» в начало

Шарлотта Бронте - Шерли

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Шарлотта Бронте - Шерли
   Юмор
вернуться

Шарлотта Бронте

Шерли

Словно сладчайшая роса струится в мои уста. Она оживляет истомившееся сердце, она исцеляет от всех печалей; все муки, борьба и сомнения вдруг исчезли! И ночь стала иной! Холмы, лес, луна и бескрайнее небо - все изменилось!
    - Все изменилось отныне и навсегда. Я снял с твоих глаз пелену, я рассеял мрак. Я освободил твои силы, сбил оковы! Я открыл тебе путь, убрал с него камни. Я наполнил собой пустоту. Затерянную крупицу жизни я сделал своей. Забытый, бесцельно мерцавший огонь души - отныне мой!
    - О, бери меня! Возьми душу и тело! Это - Бог!
    - Это сын Бога: тот, кто ощутил в тебе искру божественной жизни. Потому он и жаждет слиться с тобой, укрепить тебя и помочь, дабы одинокая искра не угасла безвозвратно.
    - Сын Бога! Неужели я твоя избранница?
    - Ты одна на этой земле. Я увидел, что ты прекрасна, и понял, что ты предназначена мне. Ты моя, и мне дано спасти тебя, помогать тебе, оберегать тебя. Узнай: я - Серафим, сошедший на Землю, и зовут меня Разум.
    - Мой славный жених! Свет дня среди ночи! Наконец я обладаю всем, чего только могла желать. На меня снизошло откровение; неясное предчувствие, невнятный шепот, который мне слышался с детства, сегодня стали понятными. Ты тот, кого я ждала. Возьми же свою невесту, рожденный Богом!
    - Не смирившийся - я сам беру то, что принадлежит мне. Не я ли похитил с алтаря пламя, осветившее все твое существо, Ева? Приди же снова на небеса, откуда ты была изгнана!
    Незримая, но могучая сила укрыла ее, как овечку в овчарне; голос нежный и всепроникающий вошел в ее сердце небесной музыкой. Глаза ее не видели никого, но душу и разум заполнило ощущение свежести и покоя небес, мощи царственных океанов, величия звездных миров, силы слитых стихий, вековечности несокрушимых гор. И над всем этим победно сияла Красота, перед которой бежали ночные тени, как перед божественным Светилом.
    Так Человечество соединилось с Разумом.
    Кто знает, что было потом? Кто опишет историю их любви со всеми ее радостями и печалями? Кто расскажет о том, как Он, когда Бог посеял вражду между Ним и Женщиной, затаил в душе злой умысел, решил порвать священные узы и опорочить их чистоту? Кто знает о долгой борьбе, когда Серафим сражался со Змием? Как сумел Отец Лжи отравить Добро ядом Зла, подмешать тщеславие к мудрости, боль - к наслаждению, низость - к величию, ревность - к страсти? Как сопротивлялся ему "неустрашимый ангел", тесня и отражая врага? Сколько раз снова и снова пытался он отмыть оскверненную чашу, возвысить униженные чувства, облагородить извращенные желания, обезвредить скрытую отраву, отвести бессмысленные соблазны - очистить, оправдать, отстоять и сберечь Жену свою?
    Кто расскажет о том, как верный Серафим благодаря терпению, силе и непревзойденному совершенству, унаследованному от Бога, творца своего, победоносно сражался за Человечество, пока не пришел решительный час? О том, как и в этот час, когда Смерть костлявой рукой преградила Еве путь к Вечности, Разум не выпустил из объятий свою умирающую жену, пронес ее сквозь муки агонии и, торжествуя, прилетел с ней в свой родной дом на небесах? О том, как он привел и вернул Еву творцу ее, Иегове, а затем архангелы и ангелы увенчали ее короной Бессмертия?
    Кто сумеет описать все это?"

