» в начало

Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда
   Юмор
вернуться

Чарльз Диккенс

Тайна Эдвина Друда


    На миг он остановился, уловив среди колеблющихся теней отражение своего лица в мутном зеркале, и выше поднял свечу.
    - Да уж кому придет в голову вообразить тебя, в такой роли! - воскликнул он. - Эх! Что уж тут! Ложись-ка лучше, бедняга, и полно бредить!
    С этими словами он погасил свет, натянул на себя одеяло и, еще раз вздохнув, закрыл глаза. И однако, если поискать, то в душе каждого человека, хотя бы и вовсе не подходящего для такой роли, найдутся неисследованные романтические уголки, - так что можно с большой долей вероятия предполагать, что даже сухменный и трутоподобный П. Б. Т. Порой Бредил Тоже в былые дни где-то около тысяча семьсот сорок седьмого года.
    ГЛАВА XII
    Ночь с Дердлсом
    В те вечера, когда мистеру Сапси нечего делать, а созерцание собственного глубокомыслия, несмотря на обширность этой темы, успевает ему приесться, он выходит подышать воздухом и прогуливается в ограде собора и по его окрестностям. Ему приятно пройтись по кладбищу с гордым видом собственника, благосклонно взирая на склеп миссис Сапси, как землевладелец мог бы взирать на жилище облагодетельствованного им арендатора, ибо разве не проявил он по отношению к ней исключительную щедрость и не выдал этой достойной жене зримую для всех награду? Его самолюбию льстит, когда он видит, как случайный посетитель заглядывает сквозь окружающую склеп решетку и, возможно, читает сочиненную им надпись. А если попадается ему навстречу какой-нибудь чужак, быстрым шагом идущий к выходу, мистер Сапси не сомневается, что тот спешит выполнить предписание, начертанное на памятнике - "краснея, удались!".
    За последнее время важность мистера Сапси еще возросла, ибо он стал мэром Клойстергэма. А ведь не подлежит сомнению, что если у нас не будет мэров, и притом в достаточном количестве, то весь костяк общества (мистер Сапси считает себя автором этой смелой метафоры) рассыплется в прах. Бывало ведь даже, что мэров возводили в дворянское достоинство за поднесенные ими по какому-нибудь торжественному случаю адреса (эти адские машины, бесстрашно взрывающие английскую грамматику). Почему бы и мистеру Сапси не сочинить какой-нибудь такой адресок и с таким же приятным результатом? Встань, сэр Томас Сапси! Ибо таковые суть соль земли.
    С того вечера когда мистер Джаспер впервые посетил мистера Сапси и был угощен портвейном, эпитафией, партией в триктрак, холодным ростбифом и салатом, их знакомство упрочилось. Мистер Сапси побывал в домике над воротами, где его встретили не менее гостеприимно; мистер Джаспер даже уселся за рояль и пел ему, щекоча его уши, которые, как известно, у этой породы животных (выражаясь метафорически) столь длинны, что представляют значительную поверхность для щекотания. Мистеру Сапси в этом молодом человеке особенно нравится то, что он всегда готов позаимствовать мудрости у старших - у него здравые понятия, сэр, здравые понятия! В доказательство чего мистер Джаспер спел ему не какие-нибудь шансонетки, излюбленные врагами Англии, а доподлинный национальный продукт, патриотические песни времен Георга Третьего, в которых слушателя (именуя его - "бравые мои молодцы") побуждали предать разрушению все острова, кроме одного, обитаемого англичанами, равно как и все континенты, полуострова, перешейки, мысы и прочие географические формы суши, а также победоносно бороздить моря по всем направлениям. Короче сказать, после этих музыкальных номеров становится вполне ясно, что провидение совершило большую ошибку, создав только одну маленькую нацию с львиным сердцем и такое огромное количество жалких и презренных народов.
