» в начало

Уильям Шекспир - Венера и Адонис

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Уильям Шекспир - Венера и Адонис
   Юмор
вернуться

Уильям Шекспир

Венера и Адонис

Vilia miretur vulgus; mihi flavus Apollo
    Pocula Castalia plena ministret aqua.
    Ovidius. "De Amore"
    Дешевка изумляет толпу; пусть Аполлон
    рыжеволосый мне доставит чаши,
    полные Кастальской воды.
    Овидий. "О любви"
    Достопочтенному Генри Райзли,
    графу Саутгемптону и барону Тичфилду

ВАША СВЕТЛОСТЬ,

    Не знаю сам, как я осмелился посветить Вам, милорд, мои корявые строки, не знаю, простит ли мне свет выбор столь мощной опоры при столь легком бремени, но если мой дар не оскорбит Вашего достоинства, то я почту это высшею наградой, и поклянусь не знать отдыха, пока не напишу в Вашу честь труд более весомый. Если же первое дитя моих фантазий окажется недостойным Вас, я мне будет стыдно за то, что я выбрал для него такого благородного крестного отца, и я с тех пор уже не осмелюсь возделывать столь бесплодную почву, чтобы не получить вновь такого плохого урожая. Я оставляю это произведение на Ваш достопочтенный суд, суд чести и сердца; и желаю исполнения всех Ваших желаний и всех надежд, которые возлагает на Вас мир.
    Остаюсь покорным слугой Вашей чести,
    Уильям ШЕКСПИР
    По месту мокрому в глазах зари
    С надутых солнца щек ударил луч.
    Адонис вскачь. Вон там, верхом - смотри,
    Как краснощек! Борзые лают с круч,
    Сама Венера мальчику смешна,
    Как нищенка, визжит сквозь песий лай она!
    "Самой себя мне ты милей трикрат!
    Царь-цветик полевой, мой несравненно сладкий!
    По мненью нимф, всех краше ты подряд
    Краснее да белее голубка у розы в грядке.
    Тебя природа в муках родила,
    Боясь, как бы с тобой не умерла.
    Эй, прелесть, не сошел бы ты с коня,
    Да к ветке повод бы не подвязал,
    Седло оставив! Спрыгни, вся твоя
    Здесь сладких тайн Венерина казна!
    Сюда садись, где нет шипенья змей,
    И жарким поцелуем кровь согрей!
    Не вороти пресыщенного рта,
    Но полный меда, раскрывай для меда!
    То бледна, то кровава ласк черта,
    Сто чмоков мигом и взасос, как в воду!
    День лета красного умчится часом,
    Мы вкусно сгубим сутки первым классом!"
    И хвать ладонь, и жадно лижет пот,
    Мча рядом с поводом, и запах крепыша,
    Дрожа, сквозь ноздри тянет, точно пьет,
    Хрипя: "Мне сладко!" Екнула душа
    У Зевса аж. Придал он дочке сил.
    Пал отрок в прах, чтоб возвенчать злой пыл.
    Одной рукой смиряя скакуна,
    Касается до цветика другой.
    Он ал, он бел, свинец, как с бодуна,
    Пульсирует под потною шлеей,
    Она красней угля и жарче плит.
    Он - лед, лишь на щеках сверкает стыд.
    Нашедши ветку для узды кривую,
    Мастачит привязь - расторопна страсть.
    "С конем порядок. Дай-ка обмозгую,
    Как спутать всадника". Мгновенно - шасть!
    Толк парня навзничь, как бы вся в испуге.
    Скок на него! да в чреслах нет натуги...
    Хотя его в паденье догнала,
    Оперся он о локоть, и она
    Да сбоку по щеке! Он: "Как могла?!"
    Лишь рот открыл - уж там ее слюна.
    И речь ее, сквозь трудное дыханье:
    "Чур - не ругаться - придушу губами!"
    Позорно красен он. Она же плачет...
    Моля, слезами тушит жар щеки,
    Ветр с губ летит, златая грива машет,
    Мокрит юнца, трет локоном сухим -
    "Оставьте эту гадость, госпожа!" -
    Но давит на язык язык, дрожа.
    Так клюв трясется у орлицы жрущей,
    Рвя яро жир, из плоти кость тряся,
    С рывками страшных крыл, в прах, в пух, все, вся!
    Дотла, или до сытости гнетущей,
    Так лоб, ланиты, бороду сосет,
    И как покончит - сызнова начнет.
    Притиснутый, он терпит не любя.
    Вспотел, и выдыхает ей в лицо.
    Она ж впивает этот дух в себя,
    Брызг слюнь, соль пота мнится ей росой.
    "Ах, пусть бы щеки заросли цветами,
    Такими орошаемы струями!.."
    Ну прям как пташка в путах сетевых,