x x x

    - Мне так и не удалось исправить это сочинение, - проговорила Шерли, когда Луи Мур умолк. - Вы его сплошь исчеркали, но я до сих пор не понимаю смысла ваших неодобрительных значков.
    Она взяла с письменного стола учителя карандаш и принялась задумчиво рисовать на полях книги маленькие листочки, палочки, косые крестики.
    - Я вижу, - заметил Луи Мур, - французский вы наполовину забыли, зато привычки французских уроков остались. С книгами вы обращаетесь по-прежнему. Скоро мой заново переплетенный Сент-Пьер станет похожим на моего Расина: мисс Килдар разрисует каждую страницу!
    Шерли бросила карандаш, словно он обжег ей пальцы.
    - Скажите, чем же плохо мое сочинение? - спросила она. - Там есть грамматические ошибки? Или вам не понравилось содержание?
    - Я вам никогда не говорил, что мои значки отмечают ошибки. Это вы так думали, а мне не хотелось с вами спорить.
    - Что же они означают?
    - Теперь это неважно.
    - Мистер Мур! - воскликнул Генри. - Скажите Шерли, чтобы она почитала нам! Она так хорошо читала наизусть.
    - Ну что ж, если уж просить, то пусть прочтет нам "Le Cheval dopte"*, - проговорил Мур, затачивая перочинным ножом карандаш, который мисс Килдар совсем иступила.
    ______________
    * "Укрощенный конь" (франц.).
    Шерли отвернулась; румянец залил ее лицо и шею.
    - Смотрите-ка, сэр, она еще не забыла того случая! - весело проговорил Генри. - До сих пор помнит, как она тогда провинилась.
    Улыбка дрогнула на губах Шерли. Чтобы не рассмеяться, она наклонила голову, прикрыла рот ладонями, и рассыпавшиеся при этом движении локоны снова спрятали ее лицо.
    - Правда, я в тот день взбунтовалась, - сказала она.
    - Да еще как взбунтовалась! - подхватил Генри. - Разругалась с моим отцом в пух и прах, не хотела слушаться ни его, ни маму, ни миссис Прайор, все кричала, что отец тебя оскорбил.
    - Конечно, он меня оскорбил! - воскликнула Шерли.
    - ...И хотела тотчас уехать из Симпсон-Гроува. Начала укладываться, а папа выкинул твои вещи из чемодана. Мама плачет, миссис Прайор плачет, обе стоят над тобой, в отчаянии ломают руки, уговаривают, а ты сидишь на полу среди разбросанных вещей, перед открытым чемоданом, и вид у тебя, - ах, Шерли! - ты знаешь, какой у тебя вид, когда ты сердишься? Лицо не искажается, черты неподвижны, и ты так хороша! Почти не заметно, что ты злишься: кажется, ты просто решилась на что-то и очень спешишь. Но чувствуется, что горе тому кто в такую минуту станет тебе поперек дороги, - на него обрушатся гром и молния! Отец совсем растерялся и позвал мистера Мура...
    - Довольно, Генри!
    - Нет, погоди. Я уж не знаю, что сделал мистер Мур. Помню только, как он уговаривал отца не волноваться, чтобы у того не разыгралась подагра, потом успокоил и выпроводил дам, а тебе сказал просто, что упреки и разговоры сейчас не ко времени, потому что в классной комнате стол накрыт к чаю, а ему очень хочется пить, и он будет рад, если ты отложишь укладку и угостишь нас с ним чашкой чаю. Ты пришла, сначала не говорила ни слова, но скоро смягчилась и развеселилась. Мистер Мур начал рассказывать про Европу, про войну, про Бонапарта, это нам обоим всегда было интересно. После чая мистер Мур сказал, чтобы мы остались с ним на весь вечер. Он решил не спускать с нас глаз, чтобы мы еще чего-нибудь не натворили. Мы сидели подле него и были так счастливы! Это был самый лучший вечер в моей жизни. А на следующий день он тебя отчитывал целый час и еще в наказание заставил выучить отрывок из Боссюэ - "Le Cheval dompta". И ты его выучила, вместо того чтобы укладываться. Больше об отъезде ты не заговаривала. Мистер Мур потом чуть не год подсмеивался над тобой за эту выходку.
    - Зато с каким воодушевлением она читала этот отрывок! - подхватил Луи Мур. - Я тогда первый раз в жизни имел счастье слышать, как английская девушка говорит на моем родном языке без акцента.
