» в начало

Сомерсет Моэм - Театр

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Сомерсет Моэм - Театр
   Юмор
вернуться

Сомерсет Моэм

Театр

1
    Дверь отворилась, Майкл Госселин поднял глаза. В комнату вошла Джулия.
    - Это ты? Я тебя не задержу. Всего одну минутку. Только покончу с письмами.
    - Я не спешу. Просто зашла посмотреть, какие билеты послали Деннорантам. Что тут делает этот молодой человек?
    С безошибочным чутьем опытной актрисы приурочивая жест к слову, она указала движением изящной головки на комнату, через которую только что прошла.
    - Это бухгалтер. Из конторы Лоренса и Хэмфри. Он здесь уже три дня.
    - Выглядит очень юным.
    - Он у них в учениках по контракту. Похоже, что дело свое знает. Поражен тем, как ведутся у нас бухгалтерские книги. Он не представлял себе, что можно поставить театр на деловые рельсы. Говорит, в некоторых фирмах счетные книги в таком состоянии, что поседеть можно.
    "Джулия улыбнулась, глядя на красивое лицо мужа, излучающее самодовольство.
    - Тактичный юноша.
    - Он сегодня кончает. Не взять ли его с собой перекусить на скорую руку? Он вполне хорошо воспитан.
    - По-твоему, этого достаточно, чтобы приглашать его к ленчу?
    Майкл не заметил легкой иронии, прозвучавшей в ее голосе.
    - Если ты возражаешь, я не стану его звать. Я просто подумал, что это доставит ему большое удовольствие. Он страшно тобой восхищается. Три раза ходил на последнюю пьесу. Ему до смерти хочется познакомиться с тобой.
    Майкл нажал кнопку, и через секунду на пороге появилась его секретарша.
    - Письма готовы, Марджори. Какие на сегодня у меня назначены встречи?
    Джулия вполуха слушала список, который читала Марджори, и от нечего делать оглядывала комнату, хотя помнила ее до мелочей. Как раз такой кабинет и должен быть у антрепренера первоклассного театра. Стены были обшиты панелями (по себестоимости) хорошим декоратором, на них висели гравюры на театральные сюжеты, выполненные Зоффани и де Уайльдом. Кресла удобные, большие. Майкл сидел в чиппенделе [стиль английской мебели XVIII века] - подделка, но куплена в известной мебельной фирме, - его стол, с тяжелыми пузатыми ножками, тоже чиппендель, выглядел необыкновенно солидно. На столе стояли ее фотография в массивной серебряной рамке и, для симметрии, фотография Роджера, их сына. Между ними помещался великолепный серебряный чернильный прибор, который она подарила как-то Майклу в день рождения, а впереди бювар из красного сафьяна с богатым золотым узором, где Майкл держал бумагу, на случай, если ему вздумается написать письмо от руки. На бумаге был адрес: "Сиддонс-театр", на конвертах эмблема Майкла: кабанья голова, а под ней девиз: "Nemo m impune lacessit" [никто не тронет меня безнаказанно (лат.)]. Желтые тюльпаны в серебряной вазе, выигранной Майклом на состязаниях по гольфу среди актеров, свидетельствовали о заботливости Марджори. Джулия бросила на нее задумчивый взгляд. Несмотря на коротко стриженные, обесцвеченные перекисью волосы и густо накрашенные губы, у нее был бесполый вид, отличающий идеальную секретаршу. Она проработала с Майклом пять лет, должна была вдоль и поперек изучить его за это время. Интересно, хватило у нее ума влюбиться в него?
    Майкл поднялся с кресла.
    - Ну, дорогая, я готов.
    Марджори подала ему черную фетровую шляпу и распахнула дверь. Когда они вышли в контору, юноша, которого заметила, проходя, Джулия, обернулся и встал.
    - Разрешите познакомить вас с миссис Лэмберт, - сказал Майкл. Затем добавил с видом посла, представляющего атташе царственной особе, при дворе которой он аккредитован:
