» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

     Где сорняки прекрасны, как цветы,
     Где благодатны, как сады, пустыни,
     В самом паденье - дивный край мечты,
     Где безупречность форм в любой руине
     Бессмертной прелестью пленяет мир доныне.
    
     27
    
    
     Взошла луна, но то не ночь - закат
     Теснит ее, полнебом обладая.
     Как в нимбах славы, Альп верхи горят.
     Фриулы скрыла дымка голубая.
     На Западе, как радуга, играя,
     Перемешал все краски небосвод,
     И день уходит в Вечность, догорая,
     И, отраженный в глуби синих вод,
     Как остров чистых душ, Селены диск плывет!
    
     28
    
    
     А рядом с ней звезда - как две царицы
     На полусфере неба. Но меж гор,
     На солнце рдея, марево клубится -
     Там ночи день еще дает отпор,
     И лишь природа разрешит их спор,
     А Бренты шум - как плач над скорбной урной,
     Как сдержанный, но горестный укор, И льнет ее поток темно-лазурный
     К пурпурным розам, и закат пурпурный
    
     29
    
    
     Багрянцем брызжет в синий блеск воды,
     И, многоцветность неба отражая, -
     От пламени заката до звезды, -
     Вся в блестках вьется лента золотая.
     Но вскоре тень от края и до края
     Объемлет мир, и гаснет волшебство.
     День - как дельфин, который, умирая,
     Меняется в цветах - лишь для того,
     Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.
    
     30
    
    
     Есть в Аркуа гробница на столбах,
     Где спит в простом гробу без украшений
     Певца Лауры одинокий прах.
     И здесь его паломник славит гений
     Защитника страны от унижений -
     Того, кто спас Язык в годину зла,
     Но ту одну избрал для восхвалений,
     Кто лавра соименницей была
     И лавр бессмертия поэту принесла.
    
     31
    
    
     Здесь, в Аркуа, он жил, и здесь сошел он
     В долину лет под кровлею своей.
     Зато крестьянин, гордым чувством полон, -
     А есть ли гордость выше и честней? -
     К могиле скромной позовет гостей
     И в скромный домик будет верным гидом.
     Поэт был сам и ближе и родней
     Селу в горах с широким, вольным видом,
     Чем пышным статуям и грозным пирамидам.
    
     32
    
    
     И тот, кто смертность ощутил свою,
     Приволье гор, укромное селенье
     Иль пинию, склоненную к ручью,
     Как дар воспримет, как благословенье.
     Там от надежд обманутых спасенье, -
     Пускай жужжат в долинах города,
     Он не вернется в их столпотворенье,
     Он не уйдет отсюда никогда.
     Тут солнце празднично - в его лучах вода,
    
     33
    
    
     Земля и горы, тысячи растений,
     Источник светлый, - все твои друзья,
     Здесь мудрость - ив бездеятельной лени,
     Когда часы у светлого ручья
     Текут кристальны, как его струя.
     Жить учимся мы во дворце убогом,
     Но умирать - на лоне бытия,
     Где спесь и лесть остались за порогом,
     И человек - один и борется лишь с богом
    
     34
    
    
     Иль с демонами Духа, что хотят
     Ослабить мысль и в сердце угнездиться,
     Изведавшем печаль и боль утрат, -
     В том сердце, что, как пойманная птица,
     Дрожит во тьме, тоскует и томится,
     И кажется, что ты для мук зачат,
     Для страшных мук, которым вечно длиться,
     Что солнце - кровь, земля - и тлен и смрад,
     Могила - ад, но ад - страшней, чем Дантов ад.
    
     35
    
    
     Феррара! Одиночеству не место
     В широкой симметричности твоей.
     Но кто же здесь не вспомнит подлых Эсте,
     Тиранов, мелкотравчатых князей,
     Из коих не один был лицедей -
     То друг искусства, просветитель новый.
     То, через час, отъявленный злодей,
     Присвоивший себе венок лавровый,
     Который до него лишь Дант носил суровый.
    
     36
    
    
     Их стыд и слава - Тассо! Перечти
     Его стихи, пройди к ужасной клети,
     Где он погиб, чтобы в века войти, -
     Его Альфонсо кинул в стены эти,
     Чтоб, ослеплен, безумью брошен в сети,
     Больничным адом нравственно убит,
     Он не остался в памяти столетий.
     Но, деспот жалкий, ты стыдом покрыт,
     А славу Тассо мир еще и ныне чтит,
    
     37
    
    
     Произнося с восторгом это имя,
     Твое же, сгнив, забылось бы давно,
     Когда бы злодеяньями своими,
     Как мерзкое, но прочное звено,
     В судьбу поэта не вплелось оно.
     И, облаченный княжеским нарядом,
     Альфонсо, ты презренен все равно -
     Раб, недостойный стать с поэтом рядом,
     Посмевший дар его душить тюремным смрадом.
    
     38
    
    
     Как бык, ты ел, - зачем? - чтоб умереть.
     Вся разница лишь в корме да в жилища,
     Его же нимб сиял и будет впредь
     Сиять все ярче, радостней и чище,
     Хоть гневу Круски дал он много пищи,
     Хоть Буало не видел в нем добра
     (Апологет стряпни французов нищей -
     Докучных, как зуденье комара,
     Трескучих вымыслов бессильного пера).
    
     39
    
    
     Ты среди нас живешь священной тенью!
     Ты был, Торквато, обойден судьбой,
     Ты стал для стрел отравленных мишенью,
     Неуязвим и мертвый, как живой.
     И есть ли бард, сравнившийся с тобой?
     За триста лет поэтов много было,
     Но ты царишь один над их толпой.
     Так солнце есть, и никакая сила,
     Собрав его лучи, не повторит светила.
    
     40
    
    
     Да! Только средь его же земляков
     Предшественники были, мой читатель,
     Не менее великие. Таков
     "Божественной Комедии" создатель
     Иль чудных небылиц изобретатель,
     Тот южный Скотт, чей гений столь же смел,
     Кто, как романов рыцарских слагатель -
     Наш Ариосто северный, воспел
     Любовь, и женщину, и славу бранных дел.
    
     41
    
    
     Был молнией на бюсте Ариосто
     Венец расплавлен и на землю сбит.
     Стихия дело разрешила просто:
     Железу лавром быть не надлежит.
     Как лавров Славы гром не сокрушит,
     Так сходство с лавром лишь глупца обманет.
     Но суеверье попусту дрожит:
     Рассудок трезвый по-другому взглянет -
     Гром освящает то, во что стрелою грянет.
    
     42
    
    
     Зачем печать высокой красоты,
     Италия! твоим проклятьем стала?
     Когда б была не столь прекрасна ты,
     От хищных орд ты меньше бы страдала.
     Ужель еще стыда и горя мало?
     Ты молча терпишь гнет чужих держав!
     Тебе ль не знать могущество кинжала!
     Восстань, восстань - и, кровопийц прогнав,
     Яви нам гордый свой, вольнолюбивый нрав!
    
     43
    
    
     Тогда бы ты, могуществом пугая,
     Ничьих желаний гнусных не влекла,
     И красота, доныне роковая,
     Твоим самоубийством не была
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738