    - Она потом целый месяц была послушна и ласкова, как голубка, - добавил Генри. - После хорошей бурной ссоры Шерли всегда становится добрее.
    - Вы говорите обо мне так, словно меня здесь нет! - запротестовала мисс Килдар, по-прежнему не поднимая головы.
    - А вы уверены, что вы здесь? - спросил Луи Мур. - С тех пор как я сюда приехал, мне иногда хочется осведомиться у владелицы Филдхеда, что сталось с моей бывшей воспитанницей.
    - Ваша воспитанница перед вами.
    - Да, вижу, сейчас она даже кажется скромницей. Но я бы ни Генри, ни кому другому не посоветовал слепо доверяться этой скромнице, которая сейчас прячет раскрасневшееся лицо, словно робкая девочка, а через мгновение может вскинуть гордую и бледную голову мраморной Юноны.
    - Говорят, в старину один человек вдохнул жизнь в изваянную им статую. Другие, видно, обладают даром превращать живых людей в камень.
    Луи Мур помедлил с ответом. Его задумчивый и в то же время озадаченный взгляд как бы спрашивал: "Что означают эти странные слова?" Он обдумывал их неторопливо и основательно, как какой-нибудь немец метафизическую проблему.
    - Вы хотите сказать, - заговорил он наконец, - что есть люди, внушающие отвращение, от которого стынут нежные сердца?
    - Остроумно! - ответила Шерли. - Но если вам такое объяснение по душе, - сделайте одолжение! Мне безразлично, как вы меня поймете.
    И с этими словами она гордо вскинула словно из мрамора изваянную голову, точно такую, как ее описал Луи Мур.
    - Полюбуйтесь, какая - метаморфоза! - воскликнул он. - Не успел я это сказать, как прелестная нимфа на наших глазах превратилась в неприступную богиню. Но Генри ждет вашего чтения, не разочаровывайте его, божественная Юнона! Давайте начнем!
    - Я забыла даже первую строчку.
    - Зато я помню. Запоминаю я медленно, но не забываю никогда, потому что, запоминая, стараюсь усвоить и смысл и чувство; знания укореняются в мозгу, чувства - в сердце. Это уже не скороспелый росток без собственных корней, который быстро зеленеет, быстро цветет и тотчас увядает. Внимание, Генри! Мисс Килдар согласилась доставить тебе удовольствие. Итак, первая строка:
    Voyez ce Cheval ardent et impetueux...*
    ______________
    * Взгляни, вот конь, горяч и непокорен... (франц.)
    Мисс Килдар хотела было продолжать, но сразу же запнулась.
    - Я не смогу повторить, пока не услышу все до конца, - сказала она.
    - А заучивали быстро! Вот что значит "легко пришло, легко и ушло", - наставительно заметил воспитатель.
    Не торопясь и не сбиваясь, он выразительно прочел весь отрывок. По мере того как он читал, Шерли прислушивалась все внимательнее. Сначала она сидела отвернувшись, потом повернулась к нему лицом. А когда Луи Мур умолк, она начала читать так, словно впитала все слова, слетевшие с его уст: таким же тоном, с таким же акцентом, в точности воспроизводя ритм, жесты, его интонации и даже мимику.
    Потом Шерли в свою очередь попросила Мура:
    - Теперь прочтите нам "Le songe d'Athalie"*.
    ______________
    * "Сон Аталии" (франц.).
    Он выполнил ее просьбу, и Шерли снова повторила все слово в слово. Казалось, занятия французским, родным языком Луи Мура, доставляют ей живейшее удовольствие. Она просила его читать наизусть еще и еще, и вместе с забытыми текстами в памяти Шерли оживали забытые времена, когда она сама была ученицей.
    Луи Мур продекламировал несколько лучших отрывков из Корнеля и Расина; Шерли повторила их, в точности следуя всем переходам его глубокого голоса
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142434445464748495051525354555657585960616263646566676869707172737475767778798081828384858687888990919293949596979899100101102103104105106107108109110111112113