» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

     Красноречивой скорби волшебство.
     Копаясь в ранах сердца своего,
     Восторг безумья он являл в покровах
     Небесной красоты, и оттого
     Над книгой, полной чувств и мыслей новых,
     Читатель слезы лил из глаз, дотоль суровых.
    
     78
    
    
     Любовь безумье страсти в нем зажгла, -
     Так дуб стрела сжигает громовая.
     Он ею был испепелен дотла,
     Он не умел любить, не погибая.
     И что же? Не красавица живая,
     Не тень усопшей, вызванная сном,
     Его влекла, в отчаянье ввергая, -
     Нет, чистый образ, живший только в кем,
     Страницы книг его зажег таким огнем.
    
     79
    
    
     Тот пламень - чувство к Юлии прекрасной,
     Кто всех была и чище и нежней, -
     То поцелуев жар, увы, напрасный,
     Лишь отклик дружбы находивший в ней,
     Но, может быть, в унынье горьких дней
     Отрадой мимолетного касанья
     Даривший счастье выше и полней,
     Чем то, каким - ничтожные созданья! -
     Мы упиваемся в восторгах обладанья.
    
     80
    
    
     Всю жизнь он создавал себе врагов,
     Он гнал друзей, любовь их отвергая.
     Весь мир подозревать он был готов.
     На самых близких месть его слепая
     Обрушивалась, ядом обжигая, -
     Так светлый разум помрачала тьма.
     Но скорбь виной, болезнь ли роковая?
     Не может проницательность сама
     Постичь безумие под маскою ума.
    
     81
    
    
     И, молнией безумья озаренный,
     Как пифия на троне золотом,
     Он стал вещать, и дрогнули короны,
     И мир таким заполыхал огнем,
     Что королевства, рушась, гибли в нем.
     Не так ли было с Францией, веками
     Униженной, стонавшей под ярмом,
     Пока не поднял ярой мести знамя
     Народ, разбуженный Руссо с его друзьями.
    
     82
    
    
     И страшен след их воли роковой.
     Они сорвали с Правды покрывало,
     Разрушив ложных представлений строй,
     И взорам сокровенное предстало.
     Они, смешав Добра и Зла начала,
     Все прошлое низвергли. Для чего?
     Чтоб новый трон потомство основало,
     Чтоб выстроило тюрьмы для него
     И мир опять узрел насилья торжество.
    
     83
    
    
     Так не должно, не может долго длиться!
     Народ восстал, оковы сбросил он,
     Но не сумел в свободе утвердиться.
     Почуяв силу, властью ослеплен,
     Забыл он все - и жалость и закон.
     Кто рос в тюрьме, во мраке подземелий,
     Не может быть орлу уподоблен,
     Чьи очи в небо с первых дней глядели, -
     Вот отчего он бьет порою мимо цели.
    
     84
    
    
     Чем глубже рана, тем упорней след.
     Пускай из сердца кровь уже не льется,
     Рубец остался в нем на много лет.
     Но тот, кто знал, за что с судьбою бьется,
     Пусть бой проигран, духом не сдается.
     Страсть притаилась и безмолвно ждет.
     Отчаянью нет места. Все зачтется
     В час торжества. Возмездие придет,
     Но Милосердье пусть проверит Мести счет.
    
     85
    
    
     Леман! Как сладок мир твой для поэта,
     Изведавшего горечь бытия!
     От шумных волн, от суетного света
     К тебе пришел я, горная струя.
     Неси ж меня, заветная ладья!
     Душа отвергла сумрачное море
     Для светлых вод, и, мнится, слышу я,
     Сестра, твой голос в их согласном хоре:
     "Вернись! Что ищешь ты в бушующем просторе?"
    
     86
    
    
     Нисходит ночь. В голубоватой мгле
     Меж берегом и цепью гор окрестной
     Еще все ясно видно на земле.
     Лишь Юра, в тень уйдя, стеной отвесной,
     Вся черная, пронзила свод небесный.
     Цветов неисчислимых аромат
     Восходит ввысь. Мелодией чудесной
     Разносится вечерний звон цикад,
     И волны шепчутся и плещут веслам в лад.
    
     87
    
    
     По вечерам цикада веселится
     И жизнью детства шумного живет.
     Вот залилась и вдруг умолкла птица,
     Иль замечтавшись, иль уснув. А вот
     Неясный шепот от холмов идет.
     Нет, слух обманут! Это льют светила
     (Как девушка о милом слезы льет)
     Росу, чтоб грудь земную напоила
     Живущей в них души сочувственная сила.
    
     88
    
    
     О звезды, буквы золотых письмен
     Поэзии небесной! В них таится
     И всех миров, и всех судеб закон.
     И тот, чей дух к величию стремится,
     К ним рвется ввысь, чтоб с ними породниться,
     В них тайна, ими движет Красота.
     И все, чем может человек гордиться,
     "Своей звездой" зовет он неспроста, -
     То честь и счастье, власть и слава, и мечта.
    
     89
    
    
     Земля и небо смолкли. Но не сон -
     Избыток чувств их погрузил в мечтанье.
     И тишиною мир заворожен.
     Земля и небо смолкли. Гор дыханье,
     Движенье звезд, в Лемане - волн плесканье, -
     Единой жизнью все напоено.
     Все существа, в таинственном слиянье,
     В едином хоре говорят одно:
     "Я славлю мощь творца, я им сотворено".
    
     90
    
    
    
     И, влившись в бесконечность бытия,
     Не одинок паломник одинокий,
     Очищенный от собственного "я".
     Здесь каждый звук, и близкий и далекий,
     Таит всемирной музыки истоки,
     Дух красоты, что в бег миров ввела
     И твердь земли, и неба свод высокий,
     И пояс Афродиты создала,
     Которым даже Смерть побеждена была.
    
     91
    
    
     Так чувствовали персы в оны дни,
     На высях гор верша богослуженье.
     Лицом к лицу с природою они
     В молитве принимали очищенье -
     Не средь колонн, не в тесном огражденьи.
     Сравни тот храм, что строил грек иль гот,
     С молельнею под небом, в окруженье
     Лесов и гор, долин и чистых вод,
     Где не стеснен души возвышенный полет.
    
     92
    
    
     Но как темнеет! Свет луны погас,
     Летят по небу грозовые тучи.
     Подобно блеску темных женских глаз,
     Прекрасен блеск зарницы. Гром летучий
     Наполнил все: теснины, бездны, кручи.
     Горам, как небу, дан живой язык,
     Разноречивый, бурный и могучий,
     Ликуют Альпы в этот грозный миг,
     И Юра в ночь, в туман им шлет ответный клик,
    
     93
    
    
     Какая ночь! Великая, святая.
     Божественная ночь! Ты не для сна!
     Я пью блаженство грозового рая,
     Я бурей пьян, которой ты полка.
     О, как фосфоресцирует волна!
     Сверкая, пляшут капли дождевые.
     И снова тьма, и, вновь озарена,
     Гудит земля, безумствуют стихии,
     И сотрясают мир раскаты громовые.
    
     94
    
    
     Здесь, между двух утесистых громад,
     Проложен путь беснующейся Роной.
     Утесы, как любовники, стоят,
     Когда они любовью оскорбленной
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738