» в начало

Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда
   Юмор
вернуться

Чарльз Диккенс

Тайна Эдвина Друда

- Завтра возвращаюсь в Лондон. Но я еще буду приезжать время от времени - до середины лета. А тогда уж распрощаюсь с Клойстергэмом и с Англией - и, должно быть, надолго.
    - Думаете уехать в чужие края?
    - Да, собираюсь немножко расшевелить Египет, - снисходительно роняет молодой инженер.
    - А сейчас изучаете какие-нибудь науки?
    - Науки! - с оттенком презрения повторяет Эдвин. - Нет, я не корплю над книгами. Это не по мне. Я действую, работаю, знакомлюсь с машинами. Мой отец оставил мне пай в промышленной фирме, в которой был компаньоном; и я тоже займу в ней свое скромное место, когда достигну совершеннолетия. А до тех пор Джек - вы его видели за обедом - мой опекун и попечитель. Это для меня большая удача.
    - Я слышал от мистера Криспаркла и о другой вашей удаче.
    - А что вы, собственно, этим хотите сказать? Какая еще удача?
    Невил сделал свое замечание с той характерной для него манерой, которая уже была отмечена мистером Криспарклом, - с вызовом и вместе как-то настороженно, что делало его похожим одновременно и на охотника и на того, за кем охотятся. Но ответ Эдвина был так резок, что выходил уже из границ вежливости. Оба останавливаются и мерят друг друга неприязненными взглядами.
    - Надеюсь, мистер Друд, - говорит Невил, - для вас нет ничего оскорбительного в моем невинном упоминании о вашей помолвке?
    - А, черт, - восклицает Эдвин и снова, уже учащенным шагом, идет дальше. - В этом болтливом старом городишке каждый считает своим долгом упомянуть о моей помолвке. Удивляюсь еще, что какой-нибудь трактирщик не догадался намалевать на вывеске мой портрет с подписью: "Жених". Или Кискин портрет с подписью: "Невеста",
    - Я не виноват, - снова заговаривает Невил, - что мистер Криспаркл, вовсе не делая из этого секрета, рассказал мне о вашей помолвке с мисс Буттон.
    - Да, в этом вы, конечно, не виноваты, - сухо подтверждает Эдвин.
    - Но я виноват, - продолжает Невил, - что заговорил об этом с вами. Я не знал, что это для вас обидно. Мне казалось, что вы можете этим только гордиться.
    Две любопытных черточки человеческой природы проявляются в этом словесном поединке и составляют его тайную подоплеку. Невил Ландлес уже неравнодушен к Розовому Бутончику и поэтому негодует, видя, что Эдвин Друд (который ее не стоит) так мало ценит свое счастье. А Эдвин Друд уже неравнодушен к Елене и поэтому негодует, видя, что ее брат (который ее не стоит) так высокомерно обходится с ним, Эдвином, и, судя по всему, ни в грош его не ставит.
    Однако это последнее язвительное замечание требует ответа. И Эдвин говорит:
    - Я не уверен, мистер Невил (он заимствует это обращение у мистера Криспаркла), что если человек чем-то гордится больше всего на свете, так уж он должен кричать об этом на всех перекрестках. И я не уверен, что если он чем-то гордится больше всего на свете, то ему так уж приятно, когда об этом судачит всякий встречный и поперечный. Но я до сих пор вращался главным образом в деловых кругах, где мыслят просто, и я могу ошибаться. Это вам, ученым, полагается все знать, ну и вы, конечно, все знаете.
    Теперь уж оба кипят гневом - Невил открыто, Эдвин Друд - притворяясь равнодушным и то напевая модный романс, то останавливаясь, чтобы полюбоваться живописными эффектами лунного освещения.
    - Мне кажется, - говорит, наконец, Невил, - что это не слишком учтиво с вашей стороны - насмехаться над чужестранцем, который, не имея преимуществ вашего воспитания, приехал сюда в надежде наверстать потерянное время. Но я, правда, никогда не вращался в деловых кругах - мои понятия об учтивости слагались среди язычников.
