» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда


     Не за свободу, не за вольный труд, -
     Так братья гибли: сотни поколений,
     Сметенных войнами, как вихрем - лист осенний.
    
     95
    
    
     О вере я молчу - тут каждый сам
     Решает с богом, - я про то земное,
     Что так понятно, ясно, близко нам, -
     Я разумею то ярмо двойное,
     Что нас гнетет при деспотичном строе,
     Хоть нам и лгут, что следуют тому,
     Кто усмирял надменное и злое,
     С земных престолов гнал и сон и тьму,
     За что одно была б вовек хвала ему.
    
     96
    
    
     Ужель тирану страшны лишь тираны?
     Где он, Свободы грозный паладин,
     Каким, Минерва девственной саванны,
     Колумбия, был воин твой и сын?
     Иль, может быть, такой в веках один,
     Как Вашингтон, чье сердце воспиталось
     В глухих лесах, близ гибельных стремнин?
     Иль тех семян уж в мире не осталось
     И с жаждой вольности Европа расквиталась?
    
     97
    
    
     Пьяна от крови, Франция в те дни
     Блевала преступленьем. Все народы
     Смутила сатурналия резни,
     Террор, тщеславье, роскошь новой моды, -
     Так мерзок был обратный лик Свободы,
     Что в страхе рабству мир себя обрек,
     Надежде вновь сказав "прости" на годы.
     Вторым грехопаденьем в этот век
     От Древа Жизни был отторгнут человек.
    
     98
    
    
     И все-таки твой дух, Свобода, жив,
     Твой стяг под ветром плещет непокорно,
     И даже бури грохот заглушив,
     Пускай, хрипя, гремит твоя валторна.
     Ты мощный дуб, дающий лист упорно, -
     Он топором надрублен, но цветет.
     И Вольностью посеянные зерна
     Лелеет Север, и настанет год,
     Когда они дадут уже не горький плод.
    
     99
    
    
     Вот почернелый мрачный бастион.
     Часть крепости, обрушиться готовой,
     Врагам отпор давал он испокон,
     Фронтон его, изогнутый подковой,
     Плюща гирляндой двадцативековой,
     Как Вечности венком, полузакрыт.
     Чем был, что прятал он в тот век суровый?
     Не клад ли в подземелье был зарыт?
     Нет, тело женщины, - так быль нам говорит.
    
     100
    
    
     Зачем твой склеп - дворцовый бастион?
     И кто ты? Как жила? Кого любила?
     Царь или больше - римлянин был он?
     Красавиц дочек ты ему дарила,
     Иль вождь, герой, чья необорна сила,
     Тобой рожден был? Как ты умерла?
     Боготворимой? Да! Твоя могила
     Покоить низших саном не могла,
     И в ней ты, мертвая, бессмертье обрела.
    
     101
    
    
     А муж твой - не любила ль ты чужого?
     Такие страсти знал и Древний Рим.
     Была ль ты, как Корнелия, сурова,
     Служа супругу, детям и родным
     И нет! сказав желаниям иным,
     Иль, как Египта дерзкая царица,
     Жила лишь наслаждением одним?
     Была грустна? Любила веселиться?
     Но грусть любви всегда готова в радость влиться.
    
     102
    
    
     Иль, сокращая век твой, как скала,
     Тебя давило горе непрестанно?
     Иль ты богов любимицей была
     И оттого сошла в могилу рано?
     И туча, близясь грозно и туманно,
     Обрушила на жизнь твою запрет,
     А темный взор, порой блестевший странно,
     Был признаком чахотки с детских лет,
     И цветом юных щек был рощ осенних цвет?
    
     103
    
    
     Иль старой умерла ты, пережившей
     Свой женский век, и мужа, и детей,
     Но даже снег, твой волос убеливший,
     Не обеднил густой косы твоей -
     Твоей короны в пору лучших дней,
     Когда Метеллой Рим любил хвалиться.
     Но что гадать! Меж римских богачей
     Был и твой муж, и знала вся столица,
     Что гордостью его была твоя гробница.
    
     104
    
    
     Но почему, когда я так стою
     В раздумье пред гробницей знаменитой,
     Как будто древний мир я узнаю,
     Входящий в сердце музыкой забытой,
     Но не такой ликующей, открытой,
     А смутной, скорбной, как над гробом речь,
     И, сев на камень, хмелем перевитый,
     Я силюсь в звуки, в образы облечь
     Все, что могла душа в крушении сберечь,
    
     105
    
    
     Чтобы из досок, бурей разметенных,
     Ладью Надежды зыбкой сколотив,
     Изведать снова злобу волн соленых,
     Грызущих берег в час, когда прилив
     Идет, их силы удесятерив.
     Но сам не знаю - в ясный день, в ненастье, -
     Хотя давно я стал неприхотлив,
     Куда направлюсь, в ком найду участье,
     Когда лишь здесь мой дом, а может быть, и счастье.
    
     106
    
    
     И все же в путь! Пусть голоса ветров,
     Ночною песней наполняя дали,
     Вбирают моря шум и крики сов,
     Которые здесь только что стонали
     В душистой тьме, на смолкшем Квиринале,
     И, медленны - глаза как две свечи, -
     За Палатин бесшумно проплывали.
     Что стоят в этой сказочной ночи
     Все наши жалобы! Любуйся - и молчи.
    
     107
    
    
     Плющ, кипарис, крапива да пырей,
     Колонн куски на черном пепелище.
     На месте храмов - камни пустырей,
     В подземной крипте - пялящий глазищи,
     Неспящий филин. Здесь его жилище.
     Ему здесь ночь. А это - баня, храм?
     Пусть объяснит знаток. Но этот нищий
     Твердит: то стен остатки. Знаю сам!
     А здесь был римский трои, - мощь обратилась в хлам.
    
     108
    
    
     Так вот каков истории урок:
     Меняется не сущность, только дата.
     За Вольностью и Славой - дайте срок! -
     Черед богатства, роскоши, разврата
     И варварства. Но Римом все объято,
     Он все познал, молился всем богам,
     Изведал все, что проклято иль свято,
     Что сердцу льстит, уму, глазам, ушам...
     Да что слова! Взгляни - и ты увидишь сам.
    
     109
    
    
     Плачь, смейся, негодуй, хвали, брани.
     Для чувств любых тут хватит матерьяла.
     Века и царства - видишь, вот они!
     На том холме, где все руиной стало,
     Как солнце, мощь империи блистала.
     О, маятник - от смеха и до слез, -
     О, человек! Все рухнет с пьедестала.
     Где золотые кровли? Кто их снес?
     Где все, чьей волею Рим богател и рос?
    
     110
    
    
     Обломок фриза, брошенный во рву,
     Увы! красноречивей Цицерона.
     Где лавр, венчавший Цезаря главу?
     Остался плющ - надгробная корона.
     Венчайте им меня! А та колонна?
     Траян увековечен в ней иль Тит?
     Нет, Время, ибо Время непреклонно
     Меняет все. И там святой стоит,
     Где император был умерший не зарыт,
    
     111
    
    
     А поднят в воздух. Глядя в небо Рима,
     В соседстве звезд обрел он вечный свет,
     Последний, кто владел неколебимо
     Всем римским миром. Тем, кто шел вослед,
     Пришлось терять плоды былых побед
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738