    Расхристан отрок в бешеных руках.
    Отпор, позор и стыд в глазах сухих,
    И лаком гнев ей в яростных очах!
    Так вешний ливень, реку оросив,
    Из берегов крутых родит разлив.
    Мольба из нежных уст ее, мольба!
    Приникнуть ушком к звону волшебства,
    Но он угрюм и зол. "При чем слова?"
    Как стыд, багров, и бледен, как судьба,
    Как ей румянец нравится лихой,
    Да и когда он бледненький такой!
    Есть выбор у него, не у нее,
    Бессмертная ручается, стеная,
    Не слезть с него, покуда... В том дает
    Любую клятву, все припоминая,
    Что погасить пыланье слезных струй,
    Что выпутаться даст лишь поцелуй.
    На обещанье клюнув подбородком,
    Как на крючок, как из волны в лучи,
    Как рыба, как нырок, напуган, кроток,
    Явил он рот, мол, плату получи,
    Но лишь коснулся женский рот залога.
    Отдернул вбок закуску недотрога.
    Росинки в засуху не жаждет путник,
    Как женщина, чтоб он вернул ей рот,
    И плюх бы в грязь! Ан чист, ан не распутник...
    Горят глаза, дымятся... Зуб неймет.
    "Да что же ты за каменный юнец?
    Ну дай хоть поцелуйчик, наконец!
    Прошу о том, зачем ко мне вживую
    Буйнолюбивый бегал Битвобог,
    Не гнувший сроду жилистую выю;
    Тьмы вражьи попирал его сапог,
    Но стал моим рабом, мне подчинялся,
    Возьми ж то, для чего он унижался!
    Он положил свой дрот на мой алтарь,
    Ужасный щит и оперенный шлем,
    И в честь мою пажом явился царь,
    Все антраша сплясал, был мягок, что твой крем,
    Альков мой выбрал полевым шатром,
    За крови гром в висках отдал и кровь, и гром.
    Я посадила гордого царя
    На цепь из миллиарда алых роз,
    Сталь сжав рукой, плевком огонь смиря,
    Рекла: "Нет, не люблю я Вас, герой-с",
    Так не кичился б властью ты, салага,
    Над сердцем, презиравшем аж варяга /* /.
    /* Вариант: Так не кичился б властью ты, ей-богу,
    Над сердцем, презиравшем аж Сварога! /
    Ну же, тронь губы мне, рот неземной,
    Куда не кинь, мой тоже рот хорош,
    Ведь общий поцелуй-то, мой, но твой.
    Что в землю ткнулся, что в земле найдешь?
    В мои глаза взгляни-ка, милый фетиш,
    Что ж губ не слить, уж раз в глазах так светишь?
    Стесняешься? Зажмурься, дорогой,
    И я зажмурюсь. Хочешь в ночь сыграть?
    Друг, в теле жить нельзя душе одной,
    Побалуйся, никто не будет знать,
    Фиалки не расскажут лепестками,
    Что нашими раздавлены боками!
    Пусть нет усов покуда над губой,
    Один апрель! А все же, дай на пробу,
    Давай их пустим в ход, и Зевс с тобой,
    Сидеть в себе, как жить под крышкой гроба,
    Когда цветка волшебного не снять
    Скорей с куста, он может ведь увять!
    Будь в чирьях я, или кругом в морщинах,
    Горбатой, дряхлой, лысой и больной,
    Корявой и фригидной дурачиной,
    Визжала б вся в соплях, так фиг со мной!
    Сказал бы ты: "Мне эта дрянь не пара!"
    Но выгляжу я ладно и не старо!
    Что ж дуться? Лоб покуда без морщин,
    Сер яркий глаз и весело стреляет,
    И возраст бесконечных именин,
    Мне сносу нет, плоть с каждым днем свежает,
    Возьми хоть руку, и в твоей, влажна,
    Утопнет и расплавится она!
    Вели, я слух твой пеньем очарую.
    Иль быстры ножки в воздух оторву,
    И в злате влас, не всколыхнув траву,
    Промчусь, следа в песках не прорисую!
    Любовь есть дух, из пламени отлитый,
    Следов не оставляют афродиты!
    В шиповником заросший склон речной
    Вдруг прыгну и на лепестках прилягу,
    Два вяхиря возносят образ мой -
    Так легко то, что на тебя, беднягу,
    Так давит; пляска игр моих быстра,
    Как миг границы ночи и утра!
    Что ж любишь ты? Не самое себя ли?
    Что ж, друг, любите самого себя.
    Всю жизнь десницу шуйцей теребя!
    В безумии, свободе и печали.
    Знай, к отраженью губы все тянул "
    Нарцисс, да чмокнул пруд, и потонул...
    Наденься, бриллиант, сверкай, свеча,
Страницы: 123456789101112131415