    Заложив руки за спину, мистер Сапси медленно прогуливается в этот сырой вечер возле кладбища, подкарауливая краснеющего и удаляющегося пришельца, но вместо того, завернув за угол, видит перед собой самого настоятеля, занятого разговором с главным жезлоносцем и мистером Джаспером. Мистер Сапси отвешивает ему почтительнейший поклон и тотчас приобретает столь клерикальный вид, что где уж до него какому-нибудь архиепископу Йоркскому или Кентерберийскому.
    - Вы, очевидно, собираетесь написать о нас книгу, мистер Джаспер, - говорит настоятель, - да, вот именно, написать о нас книгу. Что ж! Мы здесь очень древние, о нас можно написать хорошую книгу. Мы, правда, не так богаты земными владениями, как годами, но, может быть, вы и это вставите, в числе прочего, в свою книгу и привлечете внимание к нашим недостаткам.
    Мистер Топ, как ему и полагается, находит это замечание своего начальника в высшей степени остроумным.
    - Я вовсе не собираюсь, - отвечает мистер Джаспер, - стать писателем или археологом. Это у меня так, прихоть. Да и в этой прихоти не столько я повинен, сколько мистер Сапси.
    - Каким же это образом, господин мэр? - спрашивает настоятель, добродушным полупоклоном отмечая присутствие своего двойника. - Каким образом, господин мэр?
    - Мне совершенно неизвестно, - ответствует мистер Сапси, оглядываясь в поисках разъяснений, - на что изволит намекать его преподобие. - После чего он принимается изучать во всех подробностях свой оригинал.
    - Дердлс, - скромно вставляет мистер Топ.
    - Да, - откликается настоятель. - Дердлс, Дердлс!
    - Дело в том, сэр, - поясняет мистер Джаспер, - что мистер Сапси первый пробудил во мне интерес к этому старому чудаку. Глубокое знание человеческой природы, присущее мистеру Сапси, его умение вскрыть все затаенное и необычное в окружающих людях впервые показало мне этого человека в новом свете, хоть я и до тех пор постоянно с ним встречался. Это не удивило бы вас, сэр, если б вы слышали, как мистер Сапси однажды при мне беседовал с ним у себя в гостиной.
    - А! - восклицает мистер Сапси, с неизъяснимой важностью и снисходительностью подхватывая брошенный ему мяч. - Да, да! Его преподобие это имеет в виду? Да. Я свел Дердлса и мистера Джаспера. Я считаю Дердлса характерной фигурой.
    - Которую вы, мистер Сапси, умеете двумя-тремя искусными прикосновениями вывернуть наизнанку, - говорит мистер Джаспер.
    - Ну, не совсем так, - неуклюже скромничает мистер Сапси. - Возможно, я имею на него некоторое влияние: возможно, я нашел способ заглянуть ему в душу. Его преподобие благоволит вспомнить, что я, как-никак, знаю свет.
    Тут мистер Сапси заходит за спину настоятеля, чтобы получше рассмотреть пуговицы у него на заду.
    - Ну что ж! - говорит настоятель, оглядываясь; он не понимает, куда вдруг девалась его копия. - Надеюсь, вы обратите на пользу ваше знание Дердлса и внушите ему, чтобы он, боже упаси, не сломал как-нибудь шею нашему достойному и уважаемому регенту. Этого мы никак не можем допустить. Его голова и голос слишком для нас драгоценны.
    Мистер Топ снова приходит в восторг от остроумия своего начальника; сперва он почтительно корчится от смеха, затем, деликатно понизив голос, высказывает предположение, что, уж конечно, всякий был бы счастлив сломать себе шею - за честь бы почел и удовольствие, - лишь бы заслужить такую похвалу из таких уст!
    - Я беру на себя ответственность, сэр, - горделиво заявляет мистер Сапси, - за целость шеи мистера Джаспера. Я скажу Дердлсу, чтобы он ее поберег. А уж если я скажу, так он сделает. В чем сейчас заключается угрожающая ей опасность? - осведомляется он с величаво покровительственным видом.
    - Да только в том, что мы с Дердлсом думаем сегодня предпринять прогулку при лунном свете среди гробниц, склепов, башен и развалин, - отвечает Джаспер. - Помните, вы тогда сказали, что мне, как любителю живописных эффектов, это будет интересно?