    - Это тот джентльмен, который любезно согласился привести в порядок наши бухгалтерские книги.
    Юноша залился ярким румянцем. На теплую улыбку Джулии, всегда бывшую у нее наготове, он ответил деревянной улыбкой. А сердечно пожав ему руку, она отметила, что ладонь его стала влажной от пота. Его смущение было трогательно. Так, верно, чувствовали себя те, кого представляли Саре Сиддонс [Сидонс Сара (1755-1831) - знаменитая английская актриса]. Джулия подумала, что не очень-то любезно ответила Майклу, когда он предложил позвать мальчика на ленч. Она посмотрела ему прямо в глаза своими огромными темно-карими лучистыми глазами. Без всякого усилия, так же инстинктивно, как отмахнулась бы от докучавшей ей мухи, она вложила в голос чуть ироничное, ласковое радушие:
    - Может быть, вы не откажетесь поехать с нами перекусить? Майкл привезет вас обратно после ленча.
    Юноша опять покраснел, кадык на его тонкой шее судорожно дернулся.
    - Это очень любезно с вашей стороны. - Он встревоженно осмотрел свой костюм. - Но я невероятно грязен.
    - Вы сможете умыться и почиститься, когда приедете к нам.
    Машина ждала у служебного входа: длинный черный автомобиль с хромированными деталями, сиденья обтянуты посеребренной кожей, эмблема Майкла скромно украшает дверцы. Джулия села сзади.
    - Садитесь со мной. Майкл поведет машину.
    Они жили на Стэнхоуп-плейс. Когда они приехали, Джулия велела дворецкому показать юноше, где он может помыть руки. Сама она поднялась в гостиную. В то время как она красила губы, появился Майкл.
    - Я сказал ему, чтобы он шел сюда, как только будет готов.
    - Между прочим, как его зовут?
    - Понятия не имею.
    - Милый, надо же нам знать. Я попрошу его расписаться в книге для посетителей.
    - Слишком много чести. - Майкл просил расписываться только самых почетных гостей. - Мы видим его здесь в первый и последний раз.
    В этот момент молодой человек появился в дверях. В машине Джулия приложила все старания, чтобы успокоить его, но он, видно, все еще робел. Их уже ждал коктейль, Майкл разлил его по бокалам. Джулия вынула сигарету, и молодой человек зажег спичку, но рука его так сильно дрожала, что ей ни за что бы не удалось прикурить, поэтому она сжала ее своими пальцами.
    "Бедный ягненочек, - подумала Джулия, - верно, сегодня самый знаменательный день в его жизни. Будет на седьмом небе от счастья, когда начнет рассказывать об этом. Он станет героем в своей конторе, и все от зависти лопнут".
    Язык Джулии сильно разнился, когда она говорила сама с собой и с другими "людьми. С собой она не стеснялась в выражениях. Джулия с наслаждением сделала первую затяжку. Право же, если подумать, разве неудивительно, что ленч с ней и получасовой разговор придаст человеку столько важности, сделает его крупной персоной в его жалком кружке.
    Юноша выдавил из себя фразу:
    - Какая потрясающая комната.
    Джулия одарила его очаровательной улыбкой, слегка приподняв свои прекрасные брови, что он, наверное, не раз видел на сцене.
    - Я очень рада, что она вам нравится, - голос у нее был низкий и чуть хрипловатый. По тону Джулии можно было подумать, что его слова сняли огромную тяжесть с ее души. - Мы в семье считаем, что у Майкла превосходный вкус.
    Майкл самодовольно оглядел комнату.
    - У меня такой богатый опыт. Я всегда сам придумываю интерьеры для наших пьес. Конечно, у нас есть человек для черновой работы, но идеи мои.
