» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

     Войска бы не катились без числа
     В долины Альп глумиться над тобою,
     И ты б чужих на помощь не звала,
     Сама не в силах дать отпор разбою, -
     Твоих заступников не стала бы рабою.
    
     44
    
    
     Я плавал в тех краях, где плавал друг
     Предсмертной образованности Рима,
     Друг Цицерона. Было все вокруг,
     Как в оны дни. Прошла Мегара мимо,
     Пирей маячил справа нелюдимо,
     Эгина сзади. Слева вознесен,
     Белел Коринф. А море еле зримо
     Качало лодку, и на всем был сон.
     Я видел ряд руин - все то, что видел он.
    
     45
    
    
     Руины! Сколько варварских халуп
     Поставили столетья рядом с ними!
     И оттого, хотя он слаб и скуп,
     Останний луч зари, сиявшей в Риме,
     Он тем для нас прекрасней, тем любимей.
     Уже и Сервий лишь оплакать мог
     Все, от чего осталось только имя,
     Бег времени письмо его сберег,
     И в нем для нас большой и горестный урок.
    
     46
    
    
     И вслед за ним я в путевой тетрадке
     Погибшим странам вздох мой посвятил.
     Он с грустью видел родину в упадке,
     Я над ее обломками грустил.
     В столетьях вырос длинный счет могил,
     На Рим великий буря налетела,
     И рухнул Рим, и жар давно остыл
     В останках титанического тела.
     Но дух могучий зрим, и только плоть истлела.
    
     47
    
    
     Италия! Должны народы встать
     За честь твою, раздоры отметая,
     Ты мать оружья, ты искусства мать,
     Ты веры нашей родина святая.
     К тебе стремятся - взять ключи от рая
     Паломники со всех земных широт.
     И верь, бесчестье матери карая,
     Европа вся на варваров пойдет
     И пред тобой в слезах раскаянья падет.
    
     48
    
    
     Но вот нас манит мраморами Арно.
     В Этрурии наследницу Афин
     Приветствовать мы рады благодарно,
     Среди холмов зеленых, и долин,
     Зерна, и винограда, и маслин,
     Среди природы щедрой и здоровой,
     Где жизнь обильна, где неведом сплин,
     И к роскоши привел расцвет торговый,
     Зарю наук воззвав из тьмы средневековой.
    
     49
    
    
     Любви богиня силой красоты
     Здесь каждый камень дивно оживила,
     И сам бессмертью причастишься ты,
     Когда тебя радушно примет вилла,
     Где мощь искусства небо нам открыла
     Языческой гармонией резца,
     Которой и природа уступила,
     Признав победу древнего творца,
     Что создал идеал и тела и лица.
    
     50
    
    
     Ты смотришь, ты не в силах с ней проститься,
     Ты к ней пришел - и нет пути назад!
     В цепях за триумфальной колесницей
     Искусства следуй, ибо в плен ты взят.
     Но этот плен, о, как ему ты рад!
     На что здесь толки, споры, словопренья,
     Педантства и бессмыслицы парад!
     Нам голос мысли, чувства, крови, зренья
     Твердит, что прав Парис и лишни заверенья.
    
     61
    
    
     Такой ли шла ты к принцу-пастуху,
     Такая ли к Анхизу приходила?
     Такая ли, покорствуя греху,
     Ты богу битв лукаво кровь мутила,
     Когда он видел глаз твоих светила,
     К твоей груди приникнув головой,
     А ты любви молила, ты любила,
     И поцелуев буре огневой
     Он отдавал уста, как раб смиренный твой.
    
     52
    
    
     Но бог, любя, не пел любовных песен,
     Он в красках чувство выразить не мог.
     Он был, как мы, влюбленный, бессловесен,
     И смертному уподоблялся бог.
     Часов любви не длит упрямый рок,
     Но смертный помнит краски, ароматы,
     Сердечный трепет - вечности залог,
     И памятью и опытом богатый,
     Ужели он не бог, творец подобных статуй!
    
     53
    
    
     Пусть, мудростью красуясь наживной,
     Художнической братьи обезьяна,
     Его эстетство - критик записной
     Толкует нам изгиб ноги и стана,
     Рассказывая то, что несказанно,
     Но пусть зеркал не помрачает он,
     Где должен без малейшего изъяна
     Прекрасный образ, вечно отражен,
     Примером царственным сиять для смертных жен.
    
     54
    
    
     В священном Санта-Кроче есть гробницы,
     Чьей славой Рим тысячекратно свят.
     И пусть ничто в веках не сохранится
     От мощи, обреченной на распад,
     Они его бессмертье отстоят.
     Там звездный Галилей в одном приделе,
     В другом же, рядом с Альфиери, спят
     Буонаротти и Макиавелли,
     Отдав свой прах земле, им давшей колыбели.
    
     55
    
    
     Они бы, как стихии, вчетвером
     Весь мир создать могли. Промчатся годы,
     И может рухнуть царственный твой дом,
     Италия! Но волею Природы
     Гигантов равных не дали народы,
     Царящие огнем своих армад.
     И, как твои ни обветшали своды,
     Их зори Возрожденья золотят,
     И дал Канову твой божественный закат.
    
     56
    
    
     Но где ж, Тоскана, где три брата кровных?
     Где Дант, Петрарка? Горек твой ответ!
     Где тот рассказчик ста новелл любовных,
     Что в прозе был пленительный поэт?
     Иль потому он так пропал, их след,
     Что Смерть, как Жизнь, от нас их отделила?,
     На родине им даже бюстов нет!
     Иль мрамора в Тоскане не хватило,
     Чтобы Флоренция сынов своих почтила?
    
     57
    
    
     Неблагодарный город! Где твой стыд?
     Как Сципион, храним чужою сенью,
     Изгнанник твой, вдали твой Данте спит,
     Хоть внуки всех причастных преступленью
     Прощенья молят пред великой тенью.
     И лавр носил Петрарка не родной -
     Он, обучивший сладостному пенью
     Всех европейских бардов, - он не твой,
     Хотя ограблен был, как и рожден, тобой.
    
     58
    
    
     Тебе Боккаччо завещал свой прах,
     Но в Пантеоне ль мастер несравненный?
     Напомнит ли хоть реквием в церквах,
     Что он возвел язык обыкновенный
     В Поэзию - мелодию сирены?
     Он мавзолея славы заслужил,
     Но и надгробье снял ханжа презренный,
     И гению нет места средь могил,
     Чтобы и вздохом тень прохожий не почтил.
    
     59
    
    
     Да, в Санта-Кроче величайших нет.
     Но что с того? Не так ли в Древнем Риме,
     Когда на имя Брута лег запрет,
     Лишь слава Брута стала ощутимей.
     И Данте сон валами крепостными
     Равенна благодарная хранит.
     И в Аркуа кустами роз живыми
     Певца Лауры смертный холм увит.
     Лишь мать-Флоренция об изгнанных скорбит.
    
     60
    
    
     Так пусть вельможам, герцогам-купцам
     Воздвиглись пирамиды из агата,
     Порфира, яшмы, - это льстит глупцам!
     Когда роса ложится в час заката
     Иль веет ночь дыханьем аромата
     На дерн могильный - вот он, мавзолей
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738