» в начало

Уильям Шекспир - Страстный пилигрим

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Уильям Шекспир - Страстный пилигрим
   Юмор
вернуться

Уильям Шекспир

Страстный пилигрим

1

    Когда она клянется, что верна,
    Я верю ей, хоть знаю - ложно это.
    Пускай юнцом сочтет меня она,
    Не выученным всем обманам света.
    Мне льстит казаться юным перед ней,
    Хоть знаю лет моих оскудеванье;
    С улыбкой внемлю лжи ее речей,
    Любви проступкам не даря вниманья.
    Что я уж стар, могу ли ей сказать?
    В своих летах любимой как сознаться?
    Любви не нравится года считать,
    И лестью ей отрадно украшаться.
    Я лгу, неправду милая твердит, -
    И так обман взаимный нами скрыт.

2

    Есть две любви, два духа у меня -
    Отчаянье мое и утешенье.
    Мой демон - это черная жена,
    Мужчина белокурый - добрый гений.
    Чтоб в ад меня увлечь скорей, дух черный
    Склонил к разлуке светлого со мной
    И, красотой своей маня упорно,
    Старается, чтоб стал и он иной.
    Быть может, он погиб уже; но я,
    Подозревая лишь, не дам в том слова.
    Друг с другом и со мной они друзья;
    Но добрый дух, боюсь, в аду у злого.
    Я лишь тогда уверен буду в том,
    Когда злой доброго сожжет огнем.

3

    Реторика ль, очей твоих небесных,
    Что против доводов всегда сильна,
    Внушила нарушенье клятв известных?
    Но казнь за это мне не суждена.
    Обет касался женщин, ты ж - богиня,
    И, значит, клятвы я не нарушал.
    Обет мой был земным, а ты - святыня:
    Твоею благостью мой грех пропал.
    Обет - дыханье, а дыханье - пар.
    Когда ты солнцем надо мною встала,
    Впитала ты пары, как некий дар, -
    Моя вина твоей виною стала.
    Пускай моя! Глупец, кто, не желая
    Обет забыть, откажется от рая.

4

    Раз у ручья Венера, сидя рядом
    С Адонисом, чья свежесть так нежна,
    Его маня, бросала взгляд за взглядом, -
    О, лишь богиня так глядеть властна!
    И, слух его чаруя нежной сказкой
    И прелестью смущая юный глаз,
    Она его касалась легкой лаской,
    Чтоб ласке той невинность поддалась.
    Но был ли он незрел для искушенья,
    Понять любви намека ль не желал, -
    Он лишь шутил в ответ на обольщенья,
    Поклевывал приманку, но не брал.
    Тогда пред ним богиня навзничь пала,
    Но он умчался прочь, упрямец шалый.

5

    Любви презрев обет, как клясться мне в любви?
    Возможно верным быть, пленясь лишь красотою!
    И, клятву преступив, я верным был, пойми.
    Хоть стоек я, как дуб, склонюсь к тебе лозою.
    Ученье власть твоим передает глазам,
    Куда заключены все радости ученья.
    Тот знает, кто узнал твои красоты сам,
    Умеет - кто сумел воздать тебе хваленье.
    Невежда - кто посмел взирать без обожанья.
    Коль ценность есть во мне, так та, что я ценю
    И взглядов молнии и голоса сверканье,
    Что мне звучит, как музыка в раю.
    Прости, любовь моя, что райскому творенью
    На языке земном слагаю прославленье.

6

    Лишь солнце выпило росу с полей
    И лишь стада под свежей скрылись тенью,
    Как Цитерея, в нежности своей
    От долгого сгорая нетерпенья,
    Ждет у ручья, под ивой, где порой
    Прохладой вод Адонис наслаждался.
    День знойным был, но стал сильнее зной
    В ее груди, лишь шаг его раздался.
    И он пришел, и плащ с себя он снял:
    Нагим стоял на мураве зеленой.
    Взгляд солнца землю светом обливал,
    Но зорче был богини взгляд влюбленной.
    Ее узрев, он сделал в глубь прыжок;
    Она ж скорбит: "Зачем я не поток?"