    Они переехали в этот дом два года назад, и Майкл так же, как и Джулия, знал, что они отдали его в руки опытного декоратора, когда отправились в турне по провинции, и тот взялся полностью его подготовить к их приезду, причем бесплатно, за то, что они предоставят ему работу в театре, когда вернутся. Но к чему было сообщать эти скучные подробности человеку, даже имя которого было им неизвестно. Дом был отлично обставлен, в нем удачно сочетались антиквариат и модерн, и Майкл мог с полным правом сказать, что это, вне сомнения, дом джентльмена. Однако Джулия настояла на том, чтобы спальня была такой, как она хочет, и, поскольку ее абсолютно устраивала спальня в их старом доме в Ридженс-парк, где они жили с конца войны, перевезла ее сюда всю целиком. Кровать и туалетный столик были обтянуты розовым шелком, кушетка и кресло - светло-голубым, который так любил Натье [Натье, Жан Марк (1685-1766) - французский портретист]; над кроватью порхали пухлые позолоченные херувимы, держащие лампу под розовым абажуром, такие же пухлые позолоченные херувимы окружали гирляндой трюмо. На столе атласного дерева стояли в богатых рамах фотографии с автографами: актеры, актрисы и члены королевской фамилии. Декоратор презрительно поднял брови, но это была единственная комната в доме, где Джулия чувствовала себя по-настоящему уютно. Она писала письма за бюро из атласного дерева, сидя на позолоченном стуле.
    Дворецкий объявил, что ленч подан, и они пошли вниз.
    - Надеюсь, вы не останетесь голодны, - сказала Джулия. - У нас с Майклом очень плохой аппетит.
    И действительно: на столе их ждали жареная камбала, котлеты со шпинатом и компот. Эта еда могла утолить законный голод, но не давала потолстеть. Кухарка, предупрежденная Марджори, что к ленчу будет еще один человек, приготовила на скорую руку жареный картофель. Он выглядел хрустящим и аппетитно пахнул. Но ел его только гость. Майкл уставился на блюдо с таким видом, словно не совсем понимал, что там лежит, затем, чуть заметно вздрогнув, очнулся от мрачной задумчивости и сказал: нет, благодарю. Они сидели за длинным и узким обеденным столом, Джулия и Майкл на торцовых концах, друг против друга, в величественных итальянских креслах, молодой человек - посредине, на не очень удобном, но гармонирующем с прочей мебелью стуле. Джулия заметила, что он посматривает на буфет, и наклонилась к нему с обаятельной улыбкой.
    - Вам что-нибудь нужно?
    Он покраснел.
    - Нельзя ли мне ломтик хлеба?
    - Конечно.
    Джулия бросила на дворецкого выразительный взгляд - он в этот момент как раз наливал белое сухое вино в бокал Майкла, - и тот вышел из комнаты.
    - Мы с Майклом не едим хлеба. Джевонс сглупил, не подумав, что вам он может понадобиться.
    - Разумеется, есть хлеб - это только привычка, - сказал Майкл. - Поразительно, как легко от нее отучаешься, если твердо решишь.
    - Бедный ягненочек, худой, как щепка, Майкл.
    - Я отказался от хлеба не потому, что боюсь потолстеть. Я не ем его, так как не вижу в этом смысла. При моем моционе я могу есть все, что хочу.
    Для пятидесяти двух лет у Майкла была еще очень хорошая фигура. В молодости его густые каштановые волосы, чудесная кожа, большие синие глаза, прямой нос и маленькие уши завоевали ему славу первого красавца английской сцены. Только тонкие губы несколько портили его. Высокий - шести футов роста, - он отличался к тому же прекрасной осанкой. Столь поразительная внешность и побудила Майкла пойти на сцену, а не в армию - по стопам отца. Сейчас его каштановые волосы почти совсем поседели, и он стриг их куда короче, лицо стало шире, на нем появились морщины, кожа перестала напоминать персик, по щекам зазмеились красные жилки. Но благодаря великолепным глазам и стройной фигуре он все еще был достаточно красив
Страницы: 123456789101112131415161718192021222324252627282930313233343536373839404142