    - Самая лучшая форма учтивости, независимо от того, где человек воспитывался, - возражает Эдвин, - это не совать нос в чужие дела. Если вы покажете мне пример, обещаю ему последовать.
    - А не слишком ли много вы на себя берете? - раздается ему в ответ. - Знаете ли вы, что в той части света, откуда я прибыл, вас за такие слова притянули бы к ответу?
    - Кто бы это, например? - спрашивает Эдвин, круто останавливаясь и окидывая Невила надменным взглядом,
    Но тут на его плечо неожиданно ложится чья-то рука - Джаспер стоит между ними. Он, видно, бродил где-то возле Женской Обители, скрытый в тени домов, и теперь незаметно подошел сзади.
    - Нэд, Нэд! - говорит он. - Довольно! Мне это не нравится. Я слышал резкие слова! Вспомни, мой дорогой мальчик, что ты сейчас как бы в положении хозяина. Ты не чужой в этом городе, а мистер Невил здесь гость, так не забывай же о долге гостеприимства. А вы, мистер Невил, - при этом он кладет другую руку на плечо юноши, и так они идут дальше, те двое по бокам, Джаспер посередине, - вы меня простите, но я и вас попрошу быть сдержаннее. Что тут у вас произошло? Но к чему спрашивать? Ничего, конечно, не произошло и никаких объяснений не нужно. Мы и так понимаем друг друга и отныне между нами мир. Так, что ли?
    Минуту оба молодых человека молчат, выжидая, кто заговорит первый. Потом Эдвин Друд отвечает:
    - Что касается меня, Джек, то я больше не сержусь.
    - Я тоже, - говорит Невил Ландлес, хотя и не так охотно или, может быть, не так небрежно. - Но если бы мистер Друд знал мою прежнюю жизнь - там, в далеких краях, - он, возможно, понял бы, почему резкое слово иногда режет меня как ножом.
    - Знаете, - успокаивающе говорит Джаспер, - пожалуй, лучше не вдаваться в подробности. Мир так мир, а делать оговорки, ставить условия - это как-то невеликодушно. Вы слышали, мистер Невил, - Нэд добровольно и чистосердечно заявил, что больше не сердится. А вы, мистер Невил? Скажите - добровольно и чистосердечно, - вы больше не сердитесь?
    - Нисколько, мистер Джаспер. - Однако говорит он это не так уж добровольно и чистосердечно, а может быть, повторяем, не так небрежно.
    - Ну, стало быть, и кончено. А теперь я вам вот что скажу: моя холостяцкая квартира в двух шагах отсюда, и чайник уже на огне, а вино и стаканы на столе, а до Дома младшего каноника от меня минута ходу. Нэд, ты завтра уезжаешь. Пригласим мистера Невила выпить с нами стакан глинтвейна, разопьем, так сказать, прощальный кубок?
    - Буду очень рад, Джек.
    - Буду очень рад, мистер Джаспер. - Невил понимает, что иначе ответить нельзя, но идти ему не хочется. Он чувствует, что еще плохо владеет собой; спокойствие Эдвина Друда, вместо того чтобы и его успокоить, вызывает в нем раздражение.
    Джаспер, по-прежнему идя в середине между обоими юношами и держа руки у них на плечах, затягивает своим звучным голосом припев к застольной песне, и все трое поднимаются к нему в комнату. Первое, что они здесь видят, когда к пламени горящих дров прибавляется свет зажженной лампы, это портрет над камином. Вряд ли он может способствовать согласию между юношами, ибо, совсем некстати, напоминает о том, что впервые возбудило в них враждебное чувство. Поэтому оба, хотя и поглядывают на портрет, но украдкой и молча. Однако мистер Джаспер, который, должно быть, слышал на улице не все и не разобрался в причинах ссоры, тотчас привлекает к нему их внимание.
    - Узнаете, кто это, мистер Невил? - спрашивает он, поворачивая лампу так, что свет падает на изображение над камином.
    - Узнаю. Но это неудачный портрет, он несправедлив к оригиналу.
