» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

     Титанам, уходящим без возврата.
     Насколько он прекрасней и теплей
     Роскошных мраморов над прахом королей!
    
     61
    
    
     Скульптура вместе с радужной сестрой
     Собор над Арно в чудо превратила.
     Я свято чту искусств высокий строй,
     Но сердцу все ж иное чудо мило:
     Природа - море, облака, светила;
     Я рад воспеть шедевры галерей,
     Но даже то, что взор мой поразило,
     Не рвется песней из души моей.
     Есть мир совсем иной, где мой клинок верней.
    
     62
    
    
     Где зыблется в теснине Тразимена,
     Где для мечты - ее желанный дом.
     Здесь победила хитрость Карфагена,
     И, слишком рано гордый торжеством,
     Увидел Рим орлов своих разгром,
     Не угадав засаду Ганнибала,
     И, как поток, в ущелье роковом
     Кровь римская лилась и клокотала,
     И, рухнув, точно лес от буревала,
    
     63
    
    
     Горой лежали мертвые тела, -
     Храбрейшим, лучшим не было спасенья,
     И жажда крови так сильна была,
     Что, видя смерть, в безумстве исступленья
     Никто не замечал землетрясенья,
     Хотя бы вдруг разверзшийся провал,
     Усугубляя ужас истребленья,
     Коней, слонов и воинов глотал.
     Так ненависть слепа, и целый мир ей мал.
    
     64
    
    
     Земля была под ними как челнок,
     Их уносивший в вечность, без кормила,
     И руль держать никто из них не мог,
     Затем что в них бушующая сила
     Самой Природы голос подавила -
     Тот страх, который гонит вдаль стада,
     Взметает птиц, когда гроза завыла,
     И сковывает бледные уста, -
     Так, словно человек умолкнул навсегда.
    
     65
    
    
     Как Тразимена изменилась ныне!
     Лежит, как щит серебряный, светла.
     Кругом покой. Лишь мирный плуг в долине
     Земле наносит раны без числа.
     Там, где лежали густо их тела,
     Разросся лес. И лишь одна примета
     Того, что кровь когда-то здесь текла,
     Осталась для забывчивого света:
     Ручей, журчащий здесь, зовется Сангвинетто.
    
     66
    
    
     А ты, Клитумн, о светлая волна,
     Кристалл текучий, где порой, нагая,
     Купается, в струях отражена,
     Собой любуясь, нимфа молодая;
     Прозрачной влагой берега питая,
     О, зеркало девичьей красоты,
     О, благосклонный бог родного края,
     Забыв войну, растишь и холишь ты
     Молочно-белый скот, и травы, и цветы.
    
     67
    
    
     Лишь небольшой, но стильный, стройный храм,
     Как память лет, что в битвах отгремели,
     Глядит с холма, ближайшего к волнам,
     И видно, как в прозрачной их купели
     Гоняются и прыгают форели,
     А там, где безмятежна глубина,
     Нимфеи спят, колышась еле-еле,
     И, свежести пленительной полна,
     Пришельца сказками баюкает волна.
    
     68
    
    
     Благословен долины этой гений!
     Когда, устав за долгий переход,
     Пьешь полной грудью аромат растений,
     И вдруг в лицо прохладою дохнет,
     И, наконец, ты, смыв и пыль и пот,
     Садишься в тень, на склон реки отлогий,
     Сама душа Природе гимн поет,
     Дарующей такой приют в дороге,
     Где далеко и жизнь, и все ее тревоги.
    
     69
    
    
     Но как шумит вода! С горы в долину
     Гигантской белопенною стеной -
     Стеной воды! - свергается Велико,
     Все обдавая бурей водяной.
     Пучина Орка! Флегетон шальной!
     Кипит, ревет, бурлит, казнимый адом,
     И смертным потом - пеной ледяной -
     Бьет, хлещет по утесистым громадам,
     Как бы глумящимся над злобным водопадом,
    
     70
    
    
     Чьи брызги рвутся к солнцу и с небес,
     Как туча громоносная в апреле,
     Дождем струятся на поля, на лес,
     Чтобы они смарагдом зеленели,
     Не увядая. В тьму бездонной щели
     Стихия низвергается, и вот
     Из бездны к небу глыбы полетели,
     Низринутые вглубь с родных высот
     И вновь летящие, как ядра, в небосвод,
    
     71
    
    
     Наперекор столбу воды, который
     Так буйно крутит и швыряет их,
     Как будто море, прорывая горы,
     Стремится к свету из глубин земных
     И хаос бьется в муках родовых -
     Не скажешь: рек источник жизнедарный!
     Нет, он, как Вечность, страшен для живых,
     Зеленый, белый, голубой, янтарный,
     Обворожающий, но лютый и коварный.
    
     72
    
    
     О, Красоты и Ужаса игра!
     По кромке волн, от края и до края,
     Надеждой подле смертного одра
     Ирида светит, радугой играя,
     Как в адской бездне луч зари, живая,
     Нарядна, лучезарна и нежна,
     Над этим мутным бешенством сияя,
     В мильонах шумных брызг отражена,
     Как на Безумие - Любовь, глядит она,
    
     73
    
    
     И вновь я на лесистых Апеннинах -
     Подобьях Альп. Когда б до этих пор
     Я не бывал на ледяных вершинах,
     Не слышал, как шумит под фирном бор
     И с грохотом летят лавины с гор,
     Я здесь бы восхищался непрестанно,
     Но Юнгфрау мой чаровала взор,
     Я видел выси мрачного Монблана,
     Громовершинную, в одежде из тумана,
    
     74
    
    
     Химари - и Парнас, и лет орлов,
     Над ним как бы соперничавших славой,
     Взмывавших выше гор и облаков;
     Я любовался Этной величавой,
     Я, как троянец, озирал дубравы
     Лесистой Иды, я видал Афон,
     Олимп, Соракт, уже не белоглавый,
     Лишь тем попавший в ряд таких имен,
     Что был Горацием в стихах прославлен он,
    
     75
    
    
     Девятым валом вставший средь равнины,
     Застывший на изломе водопад, -
     Кто любит дух классической рутины,
     Пусть эхо будит музыкой цитат.
     Я ненавидел этот школьный ад,
     Где мы латынь зубрили слово в слово,
     И то, что слушал столько лет назад,
     Я не хочу теперь услышать снова,
     Чтоб восхищаться тем, что в детстве так сурово
    
     76
    
    
     Вколачивалось в память. С той поры
     Я, правда, понял важность просвещенья,
     Я стал ценить познания дары,
     Но, вспоминая школьные мученья,
     Я не могу внимать без отвращенья
     Иным стихам. Когда бы педагог
     Позволил мне читать без принужденья, -
     Как знать, - я сам бы полюбить их мог,
     Но от зубрежки мне постыл их важный слог.
    
     77
    
    
     Прощай, Гораций, ты мне ненавистен,
     И горе мне! Твоя ль вина, старик,
     Что красотой твоих высоких истин
     Я не пленен, хоть знаю твой язык.
     Как моралист, ты глубже всех постиг
     Суть жизни нашей. Ты сатирой жгучей
     Не оскорблял, хоть резал напрямик.
     Ты знал, как бог, искусства строй певучий,
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738