиться стать императором - такой нелепый, грубый обман... И почему страна, когда-то именовавшая себя республикой, снова впала чуть ли не в рабство. За это я презираю Францию! Если бы Англия продвинулась по пути цивилизации так же далеко, как Франция, она не повернула бы вспять столь постыдно!
    - Словом, вы хотите доказать, что кровавая французская республика все же лучше этой нелепой французской империи? - грозно спросил Хелстоун.
    - Ничего я не хочу доказывать, но у меня есть свое мнение о Франции и Англии, о революциях, цареубийствах и восстановлении монархии, о священном праве монархов, за которое вы ратуете в своих проповедях, и о долге непротивления властям, и о разумности войн...
    Но тут рассуждения Мура были прерваны тарахтеньем двуколки, которая, поравнявшись с ними, внезапно остановилась посреди дороги; Мур и Хелстоун, увлеченные спором, не заметили ее приближения. Кто-то крикнул:
    - Эй, хозяин, фургоны доехали?
    - Ты ли это, Джо?
    - Он, он самый! - раздался другой голос.
    Вооруженные фонарями пешеходы немного отстали от всадников, но в двуколке мерцал свой фонарь и можно было разглядеть двух ездоков.
    - Возвращаю твоего Джо Скотта, правда, в плачевном виде; я нашел на пустоши его и еще троих. Что ты мне дашь за то, что я доставил его в целости и сохранности?
    - Что же, скажу спасибо. Я готов потерять кого угодно, только не его; но я как будто узнаю голос мистера Йорка, - это вы?
    - Я, я, дружище! Ехал я домой с базара в Стилбро и только добрался до середины пустоши, а нахлестывал я коня вовсю, теперь, говорят, дороги небезопасны (спасибо нашим властям), как вдруг слышу - стонет кто-то. Другой на моем месте поскорее дал бы тягу, а я остановился; чего мне бояться? В наших краях не найдется никого, кто вздумал бы напасть на меня, а найдись такой озорник - я тоже не останусь в долгу. Вот я и спрашиваю: "Что-нибудь стряслось с вами?" - "Еще как стряслось", - отвечает мне голос, словно из-под земли. "Да говорите толком - в чем дело?" - "Ничего особенного, только лежим все четверо в канаве", - отвечает мне Джо так спокойно. Я, конечно, решаю, что все они пьяны, принимаюсь стыдить их, приказываю вылезать из канавы, а не то, мол, попробуете моего кнута. "Мы бы давно отсюда выбрались, да у нас ноги связаны". Ну, я мигом спустился в канаву и перерезал веревки перочинным ножом; Джо захотел поехать со мной, чтобы по дороге рассказать обо всем, а остальные бегут где-то сзади...
    - Ну, спасибо, очень вам благодарен, мистер Йорк!
    - Неужели? Не может быть! Но вот подоспели и все остальные. Ба! Там еще кто-то идет? Бог ты мой, люди с факелами, прямо-таки воинство Гедеона{36}. Ну, раз и пастырь наш оказался здесь, - добрый вечер, мистер Хелстоун! - значит, все в порядке.
    На приветствие человека в двуколке мистер Хелстоун ответил весьма сухо; тот продолжал:
    - Нас тут собралось одиннадцать сильных мужей. Есть у нас лошади и колесницы. Попадись нам только эти оборванцы! Уж мы бы их одолели и прославились бы не хуже Веллингтона, - надеюсь, это сравнение вам по душе, мистер Хелстоун? А какую пищу дали бы мы газетам и как бы прославили Брайерфилд! Впрочем, уже и так этому делу должны отвести столбец, а то и полтора в "Курьере Стилбро".
    - Это я вам обещаю, мистер Йорк, я сам напишу статью, - сказал священник.
    - Разумеется! Вот и отлично! И не забудьте позаботиться о том, чтобы негодяи, которые переломали машины и связали Джо Скотта, были повешены без отпущения грехов. За такие дела полагается виселица.
    - Если бы их судил я, у меня с ними был бы короткий разговор, - вскричал Мур, - но пусть еще погуляют на свободе - может, сами сломают себе шею!
    - Что? Ты хочешь оставить их в покое? Это серьезно?
    - Я хочу сказать, что не буду особенно стараться изловить их. Но если хоть один повстречается мне на пути...
    - Ты его сцапаешь, конечно. Но тебе, видно, хотелось бы, чтобы они натворили что-нибудь посерьезнее, и тогда уж ты с ними рассчитаешься сполна. Но пока довольно об этом. Мы уже у дверей моего дома, и надеюсь, джентльмены, что вы не откажетесь заглянуть ко мне? Вам всем не мешало бы отдохнуть и перекусить...
    Мур и Хелстоун начали было отказываться, но хозяин дома приглашал их так радушно, ночь была такой ненастной, а окна возвышавшегося перед ними дома, затянутые легкими муслиновыми занавесками, светились так приветливо, что они позволили уговорить себя.
    Выйдя из двуколки и передав экипаж на попечение слуги, Йорк провел своих гостей в дом.
    Следует заметить, что мистер Йорк любил разнообразить свою речь. То он говорил с резко выраженным йоркширским акцентом, то на чистейшем английском языке. Неровность отличала и его обращение с людьми: подчас он был учтив и приветлив, а подчас груб и суров. По его поведению и манере разговаривать трудно было бы определить его положение в обществе. Но, быть может, внутреннее убранство его дома подскажет нам кое-что.
