» в начало

Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Чарльз Диккенс - Тайна Эдвина Друда
   Юмор
вернуться

Чарльз Диккенс

Тайна Эдвина Друда

Он согласился со мной, когда понял, что я говорю серьезно, так что, с полного его одобрения, я ухожу завтра утром. К тому времени как добрые люди пойдут в церковь, я буду уже далеко, далеко. Звона колоколов не услышу.
    Елена обдумывает все это и одобряет. Ей, конечно, достаточно и того, что мистер Криспаркл это одобрил, но она и сама, независимо от него, считает, что это здравая идея и разумный план, свидетельствующий об искреннем желании и твердом намерении Невила исправиться. Ей, правда, немножко жаль брата, - он останется совсем один, бедняжка, когда все будут радостно встречать праздник, но она понимает, что сейчас надо не жалеть ею, а поддержать. И она старается это сделать.
    Он будет писать ей?
    Непременно. Он будет писать ей через день и рассказывать о всех своих приключениях.
    Багаж он, наверно, пошлет вперед?
    - Нет, милая Елена. Буду путешествовать как палочник, с котомкой и посохом. Моя котомка - или мой рюкзак уже уложен, остается только вздеть на плечи. А вот мой посох!
    Он протягивает ей трость, и она делает то же замечание, что и мистер Криспаркл, - что трость очень тяжелая. И, возвращая ее Невилу, спрашивает, из какого она дерева. Из железного дерева *, поясняет Невил.
    До сих пор он был как-то особенно весел. Возможно, необходимость уговорить сестру и для этого представить ей все в самом лучшем свете поддерживала его собственное настроение. И возможно, что теперь, когда он в этом успел, наступает перелом. По мере того как сгущаются сумерки и в городе начинают загораться огни, он становится все более хмурым.
    - Как мне не хочется идти на этот обед, Елена.
    - Милый Невил, стоит ли из-за этого беспокоиться? Подумай, ведь скоро все это уж будет позади.
    - Позади? - мрачно повторяет он. - Да. И все же мне это не нравится.
    Вначале, может быть, и будет какая-то минута неловкости, успокаивает она его, но только минута. Ведь он же уверен в себе?
    - В себе-то я уверен, - отвечает он, - а вот во всем остальном - не знаю!..
    - Как странно ты говоришь, Невил! Что ты хочешь сказать?
    - Елена, я и сам не знаю. Знаю только, что мне все это не нравится. Какая странная тяжесть в воздухе!
    Она указывает на медно-красные облака за рекой и говорит, что это предвещает ветер. Он почти все время молчит, пока они не доходят до ворот Женской Обители. Тут они прощаются. Но и простившись с братом, она долго еще стоит у калитки и смотрит ему вслед. Он дважды проходит мимо домика над воротами, не решаясь войти. Наконец, когда колокола на башне отбивают одну четверть, он круто поворачивает и исчезает под аркой.
    И вот первый поднимается по каменной лестнице.
    Эдвин Друд проводит день в одиночестве. Что-то ушло из его жизни, более важное, чем он думал, и ночью, в тишине своей спальни, он оплакивал эту утрату. Образ мисс Ландлес все еще реет где-то на заднем плане его сознания, но главное место сейчас занимает там милая, добрая девочка, неожиданно проявившая такую твердость и такой ум, каких он у нее даже не подозревал. Он понимает теперь, что недостоин ее; он думает о том, чем они могли бы стать друг для друга, если бы он в свое время отнесся к ней более серьезно; если бы выше ценил ее; если бы, вместо того, чтобы принимать этот дар судьбы как нечто неотъемлемо принадлежащее ему по праву наследства, он постарался сберечь его и взлелеять до полного расцвета. И все же, несмотря на эти раздумья и сопровождающую их острую боль, яркий образ мисс Ландлес по временам вновь оживает в каком-то дальнем уголке его воспоминаний, питаемый тщеславием и непостоянством юности.
