» в начало

Шарлотта Бронте - Джен Эйр

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Шарлотта Бронте - Джен Эйр
   Юмор
вернуться

Шарлотта Бронте

Джен Эйр

А если бы они и были, то ни одна фея не стала бы являться мистеру Рочестеру, не подарила бы ему кольца и не поселилась бы с ним на луне.
    Этот час, проведенный в Милкоте, был для меня довольно тягостным. Мистер Рочестер заставил меня зайти в один из лучших магазинов шелковых товаров. Там мне было приказано выбрать с полдюжины шелковых платьев. Мне очень этого не хотелось, и я умоляла отложить покупку до другого раза. Однако он и слушать не хотел моих возражений. Наконец, после энергичных уговоров вполголоса, мне удалось свести шесть к двум, но зато эти два он поклялся выбрать сам. С тревогой следила я за тем, как скользили его глаза вдоль полок с яркими кусками материй. Наконец он остановил свой выбор на роскошном шелке аметистового цвета и великолепном темно-розовом атласе. Я снова начала шептать ему, что уж лучше пусть он купит мне сразу золотое платье и серебряную шляпу, ибо я, конечно, никогда не решусь надеть выбранные им туалеты. После бесконечных уговоров, так как он был упрям, как пень, я убедила его обменять эти две материи на скромный черный атлас и серебристо-серый шелк. "Ну, уж ладно", - сказал он. Но он еще заставит меня сверкать, как цветочная клумба!
    И рада же я была выбраться из магазина шелковых тканей, а затем из ювелирной лавки! Чем больше он покупал мне, тем ярче пылали мои щеки от досады и какого-то странного чувства унижения. Когда мы снова сели в экипаж и я, изнемогая, откинулась на спинку сиденья, то вспомнила - о чем среди всех последних событий, и печальных и радостных, совершенно забыла - о письме моего дяди Джона Эйр к миссис Рид, о его намерении усыновить меня и сделать своей наследницей. "Вот будь у меня хоть небольшое собственное состояние - это было бы действительно кстати, - пронеслось в моих мыслях. - Я не могу вынести, чтобы мистер Рочестер наряжал меня, как куклу; я же не Даная, чтобы меня осыпали золотым дождем. Как только мы вернемся домой, я напишу на Мадейру дяде Джону, что собираюсь выйти замуж, и сообщу за кого. Если бы я была уверена, что в один прекрасный день принесу мистеру Рочестеру в приданое хоть небольшое состояние, мне было бы легче переносить то, что я живу пока на его средства". Эта мысль меня несколько успокоила (я действительно в тот же день написала дяде), и я, наконец, решилась поднять Голову и встретиться взглядом с моим хозяином и возлюбленным, который настойчиво засматривал мне в глаза. Он улыбнулся. И мне показалось, что так улыбнулся бы расчувствовавшийся султан, глядя на свою рабыню, удостоенную им богатых подарков. Я изо всех сил стиснула его руку, искавшую мою, так что она покраснела, и отбросила ее.
    - Пожалуйста, не смотрите так на меня, - сказала я, - а не то я клянусь не носить ничего до самой смерти, кроме моих старых школьных платьев. Я так и поеду венчаться в этом бумажном лиловом платье, а вы можете сшить себе халат из серого шелка и целый десяток черных атласных жилетов.
    Он засмеялся и потер себе руки.
    - Ну, разве она не удивительна! - воскликнул он. - Разве она не оригинальна, ни пикантна! Да я не отдал бы одной этой маленькой английской девочки за целый сераль одалисок с их глазами газели, формами гурий и тому подобное.
    Это экзотическое сравнение еще больше уязвило меня.
    - Я ни на одну минуту не собираюсь заменять вам сераль, сударь, так что ваше сравнение неуместно. Если вам это нравится, сделайте милость - отправляйтесь немедленно на базары Стамбула и употребите деньги, которые вам не удалось здесь истратить, на приобретение рабынь оптом и в розницу.
    - А что вы станете делать, Дженет, пока я буду приценяться к грудам пышной плоти и целому ассортименту черных глаз?
    - Я буду готовиться в миссионеры, чтобы проповедовать свободу порабощенным, и в первую очередь - обитательницам вашего гарема. Я проникну туда и подниму там бунт. Вы, паша и деспот, попадете к нам в руки. И я соглашусь отпустить вас на волю только при условии, что вы подпишете самый либеральный манифест, когда-либо выпущенный тираном.
    - Я отдамся на вашу милость, Джен.
    - Не надейтесь на мою милость, мистер Рочестер, раз вы позволяете себе смотреть на меня такими глазами. А то мне кажется, что, какой бы вы указ ни издали в силу необходимости, первое, что вы сделаете, освободившись, - это начнете нарушать его условия.
    - Однако чего же вы хотите, Джен? Я боюсь, вы заставите меня совершить церемонию брака не только перед алтарем, но еще и в конторе нотариуса. Вы собираетесь выговорить особые условия. Каковы же они?
    - Я хочу только сохранить спокойствие духа, сэр, и не быть под гнетом обязательств. Вы помните, что вы говорили о Селине Варанс, о бриллиантах и шелках, которыми задаривали ее? Ну, так я не буду вашей английской Селиной Варанс. Я останусь по-прежнему гувернанткой Адели, буду зарабатывать себе содержание и квартиру и тридцать фунтов в год деньгами. На эти средства я буду одеваться, а от вас потребую только...