    Работникам он предложил пройти на кухню, сказав, что распорядится угостить их. Мур и Хелстоун вошли в парадный подъезд и очутились в вестибюле, устланном коврами и увешанном картинами чуть не до самого потолка. Затем их провели в просторную гостиную, где в камине пылал яркий огонь. В этой комнате вам сразу становилось веселее на душе, и отрадное впечатление только усиливалось, когда вы принимались ее рассматривать; она не была обставлена роскошно, но на всем лежал отпечаток необычайно тонкого вкуса - вкуса путешественника, ученого и аристократа. Стены были украшены видами Италии, причем каждая картина представляла собой истинное произведение искусства; все это были подлинники, и очень ценные: сразу видно было, что собирал их знаток. Даже при свечах ярко-синее небо, зыбкие дали, голубой воздух, который, казалось, трепетал между холмами, свежие тона зелени и прихотливая игра света и теней ласкали глаз; на фоне этих залитых солнцем пейзажей разыгрывались пасторальные сценки. На диване лежала гитара к ноты; были в комнате камеи и прелестные миниатюры; на камине стояли вазы в греческом стиле. В двух изящных книжных шкафах были аккуратно расставлены книги.
    Мистер Йорк попросил гостей садиться; позвонив в колокольчик, он велел слуге принести вино и позаботиться о том, чтобы на кухне хорошо угостили работников. Однако священник продолжал стоять; казалось, в этой уютной комнате ему было не по себе; отказался он и от вина, предложенного хозяином.
    - Как вам угодно, - сказал мистер Йорк. - Вам, видно, вспомнились восточные обычаи, - вы не хотите пить и есть под моим кровом из опасения, что это обяжет вас к дружбе со мной? Успокойтесь, я не столь щепетилен или суеверен. Вы можете выпить хоть весь графин или угостить меня бутылкой лучшего вина из вашего погреба, я все равно буду с вами спорить, где бы мы ни встретились - в церкви или в суде.
    - В этом я ничуть не сомневаюсь, мистер Йорк.
    - Мистер Хелстоун, неужели вам в вашем возрасте не тяжело гоняться за бунтовщиками, да еще в такую непогоду?
    - Мне никогда не тяжело выполнять мой долг, а в данном случае мой долг - истинное удовольствие. Поймать преступников - дело благородное, достойное самого архиепископа.
    - Вас-то оно во всяком случае достойно. Но где же Мелоун? Уж не навещает ли он больных и страждущих? Или тоже ловит преступников, но в другом месте?
    - Он сторожит фабрику Мура.
    - Вот как! Надеюсь, Боб, - Йорк обернулся к Муру, - ты не забыл оставить ему вина для храбрости? - И, не дожидаясь ответа, быстро продолжал, по-прежнему обращаясь к Муру, расположившемуся тем временем в старинном кресле у камина: - А ну вставай, Роберт! Вставай, дружище! Здесь сижу я. Усаживайся на диван или на любой стул, только не сюда... Это мое место и больше ничье...
    - Почему вы так пристрастны к этому креслу, мистер Йорк? - осведомился Мур, лениво повинуясь приказанию.
    - Мой отец любил его прежде меня - вот тебе и весь сказ. Этот довод ничуть не хуже доводов мистера Хелстоуна, которые он приводит в оправдание многих своих взглядов.
    - Мур, вы собираетесь уходить? - спросил мистер Хелстоун.
    - Нет, Мур еще не собирается, - вернее, я еще не собираюсь отпустить его: этого скверного малого еще надо отчитать.
    - За что, сэр? В чем я провинился?
    - На каждом шагу наживаешь себе врагов.
    - А мне-то что! Мне безразлично - любят или ненавидят меня ваши йоркширские болваны!
    - То-то и оно! Ты считаешь себя чужим среди нас! Отец твой, тот никогда бы так не сказал. Что ж, отправляйся обратно в свой Антверпен, где ты родился и вырос, mauvaise tete*.
    ______________
    * Дурная голова (франц.).
    - Mauvaise tete vous-meme; je ne fais que mon devoir: quant a vos lourdauds de paysans, je m'en moque!*
    ______________
    * Сами вы дурная голова; я только делаю свое дело, а что до ваших олухов крестьян, плевать мне на них! (франц.)
    - En revanche, mon garcon, nos lourdouds de paysans se moqueront de toi; sois en certain*, - ответил Йорк; он говорил по-французски почти столь же безукоризненно, как и сам Мур.
    ______________
    * Смотри, дружок, как бы они не наплевали на тебя! (франц.)
    - C'est bon! C'est bon! Et puisque cela m'est egal, que mes amis ne s'en inquietent pas!*
    ______________
    * Ну и отлично. Раз мне самому все равно, то и друзьям нечего тревожиться! (франц.).
    - Tes amis! Ou sont-ils, tes amis?*
    ______________
    * Твои друзья, да где они, твои друзья-то? (франц.).
    - Je fais, echo, ou sont-ils? Et je suis fort aise que l'echo seul y repond. Au diable les amis! Je me souviens encore du moment ou mon pere et mes oncles Gerard appellerent autour d'eux leurs amis, et, Dieu sait si les amis se sont empresses d'accourir a secours! Tenez, M. Yorke, ce mot, ami, m'irrite trop; ne m'en parlez plus*.
    ______________
    * Вот и я говорю, где они? И очень хорошо, что их нет. К черту друзей! Я еще помню то время, когда отец и дяди Жерары звали друзей на помощь, и одному Богу известно, поспешили ли откликнуться друзья! Знаете, мистер Йорк, слово "друг" меня бесит; не говорите мне больше о них (франц
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107108109110111112113