    - Вот какой вы строгий судья! Это Нэд написал и подарил мне.
    - Простите, ради бога, мистер Друд! - Невил искренне огорчен своим промахом и стремится его загладить. - Если б я знал, что нахожусь в присутствии художника...
    - Да это же так, в шутку, написано, - лениво перебивает его Эдвин Друд, подавляя зевок. - Просто для смеха. Так сказать, Киска в юмористическом освещении. Но когда-нибудь я напишу ее всерьез, если, конечно, она будет хорошо вести себя.
    Все это он говорит со скучающим видом, развалясь в кресле и заложив руки за голову, и его небрежно снисходительный тон еще больше раздражает вспыльчивого и уже готового вспылить Невила. Джаспер внимательно смотрит сперва на одного, потом на другого, чуть-чуть усмехается и, отвернувшись к камину, приступает к изготовлению пунша. Это, по-видимому, очень сложная процедура, которая отвлекает его надолго.
    - А вы, мистер Невил, - говорит Эдвин, тотчас же прочитав негодование на лице молодого Ландлеса, ибо оно не менее доступно глазу, чем портрет на стене, или камин, или лампа, - если бы вздумали нарисовать свою возлюбленную...
    - Я не умею рисовать, - резко перебивает тот.
    - Ну это уж ваша беда, а не ваша вина. Умели б, так нарисовали б. Но если бы вы умели, то, независимо от того, какова она, вы бы, наверно, изобразили ее Юноной, Минервой, Дианой и Венерой в одном лице?
    - У меня нет возлюбленной, так что я не могу вам сказать.
    - Вот если бы я взялся писать портрет мисс Ландлес, - говорит Эдвин с юношеской самоуверенностью, - и, конечно, всерьез, только всерьез, - тогда вы бы увидели, что я могу!
    - Для этого нужно еще, чтобы она согласилась вам позировать. А так как она никогда не согласится, то, боюсь, я никогда не увижу, что вы можете. Уж как-нибудь примирюсь с такой потерей.
    Мистер Джаспер, закончив свои манипуляции у камина, поворачивается к гостям, наливает большой бокал для Невила, другой, такой же, для Эдвина и подает им. Потом наливает третий для себя и говорит:
    - Ну, мистер Невил, выпьем за моего племянника. Так как, образно выражаясь, его нога уже в стремени, эту прощальную чашу надо посвятить ему. Нэд, дорогой мой, за твое здоровье!
    Он первый залпом выпивает почти весь бокал, оставив лишь немного на донышке. Невил делает то же самое. Эдвин говорит:
    - Благодарю вас обоих, - и следует их примеру.
    - Посмотрите на него! - с восхищением и нежностью, но и с добродушной насмешкой восклицает Джаспер, протягивая руку к Эдвину; он и любуется им и слегка над ним подтрунивает. - Посмотрите, мистер Невил, с какой царственной небрежностью он раскинулся в кресле! Этакий баловень счастья! Весь мир у его ног, выбирай что хочешь! Какая жизнь ему предстоит! Увлекательная, интересная работа, путешествия и новые яркие впечатления, любовь и семейные радости! Посмотрите на него!
    Лицо Эдвина Друда как-то уж очень быстро и сильно раскраснелось от выпитого вина; также и лицо Невила Ландлеса. Эдвин по-прежнему лежит в кресле, сплетя руки на затылке и опираясь на них головой как на подушку.
    - И как мало он это ценит! - все так же, словно поддразнивая, продолжает Джаспер. - Ему лень даже руку протянуть, чтобы сорвать золотой плод, что зреет для него на ветке. А какая разница между ним и нами, мистер Невил. Нам с вами будущее не сулит ни увлекательной работы, ни перемен и новых впечатлений, ни любви и семейных радостей. У нас с вами (разве только вам больше повезет, чем мне, это, конечно, возможно), но пока что у нас с вами впереди лишь унылый круг скучнейших ежедневных занятий в этом унылом, скучнейшем городишке, где ничто никогда не меняется!
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364