    - Чего же?
    - Уважения. И если я буду платить вам тем же, мы окажемся квиты.
    - Ну, знаете, в смысле непревзойденной дерзости и несравненной природной заносчивости нет равной вам, - сказал он. Мы уже приближались к Торнфильду. - Не соблаговолите ли вы пообедать со мной сегодня? - спросил он, когда мы въехали в ворота.
    - Нет, благодарю вас, сэр.
    - А отчего "нет, благодарю вас", смею спросить?
    - Я с вами никогда не обедала, сэр, и не вижу причины отступать от этого, пока...
    - Пока что? Как вы любите не договаривать.
    - Пока иначе уже будет нельзя.
    - Вы, может быть, воображаете, что я ем, как людоед или обжора, и боитесь быть моей соседкой за столом?
    - Я вовсе не предполагала этого, сэр. Но я хотела бы жить этот месяц так, как жила.
    - Вы сейчас же прекратите этот рабский труд гувернантки.
    - Отнюдь нет! Прошу прощения, сэр, не прекращу. Я буду делать свое обычное дело. Мы с вами не будем видеться весь день, как и до сих пор. Вечером вы можете присылать за мной, когда захотите меня видеть, и я приду. Но ни в какое другое время дня.
    - Мне необходимо покурить, Джен, или взять понюшку табаку, чтобы немножко прийти в себя от всего этого, - pour me donner une contenance [чтобы приободриться (фр.)], как сказала бы Адель, - а у меня, к несчастью, нет с собой ни моих сигар, ни моей табакерки. Но послушайте, что я вам шепну. Сейчас ваша власть, маленький тиран, но скоро будет моя, и тогда я уж вас схвачу и посажу, выражаясь фигурально, вот на такую цепь (при этом он коснулся своей часовой цепочки).
    Он сказал это, помогая мне выйти из экипажа. Пока он извлекал оттуда Адель, я поспешила к себе наверх.
    Вечером он пригласил меня к себе. Но я уже приготовила для него занятие, так как твердо решила не проводить все время в нежных разговорах с глазу на глаз. Я помнила о его прекрасном голосе и знала, что он любит себя слушать, как любят обычно хорошие певцы. Сама я не обладала голосом и была, на его строгий вкус, плохой музыкантшей, но прекрасное исполнение слушала с радостью. Как только спустились романтические сумерки и раскинули над лугами свое синее звездное покрывало, я встала, открыла рояль и попросила его во имя всего святого спеть что-нибудь. Он сказал, что я волшебница с причудами и что лучше он споет в другой раз. Но я уверила его, что время самое подходящее.
    - Нравится вам мой голос? - спросил он.
    - Очень.
    Мне не хотелось поддерживать в нем тщеславие, которое было, кстати сказать, его слабой стороной, но, в виде исключения, по некоторым причинам я была готова польстить ему.
    - Ну, тогда, Джен, вы должны аккомпанировать.
    - Хорошо, сэр. Я попробую.
    И я попробовала, но он в ту же минуту стащил меня с табуретки, обозвав маленьким сапожником. Затем, бесцеремонно отстранив меня, - я только этого и хотела, - уселся на мое место и начал сам себе аккомпанировать: он играл так же хорошо, как и пел. Я взобралась на подоконник и смотрела оттуда на тихие деревья и туманные луга, в то время как он своим бархатным голосом напевал чувствительный романс:
    Любовь, какую ни один,
    Быть может, человек
    Из сердца пламенных глубин
    Не исторгал вовек, -
    Примчалась бурною волной
    И кровь мою зажгла,
    И жизни солнечный прибой
    Мне в душу пролила.
    Ее приход надеждой был,
    И горем был уход.
    Чуть запоздает - свет не мил,
    И в бедном сердце - лед.
    Душою жадной и слепой
    Я рвался к небесам -
    Любимым быть любовью той,
    Какой любил я сам.
    Но, наши жизни разделив.
    Пустыня пролегла -
    Как бурный штормовой прилив,
    Безжалостна и зла.
    Она коварна, как тропа
    В глуши, в разбойный час;
    Закон и Злоба, Власть, Толпа
    Разъединяли нас.
    Сквозь тьму преград, сквозь мрак обид,
    Зловещих снов, скорбей,
    Сквозь все, что мучит и грозит,
    Я устремлялся к ней.
    И радуга легка, светла,
    Дождя и света дочь,
    Как в полусне, меня вела,
    Пресветлая, сквозь ночь.
    На облаках смятенной тьмы
    Торжественный рассвет,
    И нет тревог, хоть бьемся мы
    В кольце нещадных бед.
    Тревоги нет. О светлый миг!
    Все, что я смел с пути,
    Примчись на крыльях вихревых
    И мщенья возвести!
    Поставь, Закон, свой эшафот,
    Низвергни, Злоба, в прах!
    О власть, где твой жестокий гнет? -
    Мне уж неведом страх.
    Мне руку милая дала
    В залог священных уз,
    Две жизни клятвою сплела -
    И нерушим союз.
    Она клялась мне быть женой,
    И поцелуй пресек
    Ей путь иной: она со мной
    На жизнь, на смерть - навек.
    О, наконец вслед за мечтой
    Взлетел я к небесам:
    Блажей, любим любовью той,
    Какой люблю я сам.
    [Перевод Б.Лейтина]
    Едва закончив, мистер Рочестер встал и подошел ко мне; меня смутило его взволнованное лицо и блестящий соколиный взгляд, нежность и страсть в каждой черте
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950515253545556575859606162636465666768697071727374757677787980818283848586878889909192939495