» в начало

Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд-Гарольда

» карта сайта
» о проекте
»Лондон Лондон
»Англия Англия
»Уэльс Уэльс
»Северная Ирландия Северная Ирландия
»Шотландия Шотландия
»Британские острова Британские острова
 
books
Джордж Гордон Байрон - Паломничество Чайльд-Гарольда
   Юмор
вернуться

Джордж Гордон Байрон

Паломничество Чайльд-Гарольда

    Когда, устав за долгий переход,
    Пьешь полной грудью аромат растений,
    И вдруг в лицо прохладою дохнет,
    И, наконец, ты, смыв и пыль и пот,
    Садишься в тень, на склон реки отлогий,
    Сама душа Природе гимн поет,
    Дарующей такой приют в дороге,
    Где далеко и жизнь, и все ее тревоги.

69

    Но как шумит вода! С горы в долину
    Гигантской белопенною стеной -
    Стеной воды! - свергается Велико,
    Все обдавая бурей водяной.
    Пучина Орка! Флегетон шальной!
    Кипит, ревет, бурлит, казнимый адом,
    И смертным потом - пеной ледяной -
    Бьет, хлещет по утесистым громадам,
    Как бы глумящимся над злобным водопадом,

70

    Чьи брызги рвутся к солнцу и с небес,
    Как туча громоносная в апреле,
    Дождем струятся на поля, на лес,
    Чтобы они смарагдом зеленели,
    Не увядая. В тьму бездонной щели
    Стихия низвергается, и вот
    Из бездны к небу глыбы полетели,
    Низринутые вглубь с родных высот
    И вновь летящие, как ядра, в небосвод,

71

    Наперекор столбу воды, который
    Так буйно крутит и швыряет их,
    Как будто море, прорывая горы,
    Стремится к свету из глубин земных
    И хаос бьется в муках родовых -
    Не скажешь: рек источник жизнедарный!
    Нет, он, как Вечность, страшен для живых,
    Зеленый, белый, голубой, янтарный,
    Обворожающий, но лютый и коварный.

72

    О, Красоты и Ужаса игра!
    По кромке волн, от края и до края,
    Надеждой подле смертного одра
    Ирида светит, радугой играя,
    Как в адской бездне луч зари, живая,
    Нарядна, лучезарна и нежна,
    Над этим мутным бешенством сияя,
    В мильонах шумных брызг отражена,
    Как на Безумие - Любовь, глядит она,

73

    И вновь я на лесистых Апеннинах -
    Подобьях Альп. Когда б до этих пор
    Я не бывал на ледяных вершинах,
    Не слышал, как шумит под фирном бор
    И с грохотом летят лавины с гор,
    Я здесь бы восхищался непрестанно,
    Но Юнгфрау мой чаровала взор,
    Я видел выси мрачного Монблана,
    Громовершинную, в одежде из тумана,

74

    Химари - и Парнас, и лет орлов,
    Над ним как бы соперничавших славой,
    Взмывавших выше гор и облаков;
    Я любовался Этной величавой,
    Я, как троянец, озирал дубравы
    Лесистой Иды, я видал Афон,
    Олимп, Соракт, уже не белоглавый,
    Лишь тем попавший в ряд таких имен,
    Что был Горацием в стихах прославлен он,

75

    Девятым валом вставший средь равнины,
    Застывший на изломе водопад, -
    Кто любит дух классической рутины,
    Пусть эхо будит музыкой цитат.
    Я ненавидел этот школьный ад,
    Где мы латынь зубрили слово в слово,
    И то, что слушал столько лет назад,
    Я не хочу теперь услышать снова,
    Чтоб восхищаться тем, что в детстве так сурово

76

    Вколачивалось в память. С той поры
    Я, правда, понял важность просвещенья,
    Я стал ценить познания дары,
    Но, вспоминая школьные мученья,
    Я не могу внимать без отвращенья
    Иным стихам. Когда бы педагог
    Позволил мне читать без принужденья, -
    Как знать, - я сам бы полюбить их мог,
    Но от зубрежки мне постыл их важный слог.

77

    Прощай, Гораций, ты мне ненавистен,
    И горе мне! Твоя ль вина, старик,
    Что красотой твоих высоких истин
    Я не пленен, хоть знаю твой язык.
    Как моралист, ты глубже всех постиг
    Суть жизни нашей. Ты сатирой жгучей
    Не оскорблял, хоть резал напрямик.
    Ты знал, как бог, искусства строй певучий,
    И все ж простимся - здесь, на Апеннинской круче.

