» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд-Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд-Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд-Гарольда

58

    Вот Эренбрейтштейн - замка больше нет.
    Его донжоны взрывом разметало.
    И лишь обломки - память прежних лет,
    Когда ни стен, ни каменного вала
    Чугунное ядро не пробивало.
    В дыму войны отсюда враг бежал,
    Но мир низверг твердыню феодала:
    Где град железный тщетно грохотал,
    Там хлещет летний дождь в проломы хмурых зал.

59

    Прощай, о Рейн! В далекий путь без цели
    От милых стран пришельца гонит рок.
    И те, кто вместе, жить бы здесь хотели,
    И тот, кто в целом мире одинок.
    И если бы оставить жертву мог
    Ужасный коршун самоугрызений -
    Так только здесь, где каждый уголок
    И дик и чуден, мил труду и лени,
    Обилен и богат, и щедр, как день осенний.

60

    И все ж прости! О, тщетное "прости"!
    Кто приникал к твоей струе кристальной,
    Не может образ твой не унести.
    И если он уйти решил, печальный,
    Тебе опять он кинет взор прощальный,
    Стремясь запечатлеть твои черты.
    Пусть Юг роскошней в мощи изначальной,
    Где в мире край, который слил, как ты,
    И славу прошлых дней, и мягкость красоты?

61

    Уютное величье, - отраженья
    Домов, церквей и башен городских.
    Средь рощ и пашен - белые селенья.
    Там пропасти, там зубья скал нагих-"
    Предвосхищенье крепостей людских.
    Монастыри с готическим фасадом,
    А люди - как природа: здесь для них
    Веселье стало жизненным укладом,
    Хотя империи катятся в пропасть рядом.

62

    Но мимо, мимо! Вот громады Альп,
    Природы грандиозные соборы;
    Гигантский пик - как в небе снежный скальп;
    И, как на трон, воссев на эти горы,
    Блистает Вечность, устрашая взоры.
    Там край лавин, их громовой исход,
    Там для души бескрайные просторы,
    И там земля штурмует небосвод.
    А что же человек? Чего он, жалкий, ждет?

63

    Но, прежде чем подняться на высоты,
    Хочу равнинный восхвалить Морат,
    Где бой пришельцам дали патриоты
    И где не покраснеешь за солдат.
    Хотя ужасен их трофеев склад.
    Враги свободы, здесь бургундцы пали.
    Они непогребенные лежат,
    Им памятником их же кости стали,
    И внемлет черный Стикс стенаньям их печали.

64

    Как Ватерлоо повторило Канны,
    Так повторен Моратом Марафон.
    Там выиграли битву не тираны,
    А Вольность, и Гражданство, и Закон.
    Там граждане сражались не за трон,
    То не была над слабыми расправа,
    И не был там народ порабощен,
    Не проклинал "божественное право",
    Которым облачен тот, в чьих руках держава.

65

    В безлюдном одиночестве, одна,
    Грустит колонна у стены замшелой,
    Величья гибель видела она.
    И смотрит в Вечность взгляд бесцветно-белый,
    Как человек, от слез окаменелый
    И все ж не ставший чувствовать слабей,
    Она дивится, что осталась целой,
    Когда Авентик, слава древних дней,
    Нагроможденьем стал бесформенных камней.

63

    Здесь Юлия - чья память да святится! -
    Служенью в храме юность отдала
    И, небом не услышанная жрица,
    Когда отца казнили, умерла.
    Его боготворила, им жила!
    Но суд закона глух к мольбе невинной,
    И дочь отцовской жизни не спасла.
    Без памятника холмик их пустынный,
    Где сердце спит одно, и прах и дух единый.

67

    Таких трагедий и таких имен
    Да не забудет ни один сказитель!
    Империи уйдут во тьму времен,
    В безвестность канут раб и победитель,
    Но высшей добродетели ревнитель
    В потомстве жить останется навек,
    И взором ясным, новый небожитель
    Глядит на солнце, чист, как горный снег,
    Забыв на высоте всего земного бег.