    Как странно посмотрела на него Роза, когда они прощались у дверей Женской Обители. Неужели она проникла под тонкий покров его мыслей в сумрачные их глубины? Нет, едва ли: в ее взгляде было лишь удивление и настойчивый вопрос. В конце концов он приходит к выводу, что ему все равно не понять этот взгляд, - хотя какой же он был выразительный!
    Так как теперь он только ждет мистера Грюджиуса и, повидавшись с ним, тотчас уедет, он решает на прощание еще разок пройтись по древнему городу и его окрестностям. Он вспоминает, как они с Розой когда-то гуляли тут и там, - двое детей, гордых тем, что они жених и невеста. "Бедные дети!" - думает он с грустью и жалостью.
    Заметив, что часы у него остановились, он заходит к ювелиру, проверить их и завести. Ювелир тотчас принимается расхваливать имеющийся у него в продаже браслет и просит мистера Друда взглянуть на него - так просто, любопытства ради. По мнению ювелира, этот браслет замечательно пойдет молодой новобрачной, особенно если ее красота в миниатюрном роде. Видя, что браслет не заинтересовал посетителя, он привлекает его внимание к подносу с мужскими перстнями: вот, например, один - из массивного золота, с очень простой и изящной печаткой, - джентльмены часто покупают такие при перемене семейного положения. Очень приличный перстень, солидная вещь. Внутри можно выгравировать дату свадьбы; многие джентльмены считают, что это самая лучшая памятка.
    Перстень встречает столь же холодный прием, как и браслет. Эдвин объясняет своему соблазнителю, что не носит никаких драгоценностей, кроме часов с цепочкой, доставшихся ему еще от отца, и булавки для галстука.
    - Это-то я знаю, - отвечает ювелир. - Тут на днях заходил мистер Джаспер, вставить часовое стекло, и я показывал ему эти перстни, на случай, если он пожелает сделать подарок какому-нибудь своему родственнику в честь какого-нибудь торжественного события... Но он только улыбнулся и сказал, что знает наперечет все драгоценности, какие носит его родственник: часы с цепочкой и булавку для галстука. Однако (высказывает свои дальнейшие соображения ювелир) сейчас это, допустим, так, но ведь может и измениться? Я поставил ваши часы, мистер Друд. Двадцать минут третьего. Не забывайте, сэр, вовремя их заводить.
    Эдвин берет часы, надевает и уходит, усмехаясь про себя. "Милый мой Джек! - думает он. - Если бы я заложил лишнюю складку на галстуке, он бы и это наверно, заметил и запомнил!"
    Он бродит по улицам, стараясь убить время до обеда. Ему кажется, что сегодня Клойстергэм смотрит на него с укором, словно обиженный тем, что раньше Эдвин не уделял ему достаточно внимания, но не столько сердится на него, сколько грустит. И Эдвин уже не с прежней беспечностью, а вдумчиво и печально подолгу разглядывает знакомые места. Скоро он будет далеко и больше уж никогда их не увидит, думает он. Бедный юноша! Бедный юноша!
    Сумерки застают его в монастырском винограднике. Он добрых полчаса (колокола на башне успели отзвонить дважды) бродил там взад и вперед, и только когда уже почти совсем стемнело, заметил вдруг, что в углу возле калитки, скорчившись, сидит на земле женщина. К этой калитке ведет боковая тропка, по которой вечером мало кто ходит, так что женщина, должно быть, все время сидела там, хоть он и не сразу ее увидел.
    Он сворачивает на эту тропу и подходит к калитке. При свете фонаря, горящего возле, он видит, что женщина очень худа и истощена, что она сидит, оперев на руки сморщенный подбородок, и смотрит прямо перед собой странно неподвижным, немигающим взглядом, какой бывает у слепых.
    Эдвин всегда ласков с детьми и стариками, тем более сегодня, когда сердце его так растревожено, - он уже многих ребятишек и пожилых людей, встреченных по пути, приветствовал добрыми словами. Он тотчас наклоняется к сидящей женщине и спрашивает:
    - Вы больны?