7

    Прекрасна, но изменчива она;
    Кротка, как голубь, но с душой лукавой;
    Светлей стекла, но так же непрочна;
    Мягка, как воск, но жестче стали ржавой.
    С оттенком нежным бледная лился,
    Прекрасней всех, но также всех хитрее.
    Как часто мне в любви она клялась
    И поцелуи клятвой прерывала!
    И, потерять любовь мою страшась,
    Как часто сказкой слух мой услаждала!
    О верности невинно мне твердила;
    Но клятвы, слезы - все лишь шуткой было.
    В огне любви соломинкой горя,
    Она, как пук соломы, страсть спалила;
    Губила страсть, сама ее творя;
    Моля продлиться, прочь сама спешила.
    Развратница ль? Любила ль неизменно?
    Во всем скверна, ни в чем не совершенна.

8

    О, если так же музыка близка
    С поэзией, как нежный брат с сестрою,
    То наша нежность будет велика:
    Ведь ты дружна с одной, а я с другою.
    Ты любишь Доуленда; /* / его игра
    Небесная на лютне - всем блаженство.
    Мне ж Спенсер /* * / мил; так мысль его остра,
    Что без труда над всеми взял главенство.
    Ты - любишь лире Фебовой внимать,
    Божественной гармонии царице,
    А я - готов в блаженстве утопать,
    Когда один поет он, без цевницы.
    Одно у нас с тобою божество,
    И я в тебе боготворю его.
    /* Придворный музыкант королевы Елизаветы, славившийся своею игрой на лютне.
    ** Знаменитый английский поэт, старший современник Шекспира (1553-1599). /

9

    Прекрасным утром красоты царица
    . . . . . . . . . . . . . . . . /* /
    Бледней молочно-белой голубицы
    От страсти к отроку, что горд и дик.
    Едва она на холм крутой спустилась, -
    Адонис перед ней, со стаей псов.
    И вот к нему, любя, она взмолилась,
    Чтоб не ходил он дальше, вглубь лесов.
    "Однажды юношу я здесь видала:
    В бедро он вепрем ранен был лесным;
    Смотри, как раз сюда", - она сказала
    И обнажила бедра перед ним.
    Ран больше, чем одну, увидел он
    И, покраснев, в лес убежал, смущен.
    /* В дошедшем до нас английском тексте недостает строки. /

10

    О розовый бутон, что раньше срока
    Уж сорван и увял еще весной,
    Померкшая жемчужина востока,
    Ты рано смерти срезана косой.
    Так слива, что дозреть еще должна,
    Порывом ветра с ветки сорвана.
    Я плачу о тебе, хоть в завещанье
    Тобою упомянут я не был.
    Но наделен я свыше ожиданья, -
    Ведь ничего себе я не просил.
    Друг милый, о пощаде я молю:
    Ведь получил я - нелюбовь твою.

11

    Венера, юной красотой пленясь,
    В тени дерев Адониса прельщая,
    О страсти Марса завела рассказ,
    Его движеньям пылким подражая.
    "Вот так, - сказала, - он обнял меня;
    Вот так с меня совлек он одеянья", -
    И обняла Адониса она,
    Чтоб вызвать отрока на подражанье.
    "Так воин-бог к устам моим приник", -
    И рот ко рту Адониса прижала;
    Но лишь перевела дыханье, вмиг
    Отпрянул он, не соблазнен нимало.
    О, если б ты могла меня ласкать,
    Пока я сам не захочу бежать.

12

    Старости не сжиться с юностью шальною:
    Юность так беспечна, старость так грустна;
    Юность - утро лета, старость - ночь зимою;
    Юность - летний жар, а старость холодна.
    Юность силой пышет, старость еле дышит;
    Юный бодр, старик убог;
    Юность смотрит смело, старость - охладела;
    Юный резв, а старый строг.
    Старость, ты презренна; юность, ты блаженна;
    Молоды любви черты.
    Старость ненавижу. О, пастух, приди же!
    О, как долго медлишь ты!

13

    Что красота? Лишь суетность одна,
    Лишь внешний блеск, что быстро тусклым станет.
    Стеклу подобна хрупкому она,
    Бутону, что, едва раскрывшись, вянет.
    Как суетность, цветок иль блеск стекла,
    Лишь пробил час, - она уж отошла.
    Не возвратишь потерянного ты;
    Блеск не вернется, как ни три тряпицей;
    Увянув, на земле лежат цветы;
    Разбитое стекло уж не склеится.
    Так красоту ничто уж не вернет -
    Ни снадобья, ни краски, ни уход.

14

    "Спи мирно! Доброй ночи!" - так она
    Сказала мне, лишив меня покоя
Страницы: 123