68

    Но вот Леман раскинулся кристальный,
    И горы, звезды, синий свод над ним -
    Все отразилось в глубине зеркальной,
    Куда глядит, любуясь, пилигрим.
    Но человек тут слишком ощутим,
    А чувства вянут там, где люди рядом.
    Скорей же в горы, к высям ледяным,
    К тем мыслям, к тем возвышенным отрадам,
    Которым чужд я стал, живя с двуногим стадом.

69

    Замечу кстати: бегство от людей -
    Не ненависть еще и не презренье.
    Нет, это бегство в глубь души своей,
    Чтоб не засохли корни в небреженье
    Среди толпы, где в бредовом круженье -
    Заразы общей жертвы с юных лет -
    Свое мы поздно видим вырожденье,
    Где сеем зло, чтоб злом ответил свет,
    И где царит война, но победивших нет.

70

    Настанет срок - и счастье бросит нас,
    Раскаянье на сердце ляжет гнетом,
    Мы плачем кровью. В этот страшный час
    Все черным покрывается налетом,
    И жизни путь внезапным поворотом
    Уводит в ночь. Моряк в порту найдет
    Конец трудам опасным и заботам,
    А дух - уплывший в Вечность мореход -
    Не знает, где предел ее бездонных вод.

71

    Так что ж, не лучше ль край избрать пустынный
    И для земли - земле всю жизнь отдать
    Над Роною, над синею стремниной,
    Над озером, которое, как мать,
    Не устает ее струи питать, -
    Как мать, кормя малютку дочь иль сына,
    Не устает их нежить и ласкать.
    Блажен, чья жизнь с Природою едина,
    Кто чужд ярму раба и трону властелина.

72

    Я там в себе не замыкаюсь. Там
    Я часть Природы, я - ее созданье.
    Мне ненавистны улиц шум и гам,
    Но моря гул, но льдистых гор блистанье!
    В кругу стихий мне тяжко лишь сознанье,
    Что я всего лишь плотское звено
    Меж тварей, населивших мирозданье,
    Хотя душе сливаться суждено
    С горами, звездами иль тучами в одно.

73

    Но жизнь лишь там. Я был в горах - я жил,
    То был мой грех, когда в пустыне людной
    Я бесполезно тратил юный пыл,
    Сгорал в борьбе бессмысленной и трудной.
    Но я воспрял. Исполнен силы чудной,
    Дышу целебным воздухом высот,
    Где над юдолью горестной и скудной
    Уже мой дух предчувствует полет,
    Где цепи сбросит он и в бурях путь пробьет.

74

    Когда ж, ликуя, он освободится
    От уз, теснящих крыл его размах, -
    От низкого, что может возродиться
    В ничтожной форме - в жабах иль жуках,
    И к свету свет уйдет и к праху прах,
    Тогда узнаю взором ясновидца
    Печать бесплотной мысли на мирах,
    Постигну Разум, что во всем таится
    И только в редкий миг снисходит нам открыться.

75

    Иль горы, волны, небеса - не часть
    Моей души, а я - не часть вселенной?
    И, к ним узнав возвышенную страсть,
    Не лучше ль бросить этот мир презренный,
    Чем прозябать, душой отвергнув пленной
    Свою любовь для здешней суеты,
    И равнодушным стать в толпе надменной,
    Как те, что смотрят в землю, как скоты,
    Чья мысль рождается рабою темноты.

76

    Продолжим нить рассказа моего!
    Ты, мыслящий над пастью гроба черной
    О бренности, взгляни на прах того,
    Кто был как свет, как пламень жизнетворный,
    Он здесь рожден, и здесь, где ветер горный
    Бальзамом веет в сердце, он созрел,
    К вершинам славы шел тропой неторной
    И, чтоб венчать бессмертьем свой удел, -
    О глупость мудреца! - все отдал, чем владел.

77

    Руссо, апостол роковой печали,
    Пришел здесь в мир, злосчастный для него,
    И здесь его софизмы обретали
    Красноречивой скорби волшебство.
    Копаясь в ранах сердца своего,
    Восторг безумья он являл в покровах
    Небесной красоты, и оттого
    Над книгой, полной чувств и мыслей новых,
    Читатель слезы лил из глаз, дотоль суровых.

78

    Любовь безумье страсти в нем зажгла, -
    Так дуб стрела сжигает громовая.
    Он ею был испепелен дотла,
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031