» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд Гарольда

    
     14
    
    
     Но ты, богиня, где же ты, чей взгляд
     Пугал когда-то гота и вандала?
     Где ты, Ахилл, чья тень, осилив ад
     И вырвавшись из вечного провала,
     В глаза врагу грозою заблистала?
     Ужель вождя не выпустил Плутон,
     Чтоб мощь его пиратов обуздала?
     Нет, праздный дух, бродил над Стиксом он
     И не прогнал воров, ломавших Парфенон.
    
     15
    
    
     Глух тот, кто прах священный не почтит
     Слезами горя, словно прах любимой.
     Слеп тот, кто меж обломков не грустит О красоте, увы, невозвратимой!
     О, если б гордо возгласить могли мы,
     Что бережет святыни Альбион,
     Что алтари его рукой хранимы.
     Нет, все поправ, увозит силой он
     Богов и зябких нимф под зимний небосклон.
    
     16
    
    
     Но где ж Гарольд остался? Не пора ли
     Продолжить с ним его бесцельный путь?
     Его и здесь друзья не провожали,
     Не кинулась любимая на грудь,
     Чтоб знал беглец, о ком ему вздохнуть.
     Хоть красоты иноплеменной гений
     И мог порой в нем сердце всколыхнуть,
     Он скорбный край войны и преступлений
     Покинул холодно, без слез, без сожалений.
    
     17
    
    
     Кто бороздил простор соленых вод,
     Знаком с великолепною картиной:
     Фрегат нарядный весело плывет,
     Раскинув снасти тонкой паутиной.
     Играет ветер в синеве пустынной,
     Вскипают шумно волны за кормой.
     Уходит берег. Стаей лебединой
     Вдали белеет парусный конвой.
     И солнца свет, и блеск пучины голубой.
    
     18
    
    
     Корабль подобен крепости плавучей.
     Под сетью здесь - воинственный мирок.
     Готовы пушки - ведь неверен случай!
     Осиплый голос, боцмана свисток,
     И вслед за этим дружный топот ног,
     Кренятся мачты и скрипят канаты.
     А вот гардемарин, еще щенок,
     Но в деле - хват и, как моряк завзятый,
     Бранится иль свистит, ведя свой дом крылатый.
    
     19
    
    
     Корабль надраен, как велит устав.
     Вот лейтенант обходит борт сурово,
     Лишь капитанский мостик миновав.
     Где капитан - не место для другого.
     Он лишнего ни с кем не молвит слова
     И с экипажем держит строгий тон.
     Ведь дисциплина - армии основа.
     Для славы и победы свой закон
     Британцы рады чтить, хотя им в тягость он.
    
     20
    
    
     Вей, ветер, вей, наш парус надувая,
     День меркнет, скоро солнце уж зайдет.
     Так растянулась за день наша стая,
     Хоть в дрейф ложись, пока не рассветет.
     На флагмане уже спускают грот.
     И, верно, остановимся мы вскоре,
     А ведь ушли б на много миль вперед!
     Вода подобна зеркалу. О, горе -
     Ленивой свиты ждать, когда такое море!
    
     21
    
    
     Встает луна. Какая ночь, мой бог!
     Средь волн дрожит дорожка золотая.
     В такую ночь один ваш страстный вздох,
     И верит вам красотка молодая.
     Неси ж на берег нас, судьба благая!
     Но Арион нашелся на борту
     И так хватил по струнам, запевая,
     Так лихо грянул в ночь и в темноту,
     Что все пустились в пляс, как с милыми в порту.
    
     22
    
    
     Корабль идет меж берегов высоких.
     Две части света смотрят с двух сторон.
     Там пышный край красавиц чернооких,
     Здесь - черного Марокко нищий склон.
     Испанский берег мягко освещен,
     Видны холмы, под ними лес зубчатый,
     А тот - гигантской тенью в небосклон
     Вонзил свои береговые скаты,
     Не озаренные косым лучом Гекаты.
    
     23
    
    
     Ночь. Море спит. О, как в подобный час
     Мы ждем любви, как верим, что любили,
     Что друг далекий ждет и любит нас,
     Хоть друга нет, хоть все о нас забыли.
     Нет, лучше сон в безвременной могиле,
     Чем юность без любимой, без друзей!
     А если сердце мы похоронили,
     Тогда на что и жизнь, что толку в ней?
     Кто может возвратить блаженство детских дней!
    
     24
    
    
     Глядишь за борт, следишь, как в глуби водной
     Дианы рог мерцающий плывет,
     И сны забыты гордости бесплодной,
     И в памяти встает за годом год,
     И сердце в каждом что-нибудь найдет,
     Что было жизни для тебя дороже,
     И ты грустишь, и боль в душе растет,
     Глухая боль... Что тягостней, о боже,
     Чем годы вспоминать, когда ты был моложе!
    
     25
    
    
     Лежать у волн, сидеть на крутизне,
     Уйти в безбрежность, в дикие просторы,
     Где жизнь вольна в беспечной тишине,
     Куда ничьи не проникали взоры;
     По козьим тропкам забираться в горы,
     Где грозен шум летящих в бездну вод,
     Подслушивать стихий мятежных споры, -
     Нет, одиноким быть не может тот,
     Чей дух с природою один язык найдет.
    
     26
    
    
     Зато в толпе, в веселье света мнимом,
     В тревогах, смутах, шуме суеты,
     Идти сквозь жизнь усталым пилигримом
     Среди богатств и жалкой нищеты,
     Где нелюбим и где не любишь ты,
     Где многие клянутся в дружбе ныне
     И льстят тебе, хоть, право, их черты
     Не омрачатся при твоей кончине -
     Вот одиночество, вот жизнь в глухой пустыне!
    
     27
    
    
     Насколько же счастливее монах,
     Глядящий из обители Афона
     На пик его в прозрачных небесах,
     На зелень рощ, на зыбь морского лона,
     На все, чем, озираясь умиленно,
     Любуется усталый пилигрим,
     Не в силах от чужого небосклона
     Уйти к холодным берегам родным,
     Где ненавидит всех и всеми нелюбим.
    
     28
    
    
     Но между тем мы долгий путь прошли,
     И зыбкий след наш поглотили воды,
     Мы шквал, и шторм, и штиль перенесли,
     И солнечные дни, и непогоды -
     Все, что несут удачи и невзгоды
     Жильцам морских крылатых крепостей,
     Невольникам изменчивой природы, -
     Все позади, и вот, среди зыбей -
     Ура! Ура - земля! Ну, други, веселей!
    
     29
    
    
     Правь к островам Калипсо, мореход,
     Они зовут усталого к покою,
     Как братья встав среди бескрайных год.
     И нимфа слез уже не льет рекою,
     Простив обиду смертному герою,
     Что предпочел возлюбленной жену.
     А вон скала, где дружеской рукою
     Столкнул питомца Ментор в глубину,
     Оставив о двоих рыдать ее одну.
    
     30
    
    
     Но что же царство нимф - забытый сон?
     Нет, не грусти, мой юный друг, вздыхая.
     Опасный трон - в руках у смертных жен,
     И если бы, о Флоренс дорогая,
     Могла любить душа, для чувств глухая,
     Сама судьба потворствовала б нам.
     Но, враг цепей, все узы отвергая,
     Я жертв пустых не принесу в твой храм
     И боль напрасную тебе узнать не дам
Страницы: 1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738