78

    Рим! Родина! Земля моей мечты!
    Кто сердцем сир, чьи дни обузой стали,
    Взгляни на мать погибших царств - и ты
    Поймешь, как жалки все твои печали.
    Молчи о них! Пройди на Тибр и дале,
    Меж кипарисов, где сова кричит,
    Где цирки, храмы, троны отблистали,
    И однодневных не считай обид:
    Здесь мир, огромный мир в пыли веков лежит.

79

    О Древний Рим! Лишенный древних прав,
    Как Ниобея - без детей, без трона,
    Стоишь ты молча, свой же кенотаф.
    Останков нет в гробнице Сципиона,
    Как нет могил, где спал во время оно
    Прах сыновей твоих и дочерей.
    Лишь мутный Тибр струится неуклонно
    Вдоль мраморов безлюдных пустырей.
    Встань, желтая волна, и скорбь веков залей!

80

    Пожары, войны, бунты, гунн и гот, -
    О, смерч над семихолмною столицей!
    И Рим слабел, и грянул страшный год:
    Где шли в цепях, бывало, вереницей
    Цари за триумфальной колесницей,
    Там варвар стал надменною пятой
    На Капитолий. Мрачною гробницей
    Простерся Рим, пустынный и немой.
    Кто скажет: "Он был здесь", - когда двойною тьмой,

81

    Двойною тьмой - незнанья и столетий
    Закрыт его гигантский силуэт,
    И мы идем на ощупь в бледном свете;
    Есть карты мира, карты звезд, планет,
    Познание идет путем побед,
    Но Рим лежит неведомой пустыней,
    Где только память пролагает след.
    Мы "Эврика!" кричим подчас и ныне,
    Но то пустой мираж, подсказка стертых линий.

82

    О Рим! Не ты ль изведал торжество
    Трехсот триумфов! В некий день священный
    Не твой ли Брут вонзил кинжал в того,
    Кто стать мечтал диктатором вселенной!
    Тит Ливии, да Вергилий вдохновенный,
    Да Цицерон - в них воскресает Рим.
    Все остальное - прах и пепел бренный,
    И Рим свободный - он неповторим!
    Его блестящих глаз мы больше не узрим.

83

    Ты, кто орлов над Азией простер
    И рвался дальше в бранном увлеченье,
    Ты, Сулла, чей победоносный взор
    Не разглядел, что Рим готовит мщенье:
    Народ - за кровь, сенат - за униженье
    (Один твой взгляд - и подчинялся он), -
    Ты все впитал: порок и преступленье,
    Но, Рима сын, храня небрежный тон,
    С улыбкой отдал то, что более, чем трон,

84

    Давало власть - диктаторское право.
    Ты мог ли знать, что Рим, его оплот,
    Возвысившая цезарей держава -
    Всесильный Рим, - когда-нибудь падет,
    Что в Рим царить не римлянин придет,
    Он - "Вечный град" в сознанье поколений,
    Он, крыльями обнявший небосвод,
    Не знающий проигранных сражений,
    Он будет варваром поставлен на колени!

85

    Как Сулла - первый корифей войны,
    Так первый узурпатор, от природы,
    Наш Кромвель. Для величия страны,
    Для вечной славы и за миг свободы
    Он отдал мрачным преступленьям годы,
    Прогнал сенат и сделал плахой трон.
    Священный бунт! Но вам мораль, народы:
    В день двух побед был смертью награжден
    Некоронованный наследник двух корон.

86

    В тот самый месяц, третьего числа,
    Отвергнув трон, но больше, чем на троне,
    Он опочил, и смерть к нему пришла,
    Чтобы в могильном упокоить лоне.
    Не в высшем ли начертано законе,
    Что слава, власть - предмет вражды людской -
    Не стоят нашей яростной погони,
    Что там, за гробом, счастье и покой.
    Усвой мы эту мысль - и станет жизнь другой.

87

    А ты, ужасный монумент Помпея,
    Пред кем, обрызгав кровью пьедестал,
    Под крик убийц пал Цезарь и, слабея,
    Чтобы сыграть достойно свой финал,
    Закрывшись тогой, молча умирал, -
    В нагом величье, правда ль, в этом зале
    Ты алтарем богини мщенья стал?
    Мертвы ль вы оба? Что за роль играли?
    Быть может, кукол роль, хоть в плен царей вы брали?

88

    А ты, в кого ударил дважды гром,
    Доныне, о священная волчица,
    Млеко побед, которым вскормлен Рем,
    Из бронзовых сосцов твоих сочится.
    Навек - музея древностей жилица,
Страницы: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031