    - Как же, как же, помню! - отвечает аукционист. И этот напыщенный болван в самом деле убежден, что он помнит.
    - Следуя вашему совету, - продолжает Джаспер, - я уже раза два бродил с ним днем по этим местам, а теперь хочу обследовать самые глухие закоулки при лунном свете.
    - А вот и он сам, - говорит настоятель.
    И в самом деле, вдали появляется Дердлс со своим узелком и шаркающей походкой направляется к ним. Подшаркав ближе и заметив настоятеля, он снимает шляпу и, зажав ее под мышкой, хочет удалиться, но мистер Сапси его останавливает.
    - Поручаю вашим заботам моего друга, - произносит он так веско, словно оглашает судебное постановление.
    - А кто ж это из ваших друзей помер? - спрашивает Дердлс. - Я что-то не получал заказа ни для какого вашего друга.
    - Я имею в виду моего живого друга, мистера Джаспера.
    - А! Его? - говорит Дердлс. - Ну он-то и сам может о себе позаботиться.
    - Но и вы тоже позаботьтесь о нем, - говорит мистер Сапси.
    В голосе его прозвучала повелительная нотка. Поэтому Дердлс обмеривает его угрюмым взглядом.
    - Нижайше прошу прощения у его преподобия, - мрачно говорит он, - но кабы вы, мистер Сапси, заботились о том, что вас касается, так уж Дердлс позаботился бы о том, что его касается.
    - Вы сегодня не в духе, - замечает мистер Сапси и подмигивает остальным, приглашая их полюбоваться, как ловко он сейчас усмирит этого бирюка. - Мои друзья касаются меня, а мистер Джаспер мой друг. И вы тоже мой друг.
    - Не заводите себе такой манеры - хвастать, - возражает Дердлс, предостерегающе покачивая головой. - А то оно, пожалуй, войдет у вас в привычку.
    - Вы не в духе, - повторяет мистер Сапси, краснея, но все же снова подмигивая присутствующим.
    - Ну, правильно, - говорит Дердлс. - Не люблю вольностей.
    Мистер Сапси подмигивает в третий раз, как бы говоря: "Согласитесь, что я поставил его на место", и незаметно ускользает с кладбища и из тенет этой дискуссии.
    Дердлс желает его преподобию спокойной ночи и добавляет, надевая шляпу:
    - Когда я вам понадоблюсь, мистер Джаспер, вы знаете, где меня искать. А мне еще надо пойти домой почиститься, - и вскоре тоже исчезает из виду. "Пойти домой почиститься" - это одна из тех странных идей Дердлса, которые заключают в себе не только противоречие, но даже прямое отрицание непреложных фактов, ибо никто еще не видал следов чистки ни на нем самом, ни на его шляпе, ни на его сапогах, ни на его одежде - все эти предметы всегда в равной мере покрыты пылью и перемазаны в известке.
    Уже зажигаются цепочки огней вдоль соборной ограды, и фонарщик с изумительным проворством то взбегает вверх, то соскальзывает вниз по своей лесенке, той самой лесенке, которой испокон веков пользовались в Клойстергэме для зажигания фонарей - способ нельзя сказать чтобы удобный, но под священной сенью этого неудобства возросли многие поколения местных жителей, и Клойстергэм, конечно, счел бы святотатством всякую попытку его устранить; и настоятель спешит домой к обеду, мистер Топ - к чаю и мистер Джаспер к своему роялю. Придя домой, мистер Джаспер не зажигает лампы - комната освещена лишь отблесками от огня в камине, - и, сидя за роялем, он долго наигрывает и напевает своим прекрасным голосом хоралы и кантаты. Так проходит часа два или три; уже давно стемнело, скоро взойдет луна.
    Тогда он тихонько закрывает рояль, тихонько переодевается, сменяя сюртук на грубую куртку, засовывает в самый большой карман вместительную фляжку, оплетенную ивовыми прутьями, надевает шляпу с низкой тульей и широкими мягкими полями и тихонько выходит
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364