    - Нет, милый, - отвечает она, не поднимая к нему глаз и продолжая смотреть прямо перед собой все тем же неподвижным, слепым взглядом.
    - Вы слепы?
    - Нет, дружок.
    - Вы заблудились? У вас нет крова? Вам дурно? Что с вами, почему вы так долго сидите на холоде?
    Медленно, с усилием, она словно втягивает в себя этот устремленный вдаль взгляд, пока он не останавливается, наконец, на Эдвине. И внезапно глаза ее застилает мутная пелена, и она начинает дрожать всем телом.
    Эдвин резко выпрямляется, отступает на шаг и смотрит на нее в испуге - ему померещилось в ней что-то знакомое. "Боже мой! - мысленно восклицает он в следующее мгновение. - Как у Джека в тот вечер!"
    Пока он молча смотрит на нее, она поднимает к нему глаза и начинает хныкать:
    - Ох, легкие у меня плохие, совсем никуда у меня легкие! Ох, горюшко-горе, кашель меня замучил! - и в подтверждение своих слов отчаянно кашляет.
    - Откуда вы приехали?
    - Из Лондона, милый. (Кашель все еще раздирает ей грудь.)
    - А куда едете?
    - Обратно в Лондон, дружок. Приехала сюда искать иголку в стоге сена, ну и не нашла. Слушай, милый. Дай мне три шиллинга шесть пенсов и не беспокойся обо мне. Я тогда уеду в Лондон и никому докучать не стану. Я не кто-нибудь, у меня свое заведение есть. Ох, горюшко! Плохо торговля идет, плохо, времена-то сейчас плохие! Ну а все-таки прокормиться можно.
    - Вы принимаете опиум?
    - Курю, - с трудом выговаривает она сквозь судорожный кашель. - Дай мне три шиллинга шесть пейсов, я их на дело потрачу, да и уеду. А не дашь трех шиллингов шести пенсов, так и ничего не давай, ни медного грошика. А ежели дашь, я тебе что-то скажу.
    Он вынимает горсть монет из кармана, отсчитывает, сколько она просит, и протягивает ей. Она тотчас зажимает деньги в ладони и встает на ноги с хриплым довольным смехом.
    - Вот спасибо, дай тебе бог здоровья! Слушай, красавчик ты мой. Как твое крещеное имя?
    - Эдвин.
    - Эдвин, Эдвин, Эдвин, - сонно повторяет она, словно убаюканная собственным бормотанием. Потом вдруг спрашивает: - А уменьшительное от него как - Эдди?
    - Бывает, что и так говорят, - отвечает он, краснея.
    - Девушки так говорят, да? Подружки?
    - Почем я знаю!
    - А у тебя разве нет подружки? Скажи по правде!
    - Нету.
    Она уже повернулась, чтобы уйти, пробормотав еще раз напоследок:
    - Спасибо, милый, дай тебе бог! - но он останавливает ее.
    - Вы же хотели что-то мне сказать. Так скажите!
    - Хотела, да, хотела. Ну ладно. Я тебе шепну на ушко. Благодари бога за то, что тебя не зовут Нэдом. Он пристально смотрит на нее и спрашивает:
    - Почему?
    - Потому что сейчас это нехорошее имя.
    - Чем нехорошее?
    - Опасное имя. Точу, кого так зовут, грозит опасность.
    - Говорят, кому грозит опасность, те живут долго, - небрежно роняет он.
    - Ну так Нэд, кто бы он ни был, наверно будет жить вечно, такая страшная ему грозит опасность, - вот сейчас, в самую эту минуту, пока я с тобой разговариваю, - отвечает женщина.
    Она говорит это, нагнувшись к его уху, потрясая пальцем перед его глазами, потом, снова сгорбившись и пробормотав еще раз: "Спасибо, дай тебе бог!" - уходит по направлению к "Двухпенсовым номерам для проезжающих"
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364