» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

     Тебе опять он кинет взор прощальный,
     Стремясь запечатлеть твои черты.
     Пусть Юг роскошней в мощи изначальной,
     Где в мире край, который слил, как ты,
     И славу прошлых дней, и мягкость красоты?
    
     61
    
    
     Уютное величье, - отраженья
     Домов, церквей и башен городских.
     Средь рощ и пашен - белые селенья.
     Там пропасти, там зубья скал нагих-"
     Предвосхищенье крепостей людских.
     Монастыри с готическим фасадом,
     А люди - как природа: здесь для них
     Веселье стало жизненным укладом,
     Хотя империи катятся в пропасть рядом.
    
     62
    
    
     Но мимо, мимо! Вот громады Альп,
     Природы грандиозные соборы;
     Гигантский пик - как в небе снежный скальп;
     И, как на трон, воссев на эти горы,
     Блистает Вечность, устрашая взоры.
     Там край лавин, их громовой исход,
     Там для души бескрайные просторы,
     И там земля штурмует небосвод.
     А что же человек? Чего он, жалкий, ждет?
    
     63
    
    
     Но, прежде чем подняться на высоты,
     Хочу равнинный восхвалить Морат,
     Где бой пришельцам дали патриоты
     И где не покраснеешь за солдат.
     Хотя ужасен их трофеев склад.
     Враги свободы, здесь бургундцы пали.
     Они непогребенные лежат,
     Им памятником их же кости стали,
     И внемлет черный Стикс стенаньям их печали.
    
     64
    
    
     Как Ватерлоо повторило Канны,
     Так повторен Моратом Марафон.
     Там выиграли битву не тираны,
     А Вольность, и Гражданство, и Закон.
     Там граждане сражались не за трон,
     То не была над слабыми расправа,
     И не был там народ порабощен,
     Не проклинал "божественное право", Которым облачен тот, в чьих руках держава.
    
     65
    
    
     В безлюдном одиночестве, одна,
     Грустит колонна у стены замшелой,
     Величья гибель видела она.
     И смотрит в Вечность взгляд бесцветно-белый,
     Как человек, от слез окаменелый
     И все ж не ставший чувствовать слабей,
     Она дивится, что осталась целой,
     Когда Авентик, слава древних дней,
     Нагроможденьем стал бесформенных камней.
    
     63
    
    
     Здесь Юлия - чья память да святится! -
     Служенью в храме юность отдала
     И, небом не услышанная жрица,
     Когда отца казнили, умерла.
     Его боготворила, им жила!
     Но суд закона глух к мольбе невинной,
     И дочь отцовской жизни не спасла.
     Без памятника холмик их пустынный,
     Где сердце спит одно, и прах и дух единый.
    
     67
    
    
     Таких трагедий и таких имен
     Да не забудет ни один сказитель!
     Империи уйдут во тьму времен,
     В безвестность канут раб и победитель,
     Но высшей добродетели ревнитель
     В потомстве жить останется навек,
     И взором ясным, новый небожитель
     Глядит на солнце, чист, как горный снег,
     Забыв на высоте всего земного бег.
    
     68
    
    
     Но вот Леман раскинулся кристальный,
     И горы, звезды, синий свод над ним -
     Все отразилось в глубине зеркальной,
     Куда глядит, любуясь, пилигрим.
     Но человек тут слишком ощутим,
     А чувства вянут там, где люди рядом.
     Скорей же в горы, к высям ледяным,
     К тем мыслям, к тем возвышенным отрадам,
     Которым чужд я стал, живя с двуногим стадом.
    
     69
    
    
     Замечу кстати: бегство от людей -
     Не ненависть еще и не презренье.
     Нет, это бегство в глубь души своей,
     Чтоб не засохли корни в небреженье
     Среди толпы, где в бредовом круженье -
     Заразы общей жертвы с юных лет -
     Свое мы поздно видим вырожденье,
     Где сеем зло, чтоб злом ответил свет,
     И где царит война, но победивших нет.
    
     70
    
    
     Настанет срок - и счастье бросит нас,
     Раскаянье на сердце ляжет гнетом,
     Мы плачем кровью. В этот страшный час
     Все черным покрывается налетом,
     И жизни путь внезапным поворотом
     Уводит в ночь. Моряк в порту найдет
     Конец трудам опасным и заботам,
     А дух - уплывший в Вечность мореход -
     Не знает, где предел ее бездонных вод.
    
     71
    
    
     Так что ж, не лучше ль край избрать пустынный
     И для земли - земле всю жизнь отдать
     Над Роною, над синею стремниной,
     Над озером, которое, как мать,
     Не устает ее струи питать, -
     Как мать, кормя малютку дочь иль сына,
     Не устает их нежить и ласкать.
     Блажен, чья жизнь с Природою едина,
     Кто чужд ярму раба и трону властелина.
    
     72
    
    
     Я там в себе не замыкаюсь. Там
     Я часть Природы, я - ее созданье.
     Мне ненавистны улиц шум и гам,
     Но моря гул, но льдистых гор блистанье!
     В кругу стихий мне тяжко лишь сознанье,
     Что я всего лишь плотское звено
     Меж тварей, населивших мирозданье,
     Хотя душе сливаться суждено
     С горами, звездами иль тучами в одно.
    
     73
    
    
     Но жизнь лишь там. Я был в горах - я жил,
     То был мой грех, когда в пустыне людной
     Я бесполезно тратил юный пыл,
     Сгорал в борьбе бессмысленной и трудной.
     Но я воспрял. Исполнен силы чудной,
     Дышу целебным воздухом высот,
     Где над юдолью горестной и скудной
     Уже мой дух предчувствует полет,
     Где цепи сбросит он и в бурях путь пробьет.
    
     74
    
    
     Когда ж, ликуя, он освободится
     От уз, теснящих крыл его размах, -
     От низкого, что может возродиться
     В ничтожной форме - в жабах иль жуках,
     И к свету свет уйдет и к праху прах,
     Тогда узнаю взором ясновидца
     Печать бесплотной мысли на мирах,
     Постигну Разум, что во всем таится
     И только в редкий миг снисходит нам открыться.
    
     75
    
    
     Иль горы, волны, небеса - не часть
     Моей души, а я - не часть вселенной?
     И, к ним узнав возвышенную страсть,
     Не лучше ль бросить этот мир презренный,
     Чем прозябать, душой отвергнув пленной
     Свою любовь для здешней суеты,
     И равнодушным стать в толпе надменной,
     Как те, что смотрят в землю, как скоты,
     Чья мысль рождается рабою темноты.
    
     76
    
    
     Продолжим нить рассказа моего!
     Ты, мыслящий над пастью гроба черной
     О бренности, взгляни на прах того,
     Кто был как свет, как пламень жизнетворный,
     Он здесь рожден, и здесь, где ветер горный
     Бальзамом веет в сердце, он созрел,
     К вершинам славы шел тропой неторной
     И, чтоб венчать бессмертьем свой удел, -
     О глупость мудреца! - все отдал, чем владел.
    
     77
    
    
     Руссо, апостол роковой печали,
     Пришел здесь в мир, злосчастный для него,
     И здесь его софизмы обретали
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738