» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

     Светить пристало на рудник священный,
     Питавший столько будущих веков
     Сокровищами недр. И синей мглы покров
    
     129
    
    
     В благоуханье ночи итальянской,
     Где запах, звук - все говорит с тобой,
     Простерт над этой пустошью гигантской.
     То сам Сатурн всесильною рукой
     Благословил ее руин покой
     И сообщил останкам Рима бренным
     Какой-то скорбный и высокий строй,
     Столь чуждый нашим зданьям современным.
     Иль душу время даст их безразличным стенам?
    
     130
    
    
     О Время! Исцелитель всех сердец,
     Страстей непримиримых примиритель,
     Философ меж софистов и мудрец,
     Суждений ложных верный исправитель.
     Ты украшаешь смертную обитель.
     Ты проверяешь Истину, Любовь,
     Ты знаешь все! О Время, грозный мститель,
     К тебе я руки простираю вновь
     И об одном молю, одно мне уготовь:
    
     131
    
    
     Среди руин, где твой пустынный храм,
     Среди богов, вдали мирского шквала,
     Средь жертв, где в жертву приношу я сам
     Руины жизни - пусть я прожил мало:
     Когда хоть раз во мне ты спесь видало,
     Отринь меня, мои страданья множь,
     Но если в бедах сердце гордым стало,
     А был я добр, нося в нем острый нож,
     Заставь их каяться за клевету и ложь.
    
     132
    
    
     Зову тебя, святая Немезида!
     О ты, кем взвешен каждый шаг людской,
     Кем ни одна не прощена обида,
     Ты, вызвавшая фурий злобный рой,
     Чтобы Ореста, яростной рукой
     Свершившего неслыханное дело,
     Погнал к возмездью вопль их, свист и вой,
     Восстань, восстань из темного предела,
     Восстань и отомсти, как древле мстить умела.
    
     133
    
    
     Когда б за грех моих отцов иль мой
     Меня судьба всезрящая карала,
     Когда б ответил оскорбленный мной
     Ударом справедливого кинжала!
     Но в прах безвинно кровь моя бежала, -
     Возьми ее и мщеньем освяти!
     Я сам бы мстил, но мщенье не пристало
     Тому, кто хочет на другом пути...
     Нет, нет, молчу, но ты - проснись и отомсти!
    
     134
    
    
     Не страх, не мука пресекла мой голос!..
     Пред кем, когда испытывал я страх?
     Кто видел, как душа моя боролась
     И судорожно корчилась в тисках?
     Но месть моя теперь в моих стихах.
     Когда я буду тлеть, еще живые,
     Они, звуча пророчески в веках,
     Преодолев пространства и стихии,
     Падут проклятием на головы людские.
    
     135
    
    
     Но как проклятье - Небо и Земля! -
     Мое прощенье я швырну в лицо им.
     Да разве я, пощады не моля,
     С моей судьбой не бился смертным боем?
     Я клеветы и сплетни стал героем,
     Но я простил, хоть очернен, гоним,
     Да, я простил, простясь навек с покоем.
     Я от безумья спасся тем одним,
     Что был вооружен моим презреньем к ним.
    
     136
    
    
     Я все узнал: предательство льстеца,
     Вражду с приязнью дружеской на лике,
     Фигляра смех и козни подлеца,
     Невежды свист бессмысленный и дикий,
     И все, что Янус изобрел двуликий,
     Чтоб видимостью правды ложь облечь,
     Немую ложь обученной им клики:
     Улыбки, вздохи, пожиманья плеч,
     Без слов понятную всеядной сплетне речь.
    
     137
    
    
     Зато я жил, и жил я не напрасно!
     Хоть, может быть, под бурею невзгод,
     Борьбою сломлен, рано я угасну,
     Но нечто есть во мне, что не умрет,
     Чего ни смерть, ни времени полет,
     Ни клевета врагов не уничтожит,
     Что в эхе многократном оживет
     И поздним сожалением, быть может,
     Само бездушие холодное встревожит.
    
     138
    
    
     Да будет так! Явись же предо мной,
     Могучий дух, блуждающий ночами
     Средь мертвых стен, объятых тишиной,
     Скользящий молча в опустелом храме,
     Иль в цирке, под неверными лучами,
     Где меж камней, перевитых плющом,
     Вдруг целый мир встает перед очами
     Так ярко, что в прозрении своем
     Мы отшумевших бурь дыханье узнаем.
    
     139
    
    
     Здесь на потеху буйных толп когда-то,
     По знаку повелителя царей,
     Друг выходил на друга, брат на брата -
     Стяжать венок иль смерть в крови своей,
     Затем, что крови жаждал Колизей.
     Ужели так? Увы, не все равно ли,
     Где стать добычей тленья и червей,
     Где гибнуть: в цирке иль на бранном поле,
     И там и здесь - театр, где смерть в коронной роли.
    
     140
    
    
     Сраженный гладиатор предо мной.
     Он оперся на локоть. Мутным оком
     Глядит он вдаль, еще борясь с судьбой,
     Сжимая меч в бессилии жестоком.
     Слабея, каплет вязким черным соком,
     Подобно первым каплям грозовым,
     Из раны кровь. Уж он в краю далеком.
     Уж он не раб. В тумане цирк пред ним,
     Он слышит, как вопит и рукоплещет Рим, -
    
     141
    
    
     Не все ль равно! И смерть, и эти крики -
     Все так ничтожно. Он в родном краю.
     Вот отчий дом в объятьях повилики,
     Шумит Дунай. Он видит всю семью,
     Играющих детей, жену свою.
     А он, отец их, пал под свист презренья,
     Приконченный в бессмысленном бою!
     Уходит кровь, уходят в ночь виденья...
     О, скоро ль он придет, ваш, готы, праздник мщенья!
    
     142
    
    
     Здесь, где прибой народов бушевал,
     Где крови пар носился над толпою,
     Где цирк ревел, как в океане шквал,
     Рукоплеща минутному герою,
     Где жизнь иль смерть хулой иль похвалою
     Дарила чернь, - здесь ныне мертвый сон.
     Лишь гулко над ареною пустою
     Звучит мой голос, эхом отражен,
     Да звук шагов моих в руинах будит стон.
    
     143
    
    
     В руинах - но каких! Из этих глыб
     Воздвиглось не одно сооруженье.
     Но издали сказать вы не могли б,
     Особенно при лунном освещенье,
     Где тут прошли Грабеж и Разрушенье.
     Лишь днем, вблизи, становится ясней,
     Расчистка то была иль расхищенье,
     И чем испорчен больше Колизей:
     Воздействием веков иль варварством людей.
    
     144
    
    
     Но в звездный час, когда ложатся тени,
     Когда в пространстве темно-голубом
     Плывет луна, на древние ступени
     Бросая свет сквозь арку иль в пролом,
     И ветер зыблет медленным крылом
     Кудрявый плющ над сумрачной "стеною,
     Как лавр над лысым Цезаря челом,
     Тогда встают мужи передо мною,
     Чей гордый прах дерзнул я попирать пятою.
    
     145
    
    
     "Покуда Колизей неколебим,
     Великий Рим стоит неколебимо,
     Но рухни Колизей - и рухнет Рим,
     И рухнет мир, когда не станет Рима".
     Я повторяю слово пилигрима,
     Что древле из